Цзые говорила, что они очень тщательно подходят к распределению внутреннего персонала: даже уборщиков ровно десять человек, ни больше ни меньше!
Хотя внедриться в руководство музея действительно непросто, заделаться уборщиком и проскользнуть внутрь, судя по всему, не такая уж невыполнимая задача.
Что же касается проблемы «ни больше ни меньше», по моему разумению, они могут контролировать, чтобы число уборщиков не увеличивалось, но никак не могут помешать ему уменьшаться. Допустим, кто-то из них внезапно по какой-то причине уйдет? Тогда у меня появится отличный шанс пробраться внутрь!
Так что теперь вопрос в одном: как сделать так, чтобы среди этих десяти уборщиков стало на одного меньше?
Засунув левую руку в карман, я начал расхаживать по музею в поисках подходящего момента. Наконец небеса вознаградили мои старания: когда я зашел в один из проходов в выставочной зоне на третьем этаже, то нашел идеальное место для осуществления задуманного.
Этот коридорчик между залами и лестницей редко кто посещал, так что здесь было относительно тихо, и как раз в этот момент какой-то уборщик вовсю орудовал шваброй.
Работяге перевалило за шестьдесят, и на вид ему приходилось несладко. Я мысленно вздохнул и дал себе слово: «Простите, дедушка, уж не обессудьте, я обязательно вам компенсирую».
После этого я чуть оспустил галстук и, подражая напыщенному мажору, вальяжной походкой направился к нему. Поравнявшись с ним, я нарочно наступил на только что вымытый им участок пола, изобразил потерю равновесия, скользнув ногами, и брякнулся на землю!
Я с гневным видом отряхнул штаны, поднялся, вцепился ему в воротник и рявкнул:
— Старый хрыч! Налил тут столько воды, специально меня подставил, да?!
Старик от неожиданности растерялся, а в силу преклонного возраста явно не мог оказать серьезного сопротивления, но все же попытался возразить:
— Да как же вы… как вы можете быть таким неразумным! Вы же сами не удержались на ногах, неужели еще и драться полезете?
— Разум? — я оттолкнул его, старик попятился на несколько шагов и чуть не упал. Сердце кольнуло жалостью, но я все равно прикрикнул: — Ты мне еще про разум тут рассказывать будешь? Запомни: прав я!
Старик аж затрясся от злости:
— Ох уж эта золотая молодежь… Не думайте, что раз у вас завелась пара грязных монет, вам всё дозволено! Говорю вам, если вы сейчас же передо мной не извинитесь, я так это не оставлю!
— Извиниться перед тобой? Смешно!
Я вытащил черную кожаную сумку, которую дал мне Пань Дэ, достал оттуда оставшиеся пятьдесят тысяч юаней и со злостью швырнул ему в лицо! Старик испуганно замахал руками, рефлекторно защищая лицо, пачка купюр разлетелась в разные стороны, и аккурат одна пачка на десять тысяч шлепнулась прямо ему в руки.
Взбешенный старик завопил:
— Ты… ты еще и драться смеешь?! Есть ли тут вообще управа на таких! Ишь чего удумал… удумал… — тут он наконец заметил деньги в руках и остолбенел: — Ты… ты что, всегда деньгами людей бьешь?
— Ха! — я холодно усмехнулся, подошел к нему вплотную и сурово прикрикнул: — Говорю тебе: да, я считаю, что пара вонючих купюр — это великое дело! У меня сегодня хорошее настроение, так что выбирай из двух вариантов. Первый: забираешь деньги с пола и убираешься отсюда, чтобы я больше никогда тебя здесь не видел! Второй: возвращаешь мне деньги, и тогда я буду бить тебя каждый раз, когда встречу! Выбирай сам!
Старик задумался, переводя взгляд то на меня, то на валявшиеся на полу купюры. Помедлив немного и, судя по всему, убедившись, что деньги в его руках настоящие, он вихрем швырнул швабру в сторону и принялся живо подбирать купюры с пола:
— Можете не сомневаться, больше вы меня здесь ни за что не увидите!
Договорив, он сунул деньги за пазуху и бросился к лестнице, словно боялся, что я передумаю, а из его уст доносилось бормотание:
— Вот же дурачок… Раз велел здесь не показываться, пойду на другую работу устроюсь, да еще пятьдесят тысяч даром свалились!
Проводив старика взглядом, я невольно улыбнулся и поправил галстук. В этот момент в наушнике раздался голос Цзые:
— Ну и жестоко же! Ради достижения цели готова даже на такую гнусную подлость, как резать курицу ради яйца, снимаю шляпу, мисье!
Засунув левую руку в карман, я неспешно направился к первому этажу:
— Неужели всё так жестоко? Самка собаки, взгляни на него: человеку за шестьдесят, а он всё еще вынужден горбатиться, ему явно нелегко живется. А я мало того что подкинул ему денег, так еще и проложил себе путь в недра музея. Разве это не убивает двух зайцев разом?
— Возможно, — презрительно фыркнула Цзые. — Только тебе жутко повезло нарваться на такого жадобу. А окажись он хоть капельку принципиальнее — и твой план бы с треском провалился.
— Ещё как не провалился бы, — возразил я. — Разве мудрец не говорил: среди трех идущих обязательно найдется любитель наживы? Послушай, какая глубокая истина! Не забывай, в этом музее целых десять уборщиков, хоть кто-нибудь да клюнет!
— Ладно, пускай твоя кривая логика восторжествует. Раз теперь уборщиков стало на одного меньше, шансы проскользнуть внутрь возросли. Но я сомневаюсь, что они станут кого-то нанимать с бухты-барахты. Или вообще больше никого не возьмут! И что же ты намереваешься делать дальше? — с сомнением спросила Цзые.
— Хм… Дальше?
Она вечно задавала каверзные вопросы, от которых у меня пухла голова.
— Дальше я и сам не знаю. Дай сначала подумать.
— Что-что?! — взвизгнула Цзые так громко, что у меня заложило ухо. — Хочешь сказать, ты просто так выбросил пятьдесят тысяч и понятия не имеешь, что делать дальше?!
Ее голос и впрямь был оглушительным, я с đau (болью) потер ухо:
— Цзые, ну не надо так бурно реагировать. Понимаешь, это как в рыбалке: сначала нужно раздобыть приманку, а уже потом думать, крепкое ли удилище и достаточно ли длинная леска.
— И слышать не хочу твои софизмы! Между прочим, это были пятьдесят тысяч! — голос Цзые уже дрожал. — Почему от одной мысли об укреплении позиций юаня мне становится только больнее?
— Не переживай, будут тебе и булки, и троллейбус, — успокаивал я ее, спускаясь на первый этаж.
— Ладно, пойду-ка я свяжусь с торговцами людьми из Шанхая. При твоем подходе плыть по течению мне что-то совсем не по себе.
…И долго она еще собирается пугать меня этими торговцами людьми?
Превозмогая шум в наушниках, я спустился на первый этаж. Лестница, ведущая со второго этажа на первый, располагалась прямо в холле: две зеркальные полукруглые лестницы по обе стороны вели к запасным выходам.
Едва я сошел со второго этажа и встал на площадке, отсюда открывался прекрасный вид на весь просторный холл первого этажа. И в этот момент я заметил, как с улицы в музей вальяжной, разрозненной толпой втягиваются люди!
Я назвал их разрозненной толпой потому, что заходили они порознь, интервалы между ними были разными, а войдя, каждый занимался своим делом и делал вид, что незнаком с остальными. И тем не менее они были единой группой!
Я обратил внимание на то, что, хотя все они старательно изображали случайных прохожих, направление их движения неизменно подчинялось одной-единственной женщине! Обыватели могли принять это за совпадение, но от моего глаза такое не укроется!
Поддавшись любопытству, я повернулся и посмотрел на женщину, шедшую впереди.
На ней была аккуратная белая униформа, подчеркивающая ее стройную фигуру, черные волосы собраны на затылке в тугой хвост — вид у нее был весьма деловой. Случайно обернувшись, она продемонстрировала миловидное личико, пересеченное строгой оправой очков.
Судя по возрасту, ей едва ли исполнилось двадцать, совсем девчонка, ровесница мне. Но какими же способностями нужно обладать, чтобы заставить целую толпу людей следовать за собой?
Пока я с любопытством разглядывал таинственную незнакомку, в наушнике вновь прозвучал изумленный голос Цзые:
— Эт… это же очкарик?!
— Что? — растерялся я. — Какая еще очкариха?
— Ой, не дергайся ты! — всполошилась Цзые. — Быстро наведи камеру на ту женщину в белой форме!
— А? Ладно.
Я снова повернулся и посмотрел вниз. Женщина в белой форме? А, внизу вроде бы только одна такая!
— Ха-ха, и вправду очкарик, — захихикала Цзые. — Сколько лет прошло, а я и подумать не могла, что столкнусь с ней здесь.
— Очкарик? — я посмотрел на загадочную особу внизу. — Что, вы знакомы?
— Разумеется, — в голосе Цзые проскользнули ностальгические нотки. — Знаешь, она совсем не изменилась — всё такая же ледышка. Главная ее особенность заключалась в том, что за четыре года учебы я ни разу не видела, чтобы она улыбалась.
— Четыре года? Вы знакомы уже четыре года? — я снова озадаченно спросил: — Если ты знаешь о ней что-то наверняка, будь добра, просвети!
— Ой, я же не говорила, что буду молчать, чего ты так спешишь? — поддразнила меня Цзые. — Уж не влюбился ли с первого взгляда в барышню?
— Хватит паясничать, я просто чувствую, что эта женщина не так проста.
— Ладно, глаз у тебя наметан, — отдав мне должное, Цзые принялась неторопливо рассказывать: — Ее зовут Хань Яньнин. В прошлом она была моей соперницей, а теперь — твоя враг. Мы познакомились в США во время учебы в Гарвардском университете, обе поступили на специальность разведки и информации. Помнится, я поступила в пятнадцать лет, а она в шестнадцать, и в те годы нас обеих официально признавали гениями! Хотя она была на год старше, я никогда ей не уступала. За четыре года моим заветным желанием было одолеть ее, только вот ничего не выходило. Впрочем, как и у нее, потому что за какие бы соревнования мы ни брались, всегда была ничья!
— Что?! — услышав это, я внутренне содрогнулся! Хань Яньнин? Она смогла сыграть вничью с самой Цзые?! Я помнил, как учитель при жизни, поминая Цзые добрым словом, неизменно выдыхал четыре слова: «Невероятно!».
Я вновь перевел взгляд на Хань Яньнин. Неужели… она тоже из числа этих невероятных женщин?
— Ну а ты знаешь, в какой она
группировке?
— В какой группировке? Братец, кончай бредить! — возмутилась Цзые. — Я же только что сказала, что она твой враг! Она тебе не Вонючка, она — призрак! Сейчас она пашет на Федеральное бюро расследований США, она агент ФБР! У нас проблемы, причем огромные!
— ФБР?! — меня прошиб холодный пот. Подумать только, к делам Высшего и Непревзойденного примешали даже ФБР!
Дела принимали всё более интригующий оборот.
Хань Яньнин легким движением поправила черную оправу очков и шагнула в лифт. Проводив взглядом ее удаляющуюся спину, я издал странную, полную вызова усмешку:
— И что с того, что она из ФБР? Никто и ничто не остановит меня!
— Хоть признавать этого не хочется, но я настоятельно советую тебе остерегаться ее, — серьезно произнесла Цзые. — Если ты ее недооценишь, то непременно горько поплатишься.
— Вот как? — во мне заговорило уязвленное самолюбие, и я медленно зашагал вниз по лестнице. — Цзые, ты ведь только что хвасталась, что училась на разведке и информации и была там круглой отличницей, верно?
— Разумеется, думаешь, я шутки шучу?
— Отлично, тем лучше, — сунув левую руку в карман, я вышел в главный холл. — Кажется, я сообразил, что делать дальше.
На стене напротив центрального входа висел плакат с броским лозунгом: «Изучать историю, чтобы смотреть в будущее». Чуть ниже красовалась размашистая подпись директора музея.
— Сфотографируй этот плакат, — шепнул я в микрофон на воротнике. — Пора тебе показать себя в деле!
http://bllate.org/book/24487/2872202
Готово:
