Что насчёт любовных писем? У кого не было времени безумной юности? В девичьи годы она даже шумно и буйно требовала, чтобы её выдали замуж за собственного старшего брата.
Выступление Цзян Чэнъюэ можно было назвать вполне разумным — она не завизжала.
А вот Цзян Чэнтянь, едва увидев лицо Хэ Фэя, словно весь пошёл трещинами!
Мать твою за ногу! Договаривались же, что он никчёмный отброс! Договаривались, что никчёмный отброс просто обязан быть уродом! Почему какой-то парень с F-совместимостью организма способен выглядеть настолько, настолько потрясающе… от одного взгляда бросает в жар, а сердце замирает! Лицо Цзян Чэнтяня против воли покраснело, и он тут же с силой отшлёпал себя по щекам: «Нет-нет-нет, нельзя о таком думать, он человек старшего брата, нельзя осквернять невестку! К тому же он никчёмный отброс!»
Цзян Чэнъюэ заметила его странности и усмехнулась:
— О чём это ты думаешь? Лицо такое красное.
Цзян Чэнтянь в панике тут же отвёл взгляд.
Цзян Чэнъюэ с игривым выражением скосила на него глаза.
Антони, по крайней мере, был человеком бывалым, под стать самой госпоже Цзян. Ошеломлённо простояв всего мгновение, он отвесил подчинённым шесть затрещин подряд, чтобы привести их в чувство, и недовольно бросил:
— Чего стоите как истуканы? Сколько ещё заставлять людей ждать?!
Он указал на парня с несколько демонической внешностью и скомандовал:
— Живо за грим!
Этот женоподобный юноша надул губки и протянул:
— Да с такой внешностью ему вообще никакой грим не нужен… — Цянь-цянь-цянь, он что, красивее главной звезды их группы?! Жить не хочется, QAQ!
— … — Грим действительно был без надобности: черты лица настолько изящны, что к ним не подступиться. — Ладно, тогда начинаем съёмку! Джонсон, поживее перетащи стойку, а ты… ну, кто там, отведи мистера Хэ в указанную точку.
«Ну, кто там» скорбно опустил голову. Они же вместе уже больше полугода, почему босс до сих пор не запомнил его имени?!
Хэ Фэй около десятка минут побул Хелен Келлер, как вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за рукав. Он торопливо надел очки-дисплей и обернулся к тому, кто подошёл.
Перед ним стоял парень с заурядной внешностью, опустив голову и густо покраснев.
— Мистер Хэ, пожалуйста, следуйте за мной. — И всё ещё не поднимал глаз.
…Э? Почему он на него не смотрит? Неужели… неужели он и правда настолько ужасен, что на него невозможно смотреть без содрогания?
Хэ Фэй вмиг помрачнел. Однако раз этот парень всё же осмелился схватить его за рукав, значит, не настолько уж он пугающе страшен…
— …Привет? — с сомнением произнёс Хэ Фэй.
— П-привет, — заикнулся парень.
И снова воцарилось молчание.
В прошлой жизни Хэ Фэй был затворником-хикикомори и, за исключением нескольких близких друзей, редко заводил разговоры с незнакомцами.
Раз уж парень не горел желанием с ним общаться, Хэ Фэй и сам не знал, о чём говорить.
Заняв указанную точку и следуя инструкциям Антони, он принял простую позу, после чего снял очки-дисплей.
Парень привычным движением принял их из его рук.
Хэ Фэй вежливо слегка улыбнулся ему.
Он и понятия не имел, что его неосознанная улыбка едва не лишила парня души.
Помогавший носить вещи парень в душе горько вздохнул. Как такой потрясающий красавец мог выйти замуж за генерал-майора Цзяна и сразу стать вдовой? В самом расцвете сил — и обречён коротать век в пустой постели, а ведь ему, кажется, всего восемнадцать… Почему он вдруг затаил обиду на генерал-майора Цзяна? Он же явный фанат того безумца, даже целых три дня убивался, услышав весть о его гибели в бою!
После того как Хэ Фэй сфотографировался в бесчисленных комплектах повседневной одежды, от него потребовалось переодеться в специализированные костюмы.
Съёмочная группа Антони была профессиональна до мозга костей: всевозможный реквизит, грим и одежда хранились наготове в флаере, так что по первому же слову Антони можно было выставить целые горы нарядов.
Оценив внешность Хэ Фэя, Антони отобрал для него три комплекта одежды.
Первым был винтажный костюм-тройка в ретро-стиле, вторым — военная форма (пусть и реплика), а третьим — наряд по его собственному дизайну.
Пользуясь перерывом на смену одежды, Хэ Фэй воспользовался моментом, чтобы рассмотреть своё истинное лицо в зеркале, одолженном у Антони.
Однако стоило ему взглянуть на отражение, как всё внутри перевернулось.
Чья это демоническая рожа красуется на фото?!
Мысленно завопил Хэ Фэй.
Хотя в прошлой жизни он тоже слыл красавчиком из разряда «богат, высок и хорош собой», это было лишь рядовое «хорош собой», да и до смазливых айдолов из шоу-бизнеса ему было далеко. Но стоило переродиться на другой планете, как его стандарты красоты понеслись вверх по вертикальной прямой. К семейке Хэ он особой симпатии не испытывал, однако приходилось признать: все они обладали внешностью не ниже уровня выше среднего. Чего уж говорить о госпоже Цзян, которая выглядела точь-в-точь как небесная фея, да и все трое её детей обладали редчайшей, несравненной красотой.
В итоге, взглянув на себя нынешнего, Хэ Фэй только хмыкнул: Цзян Чэнкай и Цзян Чэнтянь могут подвинуться. Если это тело не безумный демон воплоти, то кто тогда?!
Он-то опасался оказаться уродом, но теперь переживать стоило вовсе не о том, что он кого-то испугает. Черт возьри, он самого себя испугал!
Хэ Фэй подумал, что даже если он в будущем не станет выходить замуж во второй раз, тоска ему не грозит: хватит и того, чтобы подрочить, глядя на собственные фотографии.
Если честно, даже если бы его попросили описать собственную внешность, Хэ Фэй не смог бы подобрать точных слов. Персиковые глаза, высокий нос, пухлые губы идеальной формы, безупречно белая кожа. Каждая черта по отдельности выглядела вполне обычно, но стоило им соединиться воедино, как в голове всплывало лишь одно слово: «совершенство».
Единственное, что немного шокировало Хэ Фэя, так это цвет его глаз.
Радужка оказалась бледно-лиловой, при первом взгляде отдающей сероватым оттенком. Из-за невозможности сфокусироваться взгляд казался предельно затуманенным и манящим — чистой воды Мэри Сью.
Хэ Фэй мысленно вздохнул: это тело всё-таки принадлежало не человеку.
Впрочем, не только у него, но даже у членов кланов Хэ и Цзян глаза были не чёрными и не карими. Планета Дор, где сейчас находился Хэ Фэй, была столичным миром Федерации, и большинство населявших её коренных жителей составляла раса лиан. У членов клана Хэ глаза были тёмно-зелёными; у клана Цзян — тоже, просто за счёт чистоты крови оттенок был более насыщенным.
Очевидно, что это тело не являлось потомком расы лиан.
Хэ Фэй порылся в памяти в поисках рас с фиолетовыми глазами и с удивлением обнаружил, что таковых немало. Самыми известными среди них были правители враждебной Федерации империи — народ Инфу, чьей столичной планетой являлась Планета Яли.
Однако, хотя отношения между двумя государствами накалены до предела, это не мешало гражданам обеих стран вести дела друг с другом. В конце концов, раз уж Хэ Цинтянь подобрал его на улице, вполне возможно, что его просто потеряли туристы или торговцы.
— О чём задумался? Мама тебя зовёт. — Цзян Чэнтянь внезапно возник рядом с Хэ Фэем.
Хэ Фэй вздохнул:
— Как же я всё-таки хорош собой.
Цзян Чэнтянь: «……»
Заметив, что тот не двигается с места, Цзян Чэнтянь раздражённо повторил:
— Эй, мама тебя зовёт, ты оглох, что ли?
Хэ Фэй пришёл в себя, постучал указательным пальцем по слуховому аппарату и произнёс:
— Ага, без этой штуки я глух как пень.
— Я не это имел в виду… — Цзян Чэнтянь с досадой сообразил, что задел чужую больную мозоль. Хотя он и не жаловал Хэ Фэя, издеваться над чужими увечьями было не в его правилах. — Прости.
Хэ Фэй удивлённо покосился на него и ответил:
— Тебе не за что извиняться, это правда.
Цзян Чэнтянь тут же снова сорвался на злой тон:
— Что хочу, то и говорю, не твоё дело! Мама тебя зовёт, живо иди туда! — С этими словами он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Хэ Фэй озадаченно проводил взглядом его спину, а затем уголки его губ изогнулись в улыбке.
Похоже, этот подросток в пубертате не такой уж плохой, как казалось.
Подойдя к госпоже Цзян, Хэ Фэй заговорил с ней. На самом деле ничего срочного не было — как выразилась сама госпожа Цзян, они просто болтали о пустяках. После этого он сменил ещё два наряда и пофотографировался в разных локациях.
Правда, фотографии в военной форме он делал возле мехи. Занимавшиеся её техобслуживанием солдаты понятия не имели, кто он такой, и стоило ему снять слуховой аппарат, как они вытаращили глаза — чуть слюни не пустили. И лишь когда кто-то рядом подсказал, что это жена генерал-майора Цзяна, они унялись, хотя во взгляде продолжали читаться зависть и сожаление.
Это выглядело так, будто они безмолвно вопрошали: «Какого чёрта такой демон достался не мне, а должен быть вдовой какого-то генерал-майора?»
Эту сценку Хэ Фэй перехватил краем глаза, пока надевал обратно слуховой аппарат и готовился сменить локацию, и едва не взорвался от злости. Если бы не наблюдавшая за ним госпожа Цзян, он бы, наверное, уже запустил в них ботинком — в конце концов, он жена генерал-майора, никто бы не посмел его тронуть.
К моменту окончания съёмок уже почти наступил полдень.
Один из полковников базы, явно желавший завести полезные связи, с крайним энтузиазмом пригласил их пообедать. Госпожа Цзян подумала, что когда-то здесь жил её сын, и не стала особо отказываться, последовав за полковником к небольшому красному домику по соседству с базой. Помимо большой столовой, это было единственное место на базе, приспособленное для приёма пищи, и предназначалось оно исключительно для высоких гостей.
Госпожа Цзян, как ни крути, оставалась принцессой и женой генерала, и обедать вместе с толпой пропахших потом солдат в каком-нибудь общем зале означало бы оскорбить императорское величие.
Хэ Фэй всецело одобрял выбор госпожи Цзян, поскольку обнаружил, что к красному домику прилагалась собственная мини-кухня.
Полковник как раз собирался обсудить с госпожой Цзян меню, как его прервал поднятый вверх парень.
Полковник в некотором недоумении посмотрел на высоко взметнутую руку Хэ Фэя и спросил:
— У супруги генерал-майора есть какие-то вопросы?
Хэ Фэй почувствовал, как от такого обращения у него подёргивается уголок рта, сухо кашлянул и осведомился:
— Скажите, вашей кухней можно воспользоваться? Посторонним?
Полковник не расслышал:
— Посторонним вход на базу заказан, никто чужой ею не пользуется.
— Нет-нет, — поспешно пояснил Хэ Фэй, — я имею в виду — мне можно туда войти?
Госпожа Цзян удивилась:
— Сяо Фэй, зачем тебе на кухню?
— Готовить, — ответил Хэ Фэй.
Госпожа Цзян замерла.
Цзян Чэнъюэ с любопытством протянула:
— Невестка, ты ещё и готовить умеешь?
Полковник замахал руками:
— О нет-нет, супруге генерал-майора не стоит утруждать себя! Повара на базе — старожилы, они по первому зову тут же прибудут, сию минуту всё организуем, не извольте беспокоиться, супруга!
Кто, чёрт возьри, беспокоится?!
Хэ Фэй едва не попросил скотч, чтобы заклеить ему рот: какая тебе нахрен супруга!
С другой стороны, ему было неудобно заявлять: «Ваша стряпня такая отвратительная, что я хочу приготовить сам». Пришлось искать предлог:
— Эм… у меня довольно слабый желудок, поэтому я не могу есть то, что приготовлено абы кем.
Цзян Чэнтянь тут же презрительно фыркнул.
У Хэ Фэя не было времени препираться с подростком в пубертате, он лишь с надеждой посмотрел на полковника.
Полковник замялся:
— Ну, в принципе можно… — Но чтобы гость сам шёл готовить…
Заметив, что один бастион пал, Хэ Фэй тут же повернулся к женщине:
— Мама, не хочешь попробовать то, что я приготовлю?
Бесстыдная смена обращения поистине привела госпожу Цзян в благодушное настроение, и, не говоря больше ни слова, она дала добро.
Так что Хэ Фэй в приподнятом настроении последовал за полковником на кухню.
Цзян Чэнтянь холодно хмыкнул:
— Подума подумать, так обрадовался походу на кухню, а ещё военным зовётся.
Ни госпожа Цзян, ни Цзян Чэнъюэ не удостоили его ответом.
Цзян Чэнтянь с напускной безмятежностью бросил:
— Да еда, которую он приготовит, наверняка окажется мерзкой на вкус!
Цзян Чэнъюэ одарила его ледяным взглядом:
— Тогда вали жрать в общую столовую, раз языком трепать горазд.
Цзян Чэнтянь: «……» Тьфу! Чей он вообще младший брат?!
Оказавшись на кухне, Хэ Фэй остался вполне доволен увиденным: кастрюли, сковородки, пиалы и половники — полный комплект. Оценив заготовленные ингредиенты, он заметил, что специй маловато, а мясо с овощами ему почти незнакомы, однако принципиальных отличий от земных аналогов не наблюдалось.
В этот момент Хэ Фэй невольно тоскливо вспомнил своё тело из прошлой жизни.
Когда ему было пятнадцать лет, он на какое-то время потерял память, а придя в себя, обнаружил у себя способность: стоило ему прикоснуться к любому предмету, как в голове всплывал его исчерпывающий состав и свойства. Поначалу Хэ Фэй забавлялся с этим пару дней, но со временем понял, что навык бесполезен — толку от него не было никакого, разве что в кулинарии. В конце концов он забросил его, изредка доставая по надобности, и так и не понял до самой смерти, что это за странная способность была такая.
Вот бы этот навык перенёсся вместе с ним в новую жизнь! Как же его сейчас не хватало.
Хэ Фэй покачал головой, отгоняя воспоминания, и принялся разводить огонь для готовки.
За столом сидело пять человек, и готовить на всех Хэ Фэй не собирался — он решил сделать всего пару мясных блюд. Он так давно не ел нормального мяса, что во рту уже почти пресно стало. Остальное доверит армейским поварам: вкусной ли окажется их стряпня или нет, Хэ Фэя не волновало, он намеревался сосредоточиться на собственных двух блюдах.
Сказано — сделано.
Хэ Фэй выбрал два вида мяса: одно по текстуре напоминало говядину, а второе было ближе к курятине.
Из говядины он планировал сделать мясо в остром масле — разумеется, при условии, что здесь найдутся все необходимые ингредиенты. Попробовав до этого все специи маленькой ложечкой, Хэ Фэй выяснил, что они практически не отличаются от земных: сорта могли быть другими, но вкус оставался схожим.
Качество говядины оказалось намного лучше земной: мясо не только отличалось прекрасным цветом, но и такой нежностью, с которой земная говядина не шла ни в какое сравнение.
Хэ Фэй просто поражался: как из столь великолепных ингредиентов умудрялись получать ту бурду?
Сначала он нарезал говядину аккуратными тонкими ломтиками — на шесть порций, замариновал их в кулинарном вине и отставил в сторону. Затем обжарил в раскалённом масле перец чили, сычуаньский перец и прочие пряности, добавил щепотку соли, а когда масло впитало всю остроту перца, влил чистую воду. Как только вода прогрелась примерно до семидесяти градусов, он стал опускать в бульон замаринованные ломтики говядины — по одному, аккуратно расправляя, и оставил тушиться под крышкой на три-пять минут. Мысль о том, как он подаст это блюдо к столу и польёт сверху раскалённым маслом… от предвкушения у Хэ Фэя даже сердце забилось чаще.
Одновременно с говядиной он занялся куриным мясом.
Хэ Фэй изначально хотел приготовить курицу карри, но, во-первых, на кухне не оказалось готового карри, а во-вторых, пробовать местное кулинарное творчество ему не улыбалось. Возиться же с приготовлением карри с нуля было долго и утомительно — пока он закончит, он умрёт с голоду.
В итоге Хэ Фэй переключился на жареную курочку.
Жареная курица — какое простое и привычное блюдо.
Он помнил, как в старшей школе рядом с ними открылась точка с куриными крылышками и филе: в каждый обеденный перерыв от желающих не было отбоя, очередь занимали за целый час — что лишний раз доказывало всеобщую страсть к жареной птице.
Хэ Фэй тоже состоял в рядах этих любителей вкусно поесть, а когда его кулинарные навыки достигли определённого уровня, он начал сам покупать приправы и готовить дома. Жареная курица — вещь несложная, а после готовки можно посыпать её любыми специями по вкусу, сплошное удовольствие. Был период, когда он ел её целый месяц каждый день и чуть не тошнило, но стоило прийти в себя, как любовь к ней вспыхнула с новой силой.
Пока мариновалась говядина, Хэ Фэй нарезал и замариновал куриное мясо.
Курятина на базе отличалась нежной текстурой и чтимыми волокнами, при нарезке даже чувствовалась приятная упругость.
Нарезав кусочки размером с половину кулака и выдержав в маринаде, Хэ Фэй переложил их в новую миску, добавил нужное количество крахмала с яйцом и размешал ложкой (в этом мире почему-то не было палочек!).
Поставив на огонь другую сковороду с маслом, он дождался, пока оно прогреется примерно до шестидесяти градусов, и стал опускать куриные кусочки по одному. Раздалось весёлое шкворчание, и по всей кухне мгновенно разнеслась густая, насыщенная волна аромата. Хэ Фэй глубоко вдохнул, испытывая жгучую ностальгию! Превосходное качество местной курятины сделало этот запах ещё более соблазнительным. Дождавшись, пока корочка не станет золотисто-жёлтой, Хэ Фэй выловил мясо, горкой сложил на тарелку, с четырех сторон посыпал разными специями и украсил ярко-зелёными овощами.
Хэ Фэй победно сжал кулак: красотища!
Украдкой сглотнув слюну, он вынес готовое блюдо в обеденную зону.
Стоило Хэ Фэю появиться, как все четверо за столом синхронизировали движение голов и уставились на него так, будто вопрошали: почему так долго?!
Даже величественная госпожа Цзян растеряла всю свою чопорность.
Внутренне возгордившись, Хэ Фэй поставил тарелку на стол и невозмутимо произнёс:
— О? На кухне был только я один, откуда же на столе… я же не видел других поваров?
Это была маленькая хитрость полковника.
По его разумению, какой-нибудь избалованный молодой господин вроде Хэ Фэя отроду не стоял у плиты — просто захотел произвести впечатление на будущую свекровь. Но раз гость решил покрасоваться, остальным-то голодать не положено, так что полковник заранее распорядился, чтобы повара базы приготовили что-нибудь на кухне для личного состава — в конце концов, пайки для солдат уже были готовы.
Однако он никак не ожидал, что едва повара успеют выставить на стол пару блюд, как из мини-кухни дохнёт такой густой, невиданный ранее аромат, от которого у всех едва слюнки не потекли.
…Неужели эта будущая невестка клана Цзян и вправду мастер на все руки?!
Пока они в нетерпении ждали, повар выставил ещё два блюда, и только тогда Хэ Фэй неспешно появился с тарелкой в руках.
И тут Хэ Фэй вместо того, чтобы сесть, спокойно бросил:
— Есть ещё одно блюдо, минутку.
А Цзян Чэнъюэ прямо заявила:
— Тогда давай быстрее!
Хэ Фэй одарил её улыбкой.
Острая говядина тоже подоспела быстро, но Хэ Фэй снова не присел: поставив глубокую миску, он пулей метнулся обратно на кухню. Пока все озадаченно разглядывали багрово-красное варево, Хэ Фэй вынес небольшую сковородку с раскаленным маслом и щедро полил им мясо.
Раздалось звонкое шшш, и по комнате мгновенно раскатился густой, аппетитный аромат.
Когда Хэ Фэй вернул сковородку на кухню, привёл себя в порядок и вышел к столу, для всех присутствующих это стало новым испытанием на прочность.
Едва госпожа Цзян позволила брать палочки (вилкой), как откуда ни возьмись метнулась вилка, ловко подцепила кусочек жареной курицы и мгновенно скрылась.
Хэ Фэй: «……»
Проследив взглядом за траекторией, он обнаружил преступника — им оказался Цзян Чэнтянь.
Заметив его взгляд, Цзян Чэнтянь замер с поднесённым ко рту кусочком, но всё же демонстративно бросил на Хэ Фэй вызывающий взгляд, после чего откусил кусок. Выражение его лица так и говорило: «Подумаешь, возомнил, будто способен сотворить что-то стоящее, я вот из снисхождения попробовал, наверняка гадость редкостная!»
Но уже в следующую секунду выражение его лица изменилось.
Движения челюстей замерли, а затем он принялся бешено жевать, сплошь покрывшись недоверием.
Это лицо выражало: «Какого чёрта, это же противоречит законам физики! Почему так вкусно? Почему?! Ублюдок-неудачник не может готовить так вкусно!»
Несмотря на это, он тут же снова молниеносно подцепил ещё один кусок.
Натолкнувшись на ехидный взгляд Хэ Фэя, Цзян Чэнтянь застыл, его лицо мгновенно залилось краской, и он больше не смел поднимать глаз.
К этому моменту остальные трое тоже отведали блюда, приготовленные Хэ Фэем.
В глазах госпожи Цзян читались изумление и восторг:
— Сяо Фэй, откуда у тебя такие кулинарные таланты?
Цзян Чэнъюэ и вовсе рассыпалась в похвалах:
— Невестка, ты просто гений! Это лучшее мясо, что я ела в своей жизни!
Полковник ничего не сказал, но по его блаженному лицу всё было понятно.
В этот момент повар базы принёс последнее блюдо. Шагнув в комнату, он резко замер, вытаращил глаза и изо всех сил втянул носом воздух.
Откуда такой умопомрачительный запах?!
Повар тут же заметил две тарелки, к которым не прикасался, и его лицо отразило ещё большее потрясение.
Раньше полковник предупредил его, что прибудет госпожа Цзян, велел показать класс и проявить максимум уважения, а заодно упомянул, что будущая супруга генерал-майора сдуру решила сама приготовить обед для всех. Но от барского сынка чего ещё ждать, какую съедобную гадость он вообще способен сотворить?
http://bllate.org/book/24492/2872522
Готово:
