Чжоу Цзыюй и Ван Чэн по совету местного жителя Эшиуса погуляли несколько дней и наконец добрались до последней достопримечательности — Эгейского моря.
День, 16:23.
Сегодня был последний день их поездки в Грецию, и Ван Чэн решил именно сегодня признаться Чжоу Цзыюю в своих чувствах.
Все эти дни Ван Чэн время от времени намекал Чжоу Цзыюю на свою любовь и то и дело совершал интимные поступки. Видя, что Чжоу Цзыюй, кажется, вовсе не против этого, он решил, что момент настал.
Он специально оставил Эгейское море напоследок в своем маршруте, за огромные деньги арендовал целую яхту и нанял самый известный местный оркестр, надеясь добиться успеха в признании на фоне столь прекрасных видов.
Даже если не получится, по крайней мере, останутся чудесные воспоминания.
Но кто же знал, что стоило Чжоу Цзыюю ступить на яхту, как его тут же укачало.
— Уф… кхм…
— Цзыюй, ты в порядке? Если тебе правда плохо, давай вернемся в отель…
— Нет, не нужно… я п-посижу немного, и пройдет.
— Точно всё в порядке?
Ван Чэн держал в правой стене стакан, а левой непрерывно поглаживал Чжоу Цзыюя по спине, и беспокойство в его глазах чуть ли не выплескивалось наружу.
— Всё в порядке, всё хорошо… О да, а почему не видно других пассажиров?
Услышав слова Ван Чэна, Чжоу Цзыюй махнул рукой, показывая, что не стоит слишком сильно переживать. Заметив, что Ван Чэн собирается продолжить, он поспешно зацепился за другую тему, чтобы переключить его внимание.
— На этой яхте нет других пассажиров.
— А? Почему?!
— Потому что я выкупил всю яхту целиком.
— …
Рот Чжоу Цзыюя округлился в форме буквы О, а на лице застыло выражение, словно говорящее: мне не понять мир богачей!
И правда, хотя он и знал, что Ван Чэн — богатый и избалованный молодой господин, он никак не ожидал, что тот просто так возьмет и арендует такую огромную яхту.
Похоже, рождение в нужной семье — это действительно искусство.
Черт побери, он вдруг жутко завидует!
— Тебе точно не нужно возвращаться в отель?
Видя, что лицо Чжоу Цзыюя становится всё бледнее, Ван Чэн всё же немного волновался.
— Брат, с этих пор я буду повсюду ходить за тобой, уж ты-то обеспечишь меня вкусной едой и выпивкой!
Чжоу Цзыюй произнес эти слова не задумываясь, отчего Ван Чэн слегка опешил. Придя в себя, он слегка изогнул губы в улыбке:
— Конечно, раз ты хочешь вечно идти за мной…
Стань моим возлюбленным.
Хотя ему очень хотелось произнести вторую половину фразы, Ван Чэн знал, что если сказать это прямо сейчас, он испугает Чжоу Цзыюя, поэтому он через силу сдержал слова, рвущиеся с языка.
— Угу-угу, конечно, хочу.
Чжоу Цзыюй пришел в себя и тут же с досадой подумал: почему он сболтнул реплику, вертевшуюся на языке? Главное — такую глупую фразу, просто…
Как же стыдно!
Однако, заметив, что Ван Чэн вовсе не собирается над ним смещаться, он тут же воспользовался протянутой рукой, чтобы сгладить неловкость.
И всё же, почему ему кажется, что выражение лица у того какое-то странное?
Чжоу Цзыюй запил водой лекарство, лег на кровать и вскоре заснул, а Ван Чэн отправился готовить кое-что еще — он хотел сделать Чжоу Цзыюю сюрприз, когда тот проснется.
……………
— Мм…
Когда Чжоу Цзыюй снова проснулся, уже наступил вечер. Он машинально повернул голову к окну:
Остатки закатного багрянца падали на гладь океана, рассыпая мириады золотых искр, которые непрерывно переливались на волнах, завораживая всё вокруг;
Океанские волны с золотисто-красным сиянием мягко и нежно омывали берег, словно самый трепетный и страстный поцелуй влюбленных;
Чайки, взмахивая крыльями, то и дело пикировали в океан, а спустя мгновение выныривали обратно, зажав в клювах мелкую рыббешку, и в два счета проглатывали пойманную добычу;
А на противоположном берегу туристы, сновавшие туда-сюда, то прислонялись к перилам, чтобы сделать фотографии, то наслаждались этой живописной красотой вместе со своими семьями и друзьями.
Чжоу Цзыюй почувствовал, что голова кружится уже не так сильно, медленно приподнялся и бросил взгляд на часы — как раз подошло время ужина.
Он встал с кровати, собираясь найти Ван Чэна, но боковым зрителем заметил какой-то предмет.
Это было серебряное ожерелье, исполненное столь искусно, что напоминало произведение искусства. Судя по материалу, это была платина, а кулон размером с ладонь имел форму кольца;
Внутри кольца находилась пятиконечная звезда, все пять лучей которой выступали за пределы окружности, образуя пять острых кончиков.
На лицевой стороне этой вещицы были выгравированы затейливые, изысканные узоры и строчка греческих слов, написанных каллиграфическим почерком:
— Εἴθε ὁ ἀγαπητός μου βασιλεὺς νὰ εἶναι γεμᾱτος λουλούδια ὅταν ἐπιστρέψῃ.
(О, если бы мой самый обожаемый царь, когда вы вернетесь, всё было усыпано цветами.)
Странное дело: хотя он совершенно не знал греческого, он всё же понял эту фразу.
Хоть он и не понимал, что именно хотели выразить эти греческие слова, в тот момент у него возникло невероятно сильное ощущение, что он обязательно должен забрать ее с собой.
Теперь казалось, что у него неплохой вкус!
Только вот интересно, сбудется ли то хорошее, о чем говорил Эшиус?
— Мистер Чжоу Цзыюй, мистер Ван Чэн приглашает вас на палубу отужинать.
Аккуратно одетый и прилично выглядевший официант вежливо постучал в его дверь и тихо произнес по-английски.
— О, хорошо.
Ответив по-английски, Чжоу Цзыюй на ходу надел ожерелье, захватил верхнюю одежду и последовал за официантом на палубу, но, сделав всего несколько шагов, внезапно остановился.
Только что у него, кажется… заболела голова?
— Мистер Чжоу?
Заметив, что он остановился, официант удивленно обернулся и посмотрел на него.
— О, всё в порядке. Продолжайте показывать дорогу…
На секунду погрузившись в задумчивость, Чжоу Цзыюй сообразил, что к нему обращаются, и смущенно посмотрел на официанта.
Сам того не понимая, Чжоу Цзыюй чувствовал, что с того самого момента, как он надел это ожерелье, всё вокруг начало меняться, хотя он никак не мог понять, что именно изменилось…
Короче говоря, это ощущение было сродни инстинкту.
Внезапно в голове всплыла та самая греческая фраза.
— Εἴθε ὁ ἀγαπητός μου βασιλεὺς νὰ εἶναι γεμᾱτος λουλούδια ὅταν ἐπιστρέψῃ…
Словно зачарованный, Чжоу Цзыюй тихо повторил ее.
— Мистер Чжоу, вы что-то сказали?
— О, н-ничего.
Неизвестно почему, но чей-то чувственный и бархатный, низкий мужской голос, напоминавший звучание виолончели, неотступно повторял эту фразу, словно кто-то стоял рядом с ним и шептал прямо на ухо…
Это ощущение было до ужаса реальным, и на мгновение Чжоу Цзыюю даже показалось, что «он» его обнял.
И невесть с чего этот мужской голос показался ему до боли знакомым —
Странно, ведь он никогда раньше его не слышал!
Почему же он кажется знакомым?
Тряхнув головой и подавив странное чувство в груди, он мысленно приказал себе не забивать голову ерундой и продолжил следовать за официантом.
Когда Чжоу Цзыюй поднялся на палубу, перед его глазами предстала следующая картина:
Ван Чэн был одет в белый костюм, его волосы были безупречно зачесаны, на столе позади него стояли разнообразные блюда, а рядом расположился оркестр из десятка с лишним человек.
— Ого-го, А Чэн, ты собрался на свадьбу пить за молодых!
Увидев друга в таком наряде, он тут же опустил взгляд на собственную одежду и почувствовал легкую неловкость — ради ужина на яхте даже Ван Чэн облачился в костюм, не слишком ли просто он выглядит в своей повседневной одежде?!
— Цзыюй, твоя голова больше не болит?
Увидев идущего Чжоу Цзыюя, Ван Чэн сменил слегка строгое выражение лица на сияющую улыбку, подбежал к нему, поддержал под руку и усадил за столик, не забывая участливо расспрашивать.
— Угу, я выпил лекарство, мне намного лучше. Скажи-ка, А Чэн, с какой стати мы ужинаем на палубе?
Разве не страшно простудиться, если долго сидеть на палубе под океанским ветром?
— Разве тебе не кажется, что ужинать на палубе, одновременно любуясь прекрасными видами и вдыхая океанский бриз — это жутко романтично?
— Нам-то с тобой, двум взрослым мужикам, обязательно устраивать такую романтику?
Услышав это, Ван Чэн горько усмехнулся:
— Я ведь столько денег потратил, конечно, нужно взять от отдыха всё, что можно.
— Звучит чертовски убедительно, и мне даже нечего возразить.
— Ладно, давай сначала поедим.
Окутанный мягким дуновением океанского бриза, Чжоу Цзыюй блаженно прижмурил глаза: надо признать, идея совмещать трапезу с созерцанием пейзажей на палубе была просто великолепна.
Конечно, было бы еще лучше, если бы компанию за ужином им составляла толпа миловидных девчушек!
Под звуки музыки они быстро расправились с роскошным ужином из морепродуктов.
Когда они наелись досыта, оркестр удалился.
— Эм… Цзыюй, я… я…
Как только Чжоу Цзыюй собрался вернуться в каюту отдохнуть, Ван Чэн внезапно схватил его за руку, заикаясь и с предельно смущенным выражением лица.
— Чего ты?
— Я… я… ты, ты… С-смотри-ка, вон там кажется что-то есть!
— А?
Чжоу Цзыюй слегка растерялся и, недоуменно проследив за направлением пальца Ван Чэна, не увидел ничего, кроме океанской воды, излучавшей таинственное сияние в свете яркой луны.
— Да нет там ничего…
Чжоу Цзыюй озадаченно перевел взгляд на Ван Чэна.
— Т-ты присмотрись получше, я только что это видел!
Ван Чэн мысленно выругал себя пару раз, с невозмутимым видом вытер выступивший на ладонях пот и ответил с напускной уверенностью:
— Серьезно?
Чжоу Цзыюй подозрительно снова посмотрел в ту сторону и по-прежнему ничего не обнаружил:
— Послушай, А Чэн, у тебя случайно не возрастное зрение?
— С чего бы? У меня нет дальнозоркости! Посмотри еще раз…
Дурень! Разве вы не репетировали всё заранее? Почему при виде Цзыюя он так нервничает, что несет всякую чушь?
Ван Чэн отвернулся спиной к Чжоу Цзыюю, глубоко вздохнув, чтобы выровнять дыхание, и лихорадочно подбирал слова в голове:
Если это признание провалится, они с Цзыюем вполне могут перестать быть даже друзьями.
— А Чэн, что ты в конце концов разглядел?
Чжоу Цзыюй подошел к металлическим перилам у самого бортика, уперся в них обеими руками, слегка подался вперед и закрутил головой по сторонам.
Ничего.
Вокруг не было ни души — лишь слепящий свет фар проходящих мимо судов, огоньки в окнах домов на берегу да кромешная тьма.
— Εἴθε ὁ ἀγαπητός μου βασιλεὺς νὰ εἶναι γεμᾱτος λουλούδια ὅταν ἐπιστρέψῃ.
Черт побери, этот голос снова звучит!
— Ты… почему ты до сих пор не возвращаешься?
Кто ты? Почему ты являешься в моих мыслях?
— Я твой…
……?
Чего?!
Чжоу Цзыюй почувствовал сильное головокружение, и всё вокруг начало стремительно расплываться.
— Мой царь, вы уже слишком засиделись в Мире людей…
— Царь? Ты говоришь обо мне?
— Да, Его Величество Владыка Подземного Мира.
Владыка Подземного Мира? Это владыка подземного царства из древнегреческой мифологии? Или владыка преисподней из традиционной культуры Царства Ли?!
Думаю, ты либо шутишь, либо ошибся человеком. Я никакой не Владыка Подземного Мира, меня зовут Чжоу Цзыюй, я самый обычный человек.
— Нет, Чжоу Цзыюй — это лишь твое имя и обличье в Мире людей, твое истинное имя: Аид — Владыка Подземного Мира Аид.
Владыка Подземного Мира — Аид?
Аид, владыка преисподней из древнегреческой мифологии?!
Сам того не понимая, Чжоу Цзыюй почувствовал, что проваливается куда-то вниз. Дышать стало невероятно тяжело, тело стремительно холодело, а в ушах словно заложило ватой — он перестал слышать любые звуки…
— Давай, ты сможешь!
Глубоко вздохнув и почувствовав, что наконец-то взял себя в руки, Ван Чэн мысленно подбодрил себя, а затем достал из кармана пиджака заранее подготовленный небольшой подарок для признания.
— Цзыюй, я…
Обернувшись, он увидел, что Чжоу Цзыюй, свесившись через перила, о чем-то глубоко задумался. Ван Чэн тут же сделал решительный шаг вперед.
— Цзыюй, осторожно!
Не успел он пройти и пару шагов, как заметил, что верхняя часть тела Чжоу Цзыюя наклонилась чересчур сильно. Казалось, он вот-вот сорвется вниз, но Чжоу Цзыюй падал плашмя, словно лишенная чувств марионетка!
Не раздумывая ни секунды, Ван Чэн в два счета преодолел расстояние — сейчас им двигало лишь одно желание, поскорее оказаться рядом с Чжоу Цзыюем.
Хотя Ван Чэн двигался так быстро, как только мог, было уже поздно…
— Плюх…
— Цзыюй!!
Чжоу Цзыюй сорвался в бескрайние воды Эгейского моря…
Быть может, уже завтра он окажется на первых полосах всех газет…
http://bllate.org/book/24505/2873723
Готово:
