Оба вернулись в банкетный зал. Еدли едва переступив порог, они увидели, как Жэнь Синь о чём-то говорит Ди Сюну и Цзян Тэну. Затем Цзян Тэн с улыбкой повернулся к Ди Сюну, а на лице Ди Сюна промелькнуло нечто неестественное, однако взгляд, брошенный на Цзян Тэна, был невероятно глубоким. Линь Юэ и Тянь Синьсинь переглянулись, и в глазах друг у друга они прочитали тревогу.
Хань Пэй только что сходила за напитками, а заметив их у дверей, подошла и окликнула:
— Вы что это так долго в уборной?
Линь Юэ улыбнулась:
— Мы с Синьсинь так давно не виделись, немного поболтали.
Хань Пэй повернулась к Тянь Синьсинь:
— Какая жалость, что ты не видела, каким блестящим был Ди Сюн пару минут назад.
Тянь Синьсинь окинула её вопросительным взглядом:
— Что случилось?
Хань Пэй снова перевела взгляд на Линь Юэ:
— Я и сама только что узнала, что Цзян Тэн так мастерски умеет ублажать девушек.
Обе выглядели совершенно озадаченными.
Хань Пэй только собралась пояснить, как подошли остальные трое. Едва приблизившись, Жэнь Синь обратился к Тянь Синьсинь:
— Синьсинь, ну-ка присмотри за Ди Сюном! Ты бы видела, как его только что приглашали с десяток красавиц.
Ди Сюн поспешно запротестовал:
— Не слушай его болтовню.
Хань Пэй тотчас вмешалась:
— Жэнь Синь, конечно, преувеличил, но пусть не десяток, а штук семь-восемь точно вилось. Кстати, — она повернулась к Цзян Тэну, — что ты им сказал? Все до одной с улыбкой ушли.
Цзян Тэн загадочно усмехнулся:
— Об этом нельзя говорить.
Хань Пэй уже собиралась допытываться дальше, но, заметив мрачноватое выражение лица Линь Юэ, Жэнь Синь поспешно сменил тему:
— Синьсинь, где вы остановились в этот раз?
Тянь Синьсинь бросила косой взгляд на Ди Сюн и ответила:
— В той самой квартире, где мы жили после свадьбы.
Жэнь Синь изумленно воскликнул:
— Ди Сюн, ты до сих пор арендуешь ту квартиру? Как так вышло, что за столько лет ты ни словом об этом не обмолвился?
Ди Сюн, глядя на собственный бокал с вином, бесстрастно произнес:
— Не хотелось каждый раз по возвращении останавливаться в гостинице, поэтому я её выкупил.
Жэнь Синь изначально хотел перевести разговор в непринуждённое русло, но никак не ожидал вызвать ещё более неловкую ситуацию. Видя, что атмосфера за столом становится всё холоднее, он мысленно выругал себя за длинный язык. Тут он заметил, как вокруг генерального директора столпилась куча коллег, желающих выпить за его здоровье, и потащил за собой Ди Сюна и Цзян Тэна. Отойдя шагов на десять, он шумно выдохнул.
Он уже собирался заговорить с Ди Сюном, как вдруг услышал, что Цзян Тэн уже спрашивает:
— Когда ты её купил?
— Ещё до моего перевода.
— И ты мне даже не сказал?
— А был ли тогда хоть какой-то смысл тебе говорить?
Цзян Тэн умолк.
Жэнь Синь повернулся и принялся укорять Ди Сюна:
— Пусть ты даже считал, что Цзян Тэну знать необязательно, мне-то хоть мог сказать? Из-за тебя я столько лет был уверен, что вы ютитесь по отелям. А сейчас... эх, просто слов нет.
Ди Сюн приподнял брови:
— Ты меня и не спрашивал.
Жэнь Синь окончательно лишился дар речи.
Хань Пэй была не в курсе происходящего, а потому, дождавшись, пока те трое отойдут, спросила Тянь Синьсинь:
— Я-то думала, вы каждый раз по приезде в гостинице живёте. Но почему вы никогда об этом не рассказывали?
Тянь Синьсинь через силу улыбнулась:
— Да так, старая квартира, не стоит об этом говорить. — Она обернулась на Линь Юэ, но та опустила голову и отрешенно смотрела на пол.
Вплоть до окончания приёма Линь Юэ и Тянь Синьсинь больше ничего не ели; глядя на то, как те трое сновали туда-сюда среди гостей, весело переговариваясь, они напрочь лишились всякого аппетита.
К концу банкета Ди Сюн, Цзян Тэн и Жэнь Синь изрядно выпили. На упреки Хань Пэй Жэнь Синь лишь глупо улыбался:
— Мы же просто отмечали редкую встречу!
Тянь Синьсинь с беспокойством смотрела на Ди Сюна, а тот утешающе похлопал её по плечу:
— Всё в порядке.
Линь Юэ же хранила молчание, наблюдая, как Цзян Тэн, всё ещё пребывая в приподнятом настроении, оживленно болтает с Жэнем Синем.
Из банкетного зала в гостиничный холл можно было подняться на лифте либо по широкой винтовой лестнице. Заметив, что у лифтов толпится слишком много народа, Цзян Тэн предложил пойти пешком. Все гуськом двинулись вниз по ступенькам: впереди шли Жэнь Синь с женой, в середине — Цзян Тэн и Линь Юэ, а замыкали шествие Ди Сюн с Тянь Синьсинь.
Примерно на середине спуска Жэнь Синь обернулся, чтобы что-то сказать Цзян Тэну, и случайно наступил на подол платья Хань Пэй. Потеряв равновесие, она полетела назад.
Цзян Тэн поспешно протянул руку, пытаясь её поддержать, однако перепуганная Хань Пэй в панике со всего маху оттолкнула его. В обычных обстоятельствах Цзян Тэн без труда удержал бы равновесие, но сегодня он выпил немало вина, поэтому от толчка его качнуло, нога соскользнула, и он полетел вниз по лестнице.
Линь Юэ шла ближе всех к перилам. Случившееся произошло так внезапно, что она инстинктивно попыталась схватить Цзян Тэна, но пальцы рассекли воздух. Онемев от ужаса, она смотрела, как он падает, пока чья-то фигура стремительным рывком не бросилась вперед, перехватила Цзян Тэна, и оба они кубарем покатились вниз, сцепившись в объятиях.
Все наверху и внизу замерли от шока.
Сотрудники отеля бросились к упавшим. Разлучив их, они поняли, что человека, защитившего Цзян Тэна, звали Ди Сюн. Линь Юэ и остальные, бледные от страха, поспешили вниз. Цзян Тэн оцепенело сидел на полу, в то время как у Ди Сюна шла кровь из головы и с рук, а сам он уже потерял сознание.
Линь Юэ, Тянь Синьсинь и Хань Пэй совершенно растерялись от испуга. Жэнь Синь опустился на корточки, мельком глянул на Ди Сюна и дрожащим голосом спросил Цзян Тэна:
— Цзян Тэн, ты цел?
Но Цзян Тэн лишь смотрел на Ди Сюна, не произнося ни слова. Кто-то из сотрудников отеля помог Жэню Синю подняться:
— Мы уже вызвали скорую, пожалуйста, не паникуйте.
Глядя на горящий красный огонек над входом в реанимацию, Жэнь Синь и Линь Юэ с подругами сидели у дверей, всё ещё находясь под впечатлением пережитого шока. Хань Пэй тихонько всхлипывала, а Тянь Синьсинь твердила одно и то же:
— Линь Юэ, с Ди Сюном ведь всё будет хорошо?
Линь Юэ сжала её ладонь, утешая скорее себя, чем её:
— Всё будет хорошо, с ними обоими всё будет хорошо.
Двери реанимации распахнулись, и медсестра вывезла Ди Сюна. Голова и руки его были перевязаны бинтами, в сознание он ещё не пришел. Тянь Синьсинь бросилась к нему, но врач остановил её:
— На голове и руках ссадины, на теле есть ушибы от падения. В целом угрозы жизни нет, нужно лишь отдохнуть.
Линь Юэ тут же спросила:
— Доктор, а как второй пострадавший?
Врач улыбнулся:
— Тот господин отделался лёгкими синяками. Говорят, они катились по лестнице, прижимаясь друг к другу. — Он кивнул на больничную койку: — Тот парень прикрыл его собой.
Не успел врач договорить, как изнутри вышел Цзян Тэн. Линь Юэ взяла его за руку:
— Цзян Тэн.
Тот глухо отозвался, не сводя глаз с Ди Сюна.
Ди Сюна перевели в палату, и тогда Цзян Тэн наконец заговорил:
— Возвращайтесь все, я побуду с ним.
Жэнь Синь переглянулся с Линь Юэ и Тянь Синьсинь:
— Пусть побудет с Ди Сюном. В конце концов, Ди Сюн пострадал из-за него.
Линь Юэ задумалась, затем потянула Тянь Синьсинь за руку:
— Пойдём ко мне.
Тянь Синьсинь бросила ещё один взгляд на Ди Сюна и кивнула.
Жэнь Синь приобнял Хань Пэй и тоже вышел из палаты. В ту секунду, когда дверь закрылась, Хань Пэй на мгновение показалось, будто ей всё мерещится: взгляд, которым Цзян Тэн смотрел на Ди Сюна, был пропитан такой глубокой нежностью.
Цзян Тэн смотрел на Ди Сюна, который безмятежно спал. Он вспомнил, как десять лет назад точно так же сидел у его больничной койки. Цзян Тэн легко провел пальцами по лицу Ди Сюна: в уголках глаз уже залегли тонкие лучики морщинок. Его Ди Сюн больше не был тем полным энергии юношей — годы оставили на нём свой суровый отпечаток.
Но он по-прежнему любил его. Любил настолько, что перед лицом опасности тот, не задумываясь, бросился вперед, чтобы закрыть его собой. Цзян Тэн помнил, как во время падения Ди Сюн прижал его к себе, обхватив руками голову, и при каждом ударе о ступеньки старался принять как можно больше боли на себя. Именно поэтому Ди Сюн оказался тяжело ранен, а сам он почти не пострадал.
Десять лет он ломал голову над тем, почему Ди Сюн тогда поступил с ним так жестоко. Ди Сюн всё колебался, не решаясь открыто проявить чувства, и Цзян Тэн думал, что тот просто недостаточно сильно его любит. И лишь тогда, когда они напились вместе с Жэнем Синем, открылась правда: Ди Сюн оттолкнул его исключительно из страха причинить боль. После этого Цзян Тэн разыскал его, и тот поцелуй доказал — чувства никуда не делись. Но тогда он считал, что это просто угасшая искра прежней любви. Сегодня же Ди Сюн доказал поступком: его любовь к нему не просто жива, она глубока, как океан.
Цзян Тэн соединил руки Ди Сюна в своих ладонях. Они по-прежнему были теплыми. Ди Сюн издал тихий стон, и Цзян Тэн тут же вскочил, склоняясь над ним, пока тот сбивчиво шептал его имя.
Сердце Цзян Тэна сжалось от боли, и он нежно ответил:
— Ди Сюн, я здесь.
Ди Сюн медленно приоткрыл глаза и посмотрел на него:
— Ты в порядке?
Цзян Тэн кивнул:
— Да, я в полном порядке.
Словно успокоившись, Ди Сюн снова закрыл глаза. Цзян Тэн вновь опустился на стул и прижался щекой к его теплой руке.
http://bllate.org/book/24514/2875777
Готово: