Готовый перевод The Brightness of Glory / Слава Юмин: Возрождение династии: Глава 2

Именно в этот момент, находясь во Дворце Небесной Чистоты, Чжу Юцзянь тоже предавался раздумьям.

Что касалось такого человека, как Вэй Чжунсянь, Чжу Юцзянь сейчас совершенно не мог понять, каково же истинное отношение того к его персоне.

В конце концов, хотя и принято было говорить, что вся судьба евнуха зависит исключительно от настроения императора, было очевидно, что Вэй Чжунсянь был предан уже ушедшему из жизни императору Тяньци, а с ним самим, будущим Императором Чунчжэнем, у него не было абсолютно ничего общего.

Именно поэтому Чжу Юцзянь никак не мог до конца быть уверенным в отношении Вэй Чжунсяня к нему.

Однако, в отличие от Вэй Чжунсяня, мысли Чжу Юцзяня на самом деле занимало кое-что другое.

В годы правления Тяньци среди влиятельных фигур императорского двора, помимо Вэй Чжунсяня, был еще один человек.

И этим человеком была кормилица императора Тяньци — кормилица Кэ.

Если говорить строго, то по своему влиянию при дворе эта кормилица Кэ даже превосходила Вэй Чжунсяня. Причина тому крылась в самом естественном факте: на заре своего возвышения Вэй Чжунсянь был обязан именно ей.

Именно опираясь на эту связь, да и учитывая, что сама кормилица Кэ отнюдь не была безобидной овечкой, она и смогла достичь своего нынешнего положения.

Сейчас Чжу Юцзянь подозревал, что когда император Тяньци упал в воду, в том, что он смог принять то самое распиаренное «божественное лекарство», кормилица Кэ сыграла далеко не последнюю роль.

Более того, если за падением императора Тяньци в воду не стояло тайных манипуляций кормилицы Кэ, Чжу Юцзянь просто не мог представить, кто еще обладал бы подобными возможностями и при этом не пострадал бы от смерти императора Тяньци.

Вэй Чжунсянь определенно не подходил на эту роль.

Если бы император Тяньци скончался, Вэй Чжунсянь, будучи главным евнухом под началом императора, несомненно, не смог бы избежать чистки. Поэтому смерть императора Тяньци в корне своем уж точно никак не была связана с Вэй Чжунсянем.

Так раз дело обстояло так, и кто-то смог обойти влияние Вэй Чжунсяня в императорском дворце, чтобы исподтишка отравить императора Тяньци, нужно ли вообще называть имя этого человека?

— Ваше Величество, евнух Вэй прибыл.

Как раз когда Чжу Юцзянь размышлял о кормилице Кэ, вошел маленький евнух и доложил.

— О? Живо пригласи сановника Вэй войти.

Услышав это, Чжу Юцзянь повысил голос и тут же изобразил на лице крайнюю заинтересованность.

— Ваш слуга, Вэй Чжунсянь, приветствует Ваше Величество!

Прошла всего минута-две, как Вэй Чжунсянь уже оказался во Дворце Небесной Чистоты и отвесил земной поклон сидевшему на возвышении Чжу Юцзяню.

Чжу Юцзянь сидел наверху, разглядывая стоявшего на коленях внизу Вэй Чжунсяня, и хранил молчание.

В этот миг воздух словно застыл.

Прошло ровно столько времени, сколько требуется на воскурение одной палочки благовоний, прежде чем сидевший наверху Чжу Юцзянь наконец произнес:

— Сановник Вэй, встань.

— Слушаюсь!

Вэй Чжунсянь, чье тело уже едва выдерживало долгие коленопреклонения, с трудом поднялся на ноги.

Он прекрасно понимал, что только что сидевший перед ним новый император просто-напросто устраивал ему показательную порку.

— Верно, а как тебя зовут?

Стоило Вэй Чжунсяню подняться, как Чжу Юцзянь перевел взгляд на стоявшего в стороне маленького евнуха.

— Отвечая Вашему Величеству, этот ничтожный носит имя Фушунь, — опустившись на колени, произнес евнух.

— Фушунь? Это имя... заставляет Меня вспомнить Фушунь.

— Этот ничтожный заслуживает смерти, этот ничтожный заслуживает смерти! Прошу Ваше Величество пощадить!

Услышав слова Чжу Юцзяня, Фушунь в ужасе рухнул на колени.

Кто же во всей Поднебесной не знал, что земли Фушуня сейчас принадлежат цзяньчжоуцам? Его имя звучало в точности как название Фушуня, и если бы сидевшему наверху новому императору взбрело что-то не то в голову, никто бы не стал оплакивать его смерть, даже если бы его казнили на месте.

Особенно учитывая находившегося рядом евнуха Вэя: тот только что вошел, а император уже показательно ставил его на место — Фушунь видел всё это своими глазами. Учитывая жестокий и беспощадный нрав Вэй Чжунсяня, его вполне могли зачистить, чтобы замести следы.

— Ладно-ладно, ты чего тут удумал?

Чжу Юцзянь легко усмехнулся.

Он всего лишь хотел немного подшутить над этим маленьким евнухом, кто же мог подумать, что у того окажется такая бурная реакция.

— Вставай же. Отныне твое имя — Сяо Люцзы, а имя Фушунь забудь и больше не используй.

Чжу Юцзянь махнул рукой.

Имя Сяо Люцзы он позаимствовал из одной скетч-сценки об евнухах, которую видел в своей прошлой жизни.

Можно сказать, это была маленькая прихоть и злая шутка со стороны самого Чжу Юцзяня.

— Благодарю за дарованное императором имя!

Сяо Люцзы только что встал, но тут же снова тяжело рухнул на колени.

Теперь на его лице не осталось и следа прежней тревоги — помимо трепета, там читалось лишь дикое возбуждение.

Кто бы мог подумать, что евнух, попавший во дворец совсем недавно, удостоится личного имени из уст нового императора? Теперь, когда у него было имя Сяо Люцзы, даже сам Вэй Чжунсянь не посмел бы его тронуть!

И впрямь, как и думал Сяо Люцзы, стоявленный неподалеку Вэй Чжунсянь, услышав, что новый император пожаловал мальчишке имя, мгновенно сбросил с лица ту мрачную тень.

Он тоже понимал: раз из уст императора прозвучали эти слова, то он, Вэй Чжунсянь, уже не сможет расправиться с евнухом, который только что видел его позор.

— Ну всё, Сяо Люцзы, ступай снаружи как следует сторожить Мои двери, никого не пускай, кто бы ни пришел. У Меня есть важный разговор с сановником Вэй.

Словно не замечая перемены в выражении лица Вэй Чжунсяня, Чжу Юцзянь бросил взгляд на сиявшего от радости Сяо Люцзы.

— Слушаюсь! — радостно отозвался Сяо Люцзы и попятился назад.

— Сановник Вэй, подойди ближе, поговорим перед Моим троном.

Как только Сяо Люцзы закрыл створки дверей тронного зала, Чжу Юцзянь с мягкой улыбкой посмотрел на Вэй Чжунсяня.

— Слушаюсь!

Вэй Чжунсянь растерял всю свою спесь Девяти тысяч лет и почтительно подошел шагов на пять к Чжу Юцзяню, застыв на месте.

— Сановник Вэй за эти годы и вправду не посрамил надежд Моего старшего брата. Все дела, порученные ему Моим братом, были исполнены с таким блеском, что даже Я, находясь все эти годы в княжеском уделе, то и дело слышал о великой славе сановника Вэй. Неудивительно, что перед самой кончиной Мой старший брат оставил посмертное повеление, в коем значилось, что сановник Вэй — человек, достойный доверия.

Чжу Юцзянь окинул взглядом стоявшего перед ним Вэй Чжунсяня, произнеся это с видом глубокой задумчивости.

— Прошу Ваше Величество о милосердии! Твой слуга все эти годы прекрасно осознавал собственную заносчивость и безумство, я никак не заслуживаю столь высоких оценок ни от Вашего Величества, ни от покойного императора. На сердце твоего слуги лежит тяжелый стыд!

Услышав такие речи Чжу Юцзяня, Вэй Чжунсянь, хоть и не до конца уловил истинный подтекст сказанного, стоило ему лишь немного пораскинуть мозгами, сразу вспомнил, как те самые чистые духом мудрецы из Партии Дунлинь во времена, когда нынешний император еще носил титул князя Синя, отзывались о нем самом в его княжеском поместье.

— Что это сановник Вэй удумал? Почему не поднимаешься? Я вовсе не ведаю о каких-либо грехах сановника Вэй, а вот когда ты так стоишь передо Мной, Мне становится изрядно тяжело.

Чжу Юцзянь изо всех сил сдерживал улыбку, глядя на опустившегося перед ним на колени Вэй Чжунсяня, и произнес это с притворной озадаченностью.

Заметив, что император, судя по всему, вовсе не горел желанием отправить его на тот свет, Вэй Чжунсянь наконец рискнул подняться.

— То-то же. Нынче Я просто призвал сановника Вэй поболтать о том о сём, так что тебе не стоит терзать себя дурными мыслями.

— Кстати говоря, будучи в княжеском уделе, от нечего делать Я сведущ в искусстве физиогномики. Сановник Вэй, а ты веришь в чтение по лицам?

Стоило Чжу Юцзяню обронить эти слова, как Вэй Чжунсянь окончательно потерял дар речи.

Сколько бы лет он ни крутился в чиновничьих кругах, он все равно не мог постичь истинного смысла, скрывавшегося за этим вопросом.

Но ответить было нужно, ведь заявить о своем неверии в подобное было бы верным самоубийством.

— Отвечая Вашему Величеству... твой слуга — верит!

http://bllate.org/book/24517/2875972