— Ты меня узнаешь? — Лэн Чэ, заметив, как незнакомец смотрит на него с таким видом, будто хочет что-то сказать, неожиданно остановился.
Улыбка на лице Цзинь Дуна исчезла, и он взмолился:
— Умоляю, отпусти Айлуня! Он ведь еще совсем ребенок!
Взгляд Лэн Чэ похолодел:
— Ты кто такой?
— Меня зовут Цзинь Дун, я его... его опекун! — Чтобы придать своим словам веса, Цзинь Дун, не задумываясь, превратил себя из соседа, присматривающего за парнем, в официального опекуна.
Опекун Айлуня? Взгляд Лэн Чэ дрогнул. Он на мгновение растерялся, не зная, какую манеру поведения выбрать для этого разговора.
— Давай поговорим в другом месте, — он жестом пригласил Цзинь Дуна отойти, и, опасаясь, что его собственный тон может показаться слишком резким, даже добавил вежливое «прошу».
Лэн Чэ привел Цзинь Дуна в отдельный кабинет. Золотистый свет ламп заливал комнату, здесь не было того полумрака и тяжелой атмосферы, к которой привык Цзинь Дун в других подобных заведениях. Скорее, обстановка напоминала строгие переговорные с клиентами компании. В душе Цзинь Дуна шевельнулось неясное разочарование.
Сероволосый юноша сидел с непроницаемым лицом, скрестив руки на коленях. Несмотря на юный возраст, его спокойная и зрелая манера держаться заставляла даже такого взрослого человека, как Цзинь Дун, испытывать невольное уважение.
— Если ты смог найти меня, значит, уже навел справки о том, кто я такой. До меня доходили слухи, которые сейчас ходят в городе, но это всего лишь сплетни, им нельзя верить, — пояснил Лэн Чэ.
Цзинь Дун удивился:
— Ты хочешь сказать, что Айлунь — не твой любовник? — Он сразу почувствовал облегчение. Поняв, что был слишком осторожен, он позволил себе расслабиться, и эта перемена стала заметна невооруженным глазом. Глядя на Лэн Чэ, он почувствовал, как краснеет. — Прости, что так допрашивал тебя раньше.
Юноша покачал головой. Цзинь Дун не ожидал, что глава Кровавого Альянса, которого его возлюбленный описывал как сущее чудовище, окажется настолько мягким в общении. Отбросив страх, он осмелел и его взгляд стал еще более пылким:
— Раз между вами ничего нет, то мне тем более неудобно доставлять тебе беспокойство. Я хочу забрать его домой.
— ...Домой?
На лице Лэн Чэ не дрогнул ни один мускул, лишь украшавший его бровь пирсинг сверкнул холодным блеском. Его острая, холодная красота была подобна лезвию меча, способному пронзить взгляд любого. Мужчина вздрогнул, но, присмотревшись, увидел, что юноша по-прежнему сидит ровно, а в глазах его затаилась легкая усмешка, от которой не осталось и следа после того, как она возникла.
Цзинь Дун ответил:
— Да, скоро в школе экзамены, он пропустил много занятий, отстал от программы.
— К тому же, думаю, Айлуню это доставляет неудобства, — добавил он. Молчание собеседника заставило его почувствовать некую неясность, и он интуитивно решил использовать имя Айлуня как козырь — и это принесло неожиданный результат.
Лэн Чэ действительно был задет этими словами. Он спросил, какие именно неудобства испытывает Айлунь, но Цзинь Дун начал мямлить и не смог ответить прямо. Лэн Чэ решил, что речь идет о каких-то неприятных слухах.
— Я понял, — он внезапно поднялся, и стоящие у двери люди открыли перед ним проход.
Цзинь Дун, ошеломленный внезапным напором юноши, застыл на месте. Лишь когда тот ушел, он спохватился и бросился следом.
— Стойте, — двое охранников преградили ему путь, скрестив руки, словно железные прутья. Цзинь Дун был готов расплакаться, но люди остались непреклонны.
Выругавшись, он взглянул на суровых мужчин и был вынужден вернуться.
Прокатавшись по городу почти три часа, Лэн Чэ вернулся домой. С холодным лицом он бесшумно прошел по второму этажу и остановился перед дверью в комнату Айлуня.
Между дверью и косяком виднелась узкая щель, сквозь которую просачивался серый, мутный мрак, словно олицетворение их хрупких и опасных отношений.
Высокая фигура, облаченная в ночной сумрак, замерла у кровати. Тень, тянувшаяся от его ног, напоминала черную косу.
Всю дорогу Лэн Чэ думал о словах Цзинь Дуна. Неудобства? Я доставляю ему неудобства? Что именно его тяготит? Искажать факты перед старшими — как хитро и подло.
После того внезапного признания ты бросил меня, оставив в положении отвергнутого. Было ли это лишь плодом моего воображения, что я так цеплялся за твои слова? Я не злился, даже когда меня водили за нос, так какие неудобства могут быть у тебя, победителя?
Лэн Чэ стоял в темноте, долго глядя на спящего. Слова Цзинь Дуна не давали ему покоя — он хотел знать, что о нем думает Айлунь.
Пусть даже это будут плохие слова.
Когда небо начало светлеть, дверь снова закрылась.
Айлунь спустился вниз и сел напротив Лэн Чэ. Встретившись с его удивленным взглядом, он с легкой гордостью произнес:
— Я поправился.
Лэн Чэ развернул газету и не сдержался:
— Ну ты и свинья, столько есть. Как только выздоровел, сразу за старое?
Айлунь облизнул губы:
— Мне нужно хорошо подкрепиться.
Лэн Чэ окинул его взглядом, и, подумав о чем-то своем, тихо рассмеялся.
Айлунь остался невозмутим, подозревая, что у того на уме какие-то непристойные мысли.
Лэн Чэ ел изящно и мало. Вытерев рот, он положил салфетку на тарелку и спросил:
— Ты собираешься куда-то выходить?
— Нет, — Айлунь поднял голову. — А что?
Сероволосый юноша приподнял бровь:
— А, ты же только переболел, организм ослаб, нужно отдыхать и восстанавливаться.
Айлуню захотелось ударить его, а потом съесть еще одну порцию.
Лэн Чэ скривил губы, но в уголках глаз затаилась улыбка. Он все еще терзался вопросом, стоит ли спрашивать его о возвращении домой, — только зря сам себя изводил. У него хватало и денег, и еды.
После болезни Айлунь стал совсем спокойным: не думал, где бы развлечься, а кроме еды и сна только и делал, что заставлял Лэн Чэ играть в видеоигры.
Иногда они играли всю ночь напролет. Айлунь мог отоспаться днем, а вот Лэн Чэ приходилось туго — однажды он даже уснул на совещании, за что потом долго был предметом насмешек глав филиалов.
Сегодня Айлунь не звал его играть, и Лэн Чэ был удивлен. Хотя он хотел отдохнуть, его не покидало странное чувство, будто его игнорируют.
С выражением лица, говорящим «я не хочу туда идти», Лэн Чэ направился в комнату Айлуня. Тот лежал на кровати, подперев подбородок рукой, и листал книгу.
— Ты читаешь? — Лэн Чэ был поражен.
— А! — Удивленный Лэн Чэ получил книгой по голове. Он схватился за макушку, не веря своим глазам: — Ты что творишь? Драться хочешь?
Айлунь не решился признаться, что это от испуга — ведь он сам натворил дел. Прикинув расстояние до книги, он понял, что шансов мало, и стал наблюдать, как тот поднимает ее с пола.
Пф, дурак только будет сидеть и ждать. Айлунь, подобно порыву ветра, быстро выскочил из комнаты, оставив Лэн Чэ в полном замешательстве.
Сжимая в руке книгу под названием «Любовник мафиозного принца», тот заорал:
— Айлунь, вернись, я сказал!
Внизу поднялся переполох. Слуга украдкой показал Айлуню жест, тот кивнул и спрятался за большой вазой, а слуга прикрыл его ветвями растений, полностью скрыв из виду.
Лэн Чэ вернулся в свою комнату, запер дверь на ключ, опустился на корточки у кровати, приподнял простыню и выдвинул ящик. Он сунул туда книгу и задвинул ящик обратно с такой скоростью, будто прятал бомбу.
Опустившаяся простыня скрыла целую стопку книг с одинаковыми обложками.
Подобно коту, охотящемуся за мышью, Лэн Чэ обыскал все комнаты на втором этаже, не нашел Айлуня и тут же перенес поиски на первый. Он занял позицию в холле, бросая угрожающие взгляды на тех, кто был близок с Айлунем. Время шло.
— Ха... храп...
Откуда этот странный звук?
Тот самый слуга, что помогал Айлуню, отвел взгляд.
Лэн Чэ поднял вазу и увидел Айлуня, прислонившегося к стене и похрапывающего во сне.
Вазу осторожно поставили на место, а Айлуня закинули на плечо.
Лэн Чэ нес его вверх по лестнице, а потом, спохватившись, решил, что лучше бы сбросить его вниз. Движимый вредным желанием не дать тому как следует выспаться, он перестал церемониться и стал шагать нарочито грубо.
Нос Айлуня постоянно ударялся о твердые мышцы, тот тяжело сопел, словно выражая свое недовольство.
Наконец его положили на кровать, и он, укутавшись в одеяло, нашел себе удобную позу.
Проснувшись в целости и сохранности и увидев пустой холл, он впервые просчитался.
На ноже, воткнутом в яблоко, была приклеена записка. Айлунь откусил яблоко, взял записку, взглянул на нее и бросил под ноги.
Всем выходные на три дня?
Словно в насмешку над этой печалью, холодильник и шкафы оказались пустыми.
Доедая яблоко, Айлунь уставился на огрызок: неужели он только что съел весь запас еды на день?
Лэн Чэ, занимаясь делами банды, получил сообщение, полное скорби.
— Ха-ха-ха!
Даже за дверью было слышно, как он хохочет, хлопая по столу.
Огата Мати обернулся и прикрыл микрофон рукой:
— Продолжай говорить.
— Господин Огата, он снова пришел, что делать?
— Приведи его сюда.
— Э?
— У тебя есть еще вопросы?
— О-о, хорошо, сейчас приведу!
Человек положил трубку и махнул рукой, разрешая проход.
Лэн Чэ так увлеченно переписывался, что, увидев, как Огата вводит Цзинь Дуна, случайно отправил недописанное сообщение.
Не в силах сдержать поток нежностей, но желая увидеть, как еще тот будет ему угождать, он отправил сообщение, которое собирался удалить и переписать.
— До сегодняшнего вечера я верну их. — От Лэн Чэ.
— Думал, будет сложнее, но ты оказался неожиданно податливым, мой мафиозный принц. — От Айлуня.
«Проклятье, как только добился своего, сразу заговорил развязно». Думая так, он, однако, втайне радовался, представляя, как тот произносит эти слова — «мафиозный принц».
Огата слегка кашлянул, напоминая, что рядом стоит еще один нерешенный вопрос.
Лэн Чэ занялся приемом Цзинь Дуна.
Тот по-прежнему настаивал на своей роли опекуна и хотел поскорее забрать Айлуня домой. Лэн Чэ выразил сожаление, пояснив, что Айлунь под его опекой чувствует себя прекрасно, что они стали близкими друзьями, и пообещал нанять персонального репетитора, чтобы парень не отстал в учебе.
Он описывал жизнь Айлуня под своей защитой почти с вызывающей роскошью.
Это вошло в резкое противоречие с принципами Цзинь Дуна, который выступал за бережливость и самостоятельность. Встреча закончилась поспешно и неудачно для Цзинь Дуна, но он не сдался.
С тех пор он приходил каждый день. Иногда, получив жесткий отказ, срывался на крик, обвиняя Лэн Чэ в том, что тот портит Айлуня, что парень, привыкший жить на всем готовом, ни на что не будет способен. Он даже начал сомневаться в их дружбе, утверждая, что их отношения ненормальны.
Огата, глядя в окно с чашкой кофе, произнес:
— С чего это ты стал таким терпеливым?
Он смотрел на Цзинь Дуна — очередные переговоры сорвались, тот едва не топал ногами от злости, это было забавно.
Лэн Чэ тоже был раздражен:
— Он опекун Айлуня.
Огата усмехнулся:
— Я к тому, почему твое отношение... Ты ведь воспринимаешь опекуна Айлуня как своего собственного старшего, верно?
Лэн Чэ отвернулся, его уши покраснели:
— С чего бы это! Просто... просто проявил должное уважение, вот и все.
— И не только уважение. По-моему, ты тратишь на него все терпение, что у тебя есть, — Огата повернулся к нему. — Слышал последние слухи в банде? Говорят, ты положил глаз на этого господина Цзиня.
Тот лишь нахмурился, его реакция была спокойнее, чем ожидал Огата.
Подумав, Лэн Чэ все же решил признаться:
— Мати, знаешь? Я могу видеть его лицо.
Огата впервые был по-настоящему удивлен. Как давний друг, он прекрасно понимал, насколько серьезна проблема Лэн Чэ с распознаванием лиц. Тот до смерти боялся смотреться в зеркало, красил волосы в серый цвет, делал пирсинг на брови, и если бы не старик, который его остановил, он бы сделал со своим лицом что-то еще более безумное.
— Он единственный, чье лицо я могу разглядеть, — Лэн Чэ закрыл глаза. — Трудно описать это чувство. Тридцатилетний мужчина, казалось бы, не имеет никакого отношения к тому, что вы называете красотой, но для меня все слова, обозначающие прекрасное, теперь связаны с ним.
Выражение лица Огаты изменилось. Это было трудно описать — словно ситуация, развивавшаяся по привычному сценарию, вдруг круто свернула, и в этом было что-то скрыто печальное.
А Лэн Чэ продолжал восхищаться:
— Каждый раз, глядя на него, я словно любуюсь цветком. Когда он расцветает, он заполняет все пустоты в моей жизни.
— Но говорить, что я положил на него глаз — это уже перебор.
Глаза Огаты округлились.
— Обычные люди ведь не влюбляются в каждого красивого человека, верно? Э-э, ты не обидишься, если я так его опишу?
Поняв, что вопрос адресован ему, Огата, чьим голосом скрывалась едва заметная дрожь, ответил:
— Господин Цзинь в глазах некоторых обычных людей тоже должен казаться «красивым», ты ведь сам говорил, что он устроил переполох в баре. Впрочем, это не в моем вкусе.
Лэн Чэ кивнул:
— Именно об этом я и говорю.
Огата, видя, что тот, кажется, не придает этому большого значения, подумал и спросил:
— До сих пор не хочешь навести справки об Айлуне?
Лэн Чэ перевернул страницу документа:
— Есть вещи, которые я хочу услышать от него самого.
— Господин Цзинь, сегодня выходной, а вы так рано уходите? — поздоровалась с ним соседка.
Цзинь Дун выглядел смущенным:
— В компании дела.
Женщина не поверила:
— Из-за Айлуня, да?
Увидев, как изменилось его лицо, она утвердилась в своей догадке:
— Те соседи — тоже мне, взяли и бросили ребенка на вас. Я вам скажу, дети в семнадцать-восемнадцать лет — это особая головная боль.
Ее голос звучал с легкой завистью — поговаривали, что родители парня были щедры и присылали немалые деньги на его содержание.
Цзинь Дун вымученно улыбнулся, пошевелил губами, но ничего не ответил.
Женщина все поняла:
— Скажите честно, вы все это время бегали по городу, его искали?
Цзинь Дун удивился, но отрицал:
— Нет, что вы.
— Не выгораживайте его. Мой ребенок сказал, что он уже полмесяца не появляется в школе, — она выглядела обеспокоенной. — Ночует где попало, школу прогуливает, что за дела! Раньше ведь таким хорошим был, а сейчас...
Ее многозначительный взгляд, полный упрека, словно она винила его в плохом воспитании, больно задел Цзинь Дуна:
— Я и сам не знаю, с кем он связался, но его просто не отпускают, — обиженно сказал он.
Странно, что значит не отпускают? Под ее настойчивыми расспросами Цзинь Дун разговорился.
— Что? Бесстыдство! Как можно крутить такие дела с такими отбросами?
Она всплеснула руками, на лице Цзинь Дуна отразилась смесь досады и беспомощности. Он пообещал ей, что обязательно вернет Айлуня на путь истинный. Женщина кивнула, на словах жалея его, а вернувшись домой, тут же разнесла эту новость детям.
Всего за два дня слухи, распространившиеся по школе и округе, полностью исказили образ некогда молчаливого, прилежного и послушного юноши.
А сам Айлунь, казалось, ничего не зная, предавался веселью.
Зажатый в толпе у парка аттракционов, он закрыл глаза, вытер пот со лба и достал телефон, чтобы позвонить Лэн Чэ.
— Я пожалел.
На том конце послышалось изумление:
— ...Как-то быстро ты признаешь ошибки.
Айлунь закатил глаза:
— Я просто сказал, что пожалел, я не говорил, что был неправ.
— О! Ты продолжаешь упрямиться!
Убрав телефон от уха, он дождался, пока стихнет рычание, и продолжил:
— Признаю, твое предложение было хорошим: вечером гулять действительно приятнее, чем днем.
Лэн Чэ услышал его вздохи:
— Там что, так жарко? — сам он ничего подобного не чувствовал.
— Сначала выключи кондиционер, а потом будем разговаривать на равных.
Холодный воздух, дувший сверху, пробежал по коже, вызывая дрожь. Лэн Чэ нахмурился, а затем весело рассмеялся:
— Не выносишь жары — возвращайся. Пф, в конце концов, все равно придется ждать, пока я вернусь домой. Ты сам выперся из дома, чтобы пострадать, ха-ха.
Спрятавшись под редкой кроной деревца, Айлунь обхватил колени и вжался в тень:
— Если ты такой крутой, что можешь заставить парк работать после закрытия, почему не выкупил его на весь день?
Лэн Чэ откинулся на спинку кресла, притворно вздыхая, как и он:
— Потому что днем мне нужно работать.
Прогульщик ощутил легкий укол иронии.
Айлунь покраснел от злости:
— Хм, не задавайся, кто... кто знает, что ты собираешься делать со мной ночью?
Кондиционер работал слишком хорошо, и у Лэн Чэ даже вспотела спина:
— Что ты мелешь? — он спохватился. — Ты опять тайком читал мои книги?!
Айлунь притворился невинным и цокнул языком.
Лэн Чэ пришел в ярость:
— Ты ведь сам хотел покататься на каруселях, почему теперь это я... я делаю что-то с тобой...
Голос в трубке становился все тише.
Айлунь прищурился, на его ресницах повисла капля пота:
— Ну да, потому что я уже насмотрелся на мирскую суету.
Хотя инициатором разговора был он, сейчас он легко перевел тему. Лэн Чэ сжимал телефон, пытаясь показать, что его не волнуют слова о том, что они будут делать ночью.
Он твердил себе, что это просто шутка, которую не стоит принимать близко к сердцу.
Не заметив его молчания, Айлунь прикрыл голову рукой от солнца:
— Устал, не вернусь, подожду тебя в ближайшем кафе.
Лэн Чэ кивнул:
— Тогда иди скорее. — Интересно, насколько сильно он там изжарился?
— Погоди.
Айлунь не стал вешать трубку:
— Чего еще?
— Скинь селфи. — Очень уж хотелось узнать.
Лэн Чэ снова услышал гудки.
Пришло уведомление о новом письме.
Открыл.
Золотистый ретривер, измученный палящим солнцем, лежал на земле, вывалив язык.
Красивые губы Лэн Чэ растянулись в широкой улыбке, в нем совсем не осталось статности главы банды.
Айлунь фыркнул, вытер пальцы, испачканные слюной, о голову собаки. Пес жалобно повернул голову, но хозяин даже не подумал за него заступиться — он был слишком поглощен красотой Айлуня.
Открыв навигатор, он выбрал ближайшее кафе. Когда он следовал по маршруту, его внезапно задел проезжавший мимо фургон.
Упав на землю, он увидел, как над ним склонились два размытых лица, заслоняя солнце. Айлунь слабо улыбнулся.
Не ожидал, что сценарий с «похищением» случится именно сегодня.
Двое людей затащили его в машину. Все произошло так быстро, что никто ничего не заметил.
В то же время другая группа людей схватила Цзинь Дуна.
На заброшенном складе, среди беспорядочно наваленных контейнеров и ржавого оборудования, воздух был пропитан пылью.
— Бах!
Мужчина со шрамом бросил свою ношу на пол.
От сильного удара Айлунь пришел в себя. Он попытался пошевелить связанными руками и ногами и посмотрел на десяток людей:
— Какая у вас цель?
Его высокомерный и безразличный тон разозлил главаря. Это был сорокалетний худощавый мужчина по прозвищу Черная Обезьяна.
— Смерть на пороге, а ты все еще строишь из себя принца? — Черная Обезьяна кивнул своим людям: — Покажите ему, кто здесь главный.
Четверо мужчин окружили его и принялись пинать в грудь.
Раздались глухие удары по телу, Черная Обезьяна расхохотался.
http://bllate.org/book/24530/2877618
Готово:
