Ещё одно дело ещё не было разрешено, как возникло новое.
Шао Цан просто не понимал, почему у него с Лу Фэнчжи завязалось столько запутанных и неясных отношений.
Он понёсся в класс быстрее ветра, и как раз в этот момент прозвенел звонок на утреннее чтение. Он примчался как раз тютелька в тютельку к началу того времени, когда должен был опоздать.
Шао Цан резко распахнул заднюю дверь класса и сразу увидел Лу Фэнчжи, сидевшего на соседнем с ним месте.
Раньше это место всегда пустувало, но теперь на нём каждый день прибавлялся человек. Поначалу на душе у него было очень некомфортно, но теперь он уже думал, что иметь соседа по парте, пожалуй, не такая уж плохая вещь.
При одном условии — если они с этим человеком всего лишь соседи по парте.
Запыхавшись, Шао Цан вошёл в класс, стёр пот со лба, а его взгляд упал на ту самую шкалу прогресса, которая парила рядом с Лу Фэнчжи.
Прошла ночь, и теперь цифра снова превратилась в утренние 80/1000.
Пока Шао Цан шёл к своему месту и приближался к Лу Фэнчжи, он воочию видел, как цифра на шкале прогресса растёт с заметной глазу скоростью.
А когда он наконец сел, значение замерло на отметке 99 и перестало двигаться.
Прошлой вечностью Шао Цан уже принял твёрдое решение не лезть ни в какие дела этого парня. Однако сегодня утром из-за слов Линь Шаншан он понял, что оставаться в стороне попросту невозможно.
Ему даже снилось во сне, как в тот день автокатастрофы Лу Фэнчжи рисковал жизнью, чтобы спасти его — сны не лгут.
Шао Цан достал учебник для утреннего чтения, уставился на классический текст на вэньяне, но просмотрел битый час, так и не усвоив ни единого иероглифа.
Из глубины души он чувствовал себя должником Лу Фэнчжи, хотя об этом долге никто не знал, и даже сам Лу Фэнчжи не подозревал о нём. Но Шао Цан не мог выбросить это из головы.
До тех пор, пока их отношения с Лу Фэнчжи не наладятся хотя бы на день, этот неоплаченный долг не перестанет тяготить его.
Он взглянул на Лу Фэнчжи: на его лице сбоку всё ещё виднелись следы синяков. Шао Цан с самого детства дрался и получал ранения бесчисленное количество раз, и по степени этих повреждений он сразу понял, что те парни били без всякой жалости.
Число 99 в этот момент всё ещё слегка светилось, то затухая, то загораясь, но не росло. Шао Цан в очередной раз убедился, что это значение полосы здоровья видит только он. Он внезапно протянул руку и положил её на плечо Лу Фэнчжи.
Девятка с девяткой вспыхнули, и шкала мгновенно подскочила до 100. А затем начала расти дальше: 101, 102…
Шао Цан убрал руку.
Цифра замерла.
Выражение лица Шао Цана слегка треснуло.
Черт... Эта штука, похоже... и вправду как-то связана с ним.
К тому же было очевидно, что в зависимости от степени близости меняется и прибавка на шкале. В тот день в больнице шкала прогресса внезапно вспыхнула именно потому, что он схватил Лу Фэнчжи за руку, совсем как сейчас.
Иными словами, мало того, что впредь он должен быть с Лу Фэнчжи не разлей вода и ходить повсюду вместе, так лучше всего ещё и обниматься, тискаться и носить друг друга на руках, да?
— Если тебе дороги руки, можешь их отрубить, — раздался холодный голос.
Лицо Шао Цана помрачнело, он посмотрел на Лу Фэнчжи, но тот по-прежнему глядел в книгу, словно только что произнесённые слова принадлежали не ему.
— Тебе решать, нужны они мне или нет? — Шао Цан другой рукой резко захлопнул учебник и подался ближе к нему. — Лу Фэнчжи.
На лице Шао Цана внезапно промелькнула шкодливая усмешка, и он тут же закинул руку Лу Фэнчжи на плечо.
— Вот так, — наклонившись к самому уху соседа, понизил голос он, — и что ты мне сделаешь?
Лу Фэнчжи с недовольным видом повернул голову и посмотрел на Шао Цана — их лица разделяло ничтожное расстояние.
Шао Цан даже смог разглядеть угольно-чёрный оттенок зрачков Лу Фэнчжи и холод в глубине его глаз.
— Шао Цан уже начал горько жалеть о содеянном и хвататься за живот — поддавшись минутному импульсу, он сболтнул лишнее.
Назад пути не было, оставалось только терпеть, внешленно продолжая непринуждённо заигрывать с Лу Фэнчжи.
Как бы то ни было, в подобной ситуации нельзя терять лицо.
В конце концов Лу Фэнчжи молча оттолкнул Шао Цана, и тот с глухим стуком врезался спиной в стену позади, поморщившись от боли.
Брови Лу Фэнчжи сошлись на переносице — он совершенно не понимал, что происходит с Шао Цаном. Тот начал сходить с ума ещё с вечера: сначала звонил, а теперь несёт здесь какую-то чушь.
Он никак не мог поверить, что Шао Цан вдруг резко изменился.
Лу Фэнчжи вновь перевёл взгляд на книгу и бросил:
— Если хочешь сменить место, не нужно столько хлопот. Скажи прямо учителю, я не против.
Лицо Шао Цана окаменело. Он посмотрел на Лу Фэнчжи — во взгляде того не было ни капли шутки.
Черт, переборщил.
— С чего это я говорил, что хочу сменить место? — выдавил Шао Цан.
Его взгляд случайно упал на бутылку молока, которую Линь Шаншан дала ему сегодня утром. Мысль о том, что ситуацию ещё можно спасти, промелькнула в его голове.
Шао Цан вытащил молоко, а затем пошарил в парте и выудил оттуда коробку шоколада вперемешку с пачкой леденцов — неизвестно, какая девчонка их подбросила.
Дарить парню-соседу шоколад было не слишком уместно, так что Шао Цан вскрыл коробку с конфетками. После чего положил одну конфету и бутылку молока прямо перед Лу Фэнчжи.
— О вчерашнем полудне я уже в курсе, — заговорил он.
— Это те малолетки из старшего класса искали меня, а перепутали тебя? — произнес Шао Цан. — Мой косяк, извини. — Он постучал пальцем по стеклянной бутылке с молоком.
— Но ты ведь раньше выбросил мои вещи — мои книги, материалы для повторения, домашку, над которой я горбатился всё лето, всё пропало, и я же не стал тебе ничего делать, верно? — Шао Цан благополучно пропустил мимо ушей тот момент, когда он сам схватил соседа за шкирку и устроил провокацию перед всем классом.
— Прошлое больше не поднимаем. Считай, мы квиты.
— А дальше давай жить дружно.
Видя, что Лу Фэнчжи молчит, Шао Цан зашёл с козырей:
— Послушай…
— Как хочешь, — оборвал его Лу Фэнчжи.
Шао Цан замер, но не успел даже обрадоваться, как услышал продолжение.
— Чего ты там хочешь — твои проблемы. Мне всё равно.
Услышав это, Шао Цан мысленно грязно выругался.
Глухая стена.
Он чувствовал себя так, будто совершает Великий поход длиной в двадцать пять тысяч ли, и сейчас добрался только до подножия снежных гор. Впереди лежал долгий-долгий путь, и до конца ещё неизвестно, сколько топать.
Шао Цан с трудом проглотил застрявший в горле ком, взял себя в руки, сделал вид, что пропустил слова Лу Фэнчжи мимо ушей, и дерзко приподнял бровь:
— Раз так — объявляю в одностороннем порядке, что мы теперь братья, а всё старое списано. Раз не возражаешь, значит, молчание — знак согласия.
Лу Фэнчжи, вполне ожидаемо, никак на это не отреагировал.
Однако в следующую секунду Шао Цан заявил:
— В знак примирения — для начала обнимем брата.
Не дожидаясь ответа, он властным движением закинул руки вокруг шеи соседа и прижал к себе в крепких объятиях.
Тело Лу Фэнчжи мгновенно оцепенело.
Уже очень давно никто не обнимал его вот так.
Он никак не ожидал от Шао Цана подобной выходки.
Зато в глазах Шао Цана всё выглядело иначе: шкала прогресса на глазах вспыхнула, разом перевалив за отметку в 200, и продолжала стремительно ползти вверх. Если бы Шао Цан не боялся получить в морду, у него сейчас возникло бы дикое искушение попробовать даже чмокнуть Лу Фэнчжи в щеку.
Вовремя остановившись, пока Лу Фэнчжи ещё не успел его оттолкнуть, Шао Цан сам разжал руки.
Заранее зная, что именно собирается сказать Лу Фэнчжи, Шао Цан опередил его:
— Знаю-знаю…
— Только в этот раз, и больше никогда.
Хотя это было исключено.
…
В полдень, в палате больницы в центре города.
Несколько хулиганов столпились внутри, и даже просторная одноместная палата показалась тесноватой.
— Брат Юэ, не то чтобы я не хотел тебя навестить, — Го Юй стоял у больничной койки Юэ Цзюня; его бунтарская причёска а-ля малайский панк была теперь начисто сострижена под стандартный полубокс.
Го Юй в красках и с преувеличениями расписал ту встречу с Шао Цаном в коридоре школьной канцелярии: — Если бы не Шао Цан, нас бы с пацанами не вызвали в школу к родителям. Теперь за мной следят мама с папой, прямо как за воришкой, жизнь превратилась в замкнутый круг: школа-дом, дом-школа. Едва-едва выкроил момент сегодня в обед, пока они спали, чтобы ускользнуть.
Остальные хулиганы дружно закивали в знак подтверждения.
— Пару дней назад он заходил ко мне, — произнёс Юэ Цзюнь. Телосложением он был заметно крупнее остальных, лежал на больничной койке, а одна его нога по-прежнему покоилась на подвесной раме.
— Кто? Шао Цан?
— Нет, — ответил Юэ Цзюнь.
— Е Танси.
Стоило прозвучать этому имени, как в палате воцарилась гробовая тишина.
О методах Е Танси большинство присутствующих в палате не слышало воочию, но слухи доходили до каждого. Говорили, что однажды его пыталась зажать в угол шайка главарей из ПТУ, но в итоге Е Танси в одиночку избил их всех до полусмерти, и не спасся никто. Одному из главарей Е Танси ножом срезал полголовы волос прямо по линии кожи — сместись лезвие хоть на миллиметр, и вместо волос полетела бы голова.
Но в конце концов Е Танси попал в колонию для несовершеннолетних всего на несколько дней, а больше ему ничего не было.
Во-первых, потому что отправленные в больницу пострадавшие не имели зафиксированных следов тяжких телесных повреждений. А во-вторых, у Е Танси имелись серьёзные связи за спиной.
Юэ Цзюнь внезапно переглянулся с Го Юем, и тот сразу всё понял, велев остальным выйти из палаты.
Когда все вышли, Го Юй закрыл дверь и спроил:
— Брат Юэ, что ты хотел сказать?
— Он заставил меня записать видео.
— Какое видео?
— Доказывающее невиновность Шао Цана. Чтоб я признал, будто всё случившееся было моё собственной постановкой.
— Это… — Го Юй не знал, как это расценивать, и лишь злобно выругался: — Какого чёрта в это дело ещё и Е Танси ввязался…
Юэ Цзюнь досадливо фыркнул:
— Е Танси не первый день прикрывает Шао Цана.
— Брат Юэ, и что теперь делать?
— Всего лишь видео. Раз я мог его записать, то могу и заявить, что меня заставили под угрозой. Даже если это Е Танси, разве всё не сведётся к тому, что правды не сыщешь?
Услышав это, Го Юй немного успокоился.
Юэ Цзюнь продолжил:
— Завтра в обед проследи за Шао Цаном. Убедись, что он выйдет через северные ворота.
— Без проблем, а потом?
— А потом… у школьных ворот его будет ждать машина, — сказал Юэ Цзюнь. — Живым он оттуда не уйдёт, в худшем случае останется калекой.
http://bllate.org/book/24531/2877720
Готово:
