Цзюнь Чжу уже едва терпел этого мастера драмы:
— Я перевёлся на дневное отделение и по приглашению брата Синь Сина живу вместе с ним.
Цзян Чжи словно громом поразило прямо у уха: всё кончено, его положение под угрозой!
— Что за ситуация? Почему это брат Синь Син тебя пригласил?
Цзюнь Чжу ответил кратко и ёмко, точно выразив свою мысль:
— Потому что я — Цзюнь Чжу.
Цзян Чжи оставалось лишь смиренно принять этот факт, продолжая на ходу распаковывать доставку. Заметив посылку, Цзюнь Чжу слегка поморщился и не слишком тяжело, но ощутимо хлопнул Цзян Чжи по спине.
Цзян Чжи поднял глаза и чуть не выплюнул кровь от возмущения:
— Ты чего творишь?!
Цзюнь Чжу сгнал с лица улыбку и произнёс вполне серьезно:
— Если бы я учился во втором классе, то точно перешёл бы к вам в класс, но я уже в третьем. Пожалуйста, приглядывай за Синь Син там, куда я не могу дотянуться.
Цзян Чжи умел отличать шутки от серьезных моментов, и сейчас на лице Цзюнь Чжу не было ни грамма фальши. Это он видел отчетливо.
— Ладно, понял. Готовься к экзаменам спокойно.
Синь Син тоже не избежала своей порции сплетен. Чжан Цзыянь пылала любопытством:
— Синь Син, что происходит? Влюбилась, что ли?
Синь Син почувствовала себя совершенно сбитой с толку:
— Какая еще влюблена, с чего ты взяла? Ничего подобного.
Чжан Цзыянь вспомнила слова Цзян Чжи:
— Цзян Чжи сказал, что тот парень в тебя влюблен. Такой красавчик, было бы просто преступлением его отвергнуть!
Синь Син опешила. Что за бред? С чего бы Цзюнь Чжу в нее влюбляться?
— Ничего подобного! Не слушай ты всякие глупости от Цзян Чжи!
Заметив, что Цзян Чжи возвращается издалека с суровым выражением лица, Ван Сюйвэй догадался, что делами Синь Син лучше не разбрасываться словами:
— Ладно-ладно, Цзыянь, остынь, а то лепешка совсем остынет.
Чжан Цзыянь потеряла интерес и сосредоточилась на еде. Синь Син закатывала рукава, когда Цзян Чжи заметил у нее на руке пластырь:
— Что у тебя с рукой?
Синь Син поправила рукав и небрежно бросила:
— Да когда посылку тебе забирала, случайно прищемила.
Цзян Чжи вдруг рассмеялся. Теперь-то до него дошло, что тот шлепок от Цзюнь Чжу означал именно это. Какой же всё-таки у него предвзятый характер!
Синь Син озадачило его веселье:
— Чего ты смеешься?
Цзян Чжи пожал плечами и развел руками:
— Да так, ничего.
Он принял из ее рук собственный телефон, по которому тосковал уже несколько дней.
Синь Син несколько дней не появлялась в школе, и на ее парте выросла целая стопка пробных тестов и сборников задач. Чжан Цзыянь аккуратно всё это собрала и сложила в кучу:
— Синь Син, ты как раз вовремя. Сегодня вечером объявят результаты пробного экзамена, я так нервничаю.
Синь Син посмотрела на прошлогодний тест по математике и не придала этому особого значения:
— Пустяки, я верю в твои силы.
Цзюнь Чжу тем временем сходил отметиться к классному руководителю, получил недостающие учебники и школьную форму, после чего отправился на указанное учителем место и сел за парту.
Девушек в естественно-научном классе было мало, но даже те немногие, кто заметил Цзюнь Чжу, были поражены его красотой. Хэ Юаньюань повернулась к нему и улыбнулась:
— Привет, я Хэ Юаньюань, староста нашего класса. Если что-то понадобится — обращайся ко мне.
Цзюнь Чжу вежливо кивнул:
— Хорошо, спасибо.
Сам по себе Цзюнь Чжу обладал прохладным и отстраненным нравом, а без улыбки казался еще более холодным. Хэ Юаньюань почувствовала некоторую неловкость и отвернулась обратно к книге. Цзюнь Чжу сосредоточенно черкал в черновике, решая задачи из рабочей тетради.
И правда, как и говорила Синь Син, потенциал у Чжан Цзыянь был огромный: на пробном экзамене она показала отличные результаты, а Цзян Чжи и вовсе совершил рывок, взлетев на третье место в классе. В десять тридцатый вечерней самоподготовки ученики дневного отделения могли уйти на полчаса раньше. Синь Син только закончила складывать вещи, которые нужно было взять с собой, и, подняв голову, увидела, что Цзян Чжи высматривает ее у входа.
Закинув рюкзак за спину, Синь Син беззвучно шевельнула губами:
— Что такое?
Цзян Чжи поманил ее пальцем, и Синь Син, вздохнув, пришлось подойти.
Цзян Чжи изогнул бровь и улыбнулся:
— Передай моему Цзюнь Цзюню, что его сокровище — это я.
Синь Син остолбенела. Ну и парочка, просто тошно от их милашества:
— Ладно, я передам ему…
Спускаясь по лестнице, Синь Син столкнулась с Цзюнь Чжу. Она долго колебалась, слова вертелись на языке, но нарушить молчание никак не удавалось.
Заметив, что она хочет что-то сказать, но не решается, Цзюнь Чжу, неся в руке пиджак от формы, заговорил первым:
— Ты хочешь мне что-то сказать?
Синь Син с облегчением выдохнула — слава богу, не пришлось самой начинать, — и кивнула.
Цзюнь Чжу позабавило это: почему она только кивает и молчит?
— Ну так говори же, я слушаю.
Синь Син затараторила быстрее:
— Цзян Чжи просил передать тебе, что он твое сокровище.
Улыбка Цзюнь Чжу постепенно увяла. Помолчав добрую минуту, он с трудом выдавил из себя:
— Он просто мастер драмы… Не обращай внимания…
Глядя на его помрачневшее лицо, Синь Син едва сдержала улыбку:
— Всё в порядке, вы оба такие забавные.
Цзюнь Чжу понял, что так продолжаться не может, иначе Синь Син еще чего доброго надумает лишнего, и поспешил объясниться:
— Синь Син, между нами ничего нет, я натурал…
Синь Син опешила. Сама она даже думать об этом не смела, но видя абсолютную серьезность на лице Цзюнь Чжу, не удержалась и прыснула со смеху:
— Прости, я вообще-то не планировала смеяться…
Цзюнь Чжу вздохнул:
— Смейся-смейся, мне самому от себя смешно.
Дорога прошла весело и беззаботно. Когда они вошли в подъезд, сенсорный свет почему-то не зажегся. Синь Син топнула ногой — никакой реакции. Телефонов ни у кого с собой не было, так что пришлось подниматься в темноте на ощупь, благо этаж был невысоким — всего лишь третий.
У Цзюнь Чжу наблюдалась легкая ночная слепота, поэтому ему пришлось обратиться за помощью к Синь Син:
— У меня небольшая куриная слепота, я плохо вижу дорогу.
Синь Син удивилась: на уроках биологии говорили, что слепота бывает врожденной или приобретенной, интересно, какая у него? Она протянула руку:
— Тогда держись за меня, я провожу, только осторожнее.
Цзюнь Чжу вполне мог взять ее за руку напрямую, но не стал — счел это безответственным и слишком легкомысленным. Вместо этого он ухватил ее за запястье через рукав и послушно последовал за шагами и указаниями Синь Син, благополучно добравшись до квартиры.
Включив свет, Синь Син усадила его на диван, закинула школьную форму в стиральную машину и спросила:
— У тебя эта слепота с рождения?
Цзюнь Чжу покачал головой:
— Нет, приобретенная.
Вспомнив, что об этом говорилось в учебнике биологии, Синь Син, удивившись, как он — ученик естественно-научного профиля — мог этого не знать, всё же напомнила:
— Тебе стоит есть больше витамина А.
Цзюнь Чжу улыбнулся: точь-в-точь как ее мама.
— Я принимаю, но вечно забываю, так что пью с перерывами.
Синь Син налила ему стакан горячей воды и протянула:
— Выпей воды, а я пойду умоюсь.
По понедельникам нужно было носить школьную форму, но Синь Син вечно об этом забывала, поэтому обычно с вечера выкладывала форму на диван, а утром прихватывала с собой в школу. Умывалась и мылась она всегда неторопливо; когда она вышла, Цзюнь Чжу уже успел высушить постиранный пиджак и аккуратно сложил его на диване рядом с ее собственной курткой.
Мысленно Синь Син отметила, что завтра ни в коем случае нельзя их перепутать:
— Ты же знаешь, по понедельникам обязательно нужна форма. Можно не полностью костюм, но верх — непременно.
Цзюнь Чжу кивнул:
— Угу, знаю. Волосы не досушила?
У Синь Син были длинные волосы, и у нее вечно не хватало терпения сушить их до конца:
— Ага, сами высохнут.
Цзюнь Чжу не одобрил такой подход:
— На улице холодно, так и простудиться недолго.
Тянь Юань вечно твердил то же самое, так что она уже подумывала о том, не подстричься ли покороче.
— Ничего страшного… Ладно, раз всё, я пойду спать, что-то я устала.
Цзюнь Чжу не хотел вмешиваться лишний раз, к тому же его статус не позволял предлагать ей помощь с сушкой волос, поэтому он лишь кивнул:
— Иди.
В первый день на новом месте Цзюнь Чжу спалось беспокойно: ночь прошла в полудреме. Около пяти часов утра из кухни донеслось какое-то громыхание. Поднявшись с постели, он пошел на звук.
На плите что-то булькало, а Синь Син, слегка согнувшись и с бледным лицом, резала имбирь.
— Прости, я, кажется, разбудила тебя шумом?
Голос ее звучал слабо, в нем явно слышалась заложенность носа. Цзюнь Чжу на секунду растерялся:
— Нет-нет, что с тобой?
Синь Син замерла, коря себя за то, что потревожила чужой сон:
— Живот просто разболелся. Иди полежи еще немного, я буду тише греметь, извини пожалуйста.
Цзюнь Чжу примерно всё понял. Не говоря ни слова, он просто забрал у нее из рук нож:
— У тебя и так рука повреждена, не трогай ты этот нож. Я всё равно не спал, давай я.
У Синь Син нещадно крутило живот, и спорить сил уже не было:
— Спасибо.
Цзюнь Чжу покачал головой:
— Не за что.
Нарезав несколько ломтиков имбиря, он заметил, что Синь Син все еще стоит рядом:
— Плохо себя чувствуешь — иди приляг, я сам тут всё закончу.
Менструальные боли у Синь Син были сильнее, чем у других. Без обезболивающих выручал только горячий имбирный чай с коричневым сахаром. Перед лицом боли она, казалось, была готова примириться даже с ненавистным имбирем. Медленно перекочевав на диван, Синь Син прижалась к подушке и незаметно снова провалилась в полусон. Цзюнь Чжу имел некоторый опыт в варке такого чая — иногда, когда Сюй Лин приходилось несладко, он тоже готовил его для нее.
Имбирный чай продолжал тихонько томиться на медленном огне. Выйдя из кухни, Цзюнь Чжу увидел, что она заснула прямо на диване. Посчитав, что время пришло, он тихо позвал:
— Синь Син, Синь Син, вставай. Иди в комнату спать, здесь холодно.
Синь Син потерла глаза:
— Который час?
Голос стал еще более гнусавым. Цзюнь Чжу взглянул на часы на запястье:
— Половина шестого. Если тебе плохо, не ходи сегодня в школу, поспи в комнате.
Поднявшись, Синь Син покачала головой:
— Всё в порядке, пойду переоденусь.
Завтрак для них каждое утро заказывался Сюй Лин в проверенной лавке и доставлялся точно к назначенному времени. Забрав еду, Цзюнь Чжу тоже ушел к себе в комнату умываться и переодеваться. Погода выдалась на редкость морозная, так что поверх толстовки ему пришлось надеть еще и куртку.
Когда Синь Син вышла из комнаты в свитере, Цзюнь Чжу уже расставил завтрак на журнальном столике. Протянув ей кружку с имбирным чаем, он сказал:
— Температура как раз нормальная, пей давай.
Синь Син сделала маленький глоток: напиток был предельно горячим, но пить еще можно было, вот только жгло невероятно, и казалось, что на зубах скрипят какие-то крупинки:
— Почему так остро?
Цзюнь Чжу отпил соевого молока:
— Я измельчил имбирь в кашицу и сварил на ней чай с сахаром.
Синь Син опешила:
— В кашицу?..
Цзюнь Чжу улыбнулся, усаживаясь на диван:
— Пей давай, а потом садись завтракать.
К счастью, Синь Син к такому зелью была приучена, и превращенный в кашицу имбирь вовсе не казался непреодолимым препятствием. Выпив чай и съев один шаомай, она почувствовать, что больше в нее ничего не лезет. Цзюнь Чжу со вздохом заставил ее хотя бы допить молоко.
Утренняя самоподготовка начиналась в шесть тридцать, а Синь Син копошилась уже до десяти минут седьмого. Цзюнь Чжу стоял у двери с рюкзаком за плечами, держа в руках две куртки от формы, и, глядя на ее суетливые метания по квартире, нашел эту картину даже милой:
— Что случилось? Ты что-то ищешь?
В дни менструации лицо у Синь Син обычно бледнело, поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, она слегка подкрашивала губы тинтом и сейчас как раз пыталась найти привычный тюбик.
— Ничего, я сейчас!
Так и не отыскав пропажу, Синь Син была вынуждена схватить другой блеск, кое-как мазнуть им губы и бросить тюбик обратно. Цзюнь Чжу ждал ее в прихожей. Вроде бы она и прибежала в спешке, но душа ее явно осталась где-то позади: Синь Син попыталась забрать у него собственный термос, но на полпути замерла, передумала, схватила с полки солнцезащитный спрей, хаотично пшикнула на себя и, помедлив, брызнула немного и Цзюнь Чжу.
Цзюнь Чжу прикрыл глаза. Стоит признать, временами Синь Син до странности напоминала Сюй Лин — та тоже обожала брызгаться санскрином прямо у порога.
Синь Син забрала термос и повесила его через плечо на ремне. Этот термос ей подарил Тянь Юань — известного зарубежного бренда, с чехлом и цепочкой, очень удобно носить с собой.
Закрыв дверь, Цзюнь Чжу вместе с Синь Син спустился вниз. Порыв ледяного ветра наконец заставил по-настоящему прочувствовать, что зима уже вступила в свои права.
Пройдя полпути, Синь Син внезапно замерла:
— Ой, а где мой тинт?!
Не успел Цзюнь Чжу и слова сказать, как она сама сообразила и в ужасе выдохнула:
— Я же рюкзак забыла!
Цзюнь Чжу чуть не покатился со смеху — надо же быть такой растеряшей и недотепой.
— Жди здесь, я сбегаю заберу.
Синь Син замахала руками — времени оставалось в обрез:
— Нет-нет, не надо, с рюкзаком всё равно толку нет, пошли быстрее.
Когда Синь Син переступила порог учебного корпуса, как раз прозвенел предупредительный звонок. Она испугалась: только бы не опоздать на утреннюю самоподдержку к строгой учительнице Су! Выхватив из рук Цзюнь Чжу один из пиджаков, она стрелой взлетела наверх. Цзюнь Чжу повезло больше: его новый класс располагался на втором этаже, в то время как Синь Син училась на шестом. Влетев в класс до появления классного руководителя, она наконец облегченно выдохнула.
В классе по-прежнему стоял шум. Синь Син поставила термос на стол и, посидев немного, почувствовала зябкость — отопление в здании еще не включили, так что пришлось натягивать школьную форму и, по привычке, засучивать рукава. Только вот пиджак сегодня казался подозрительно новым. Не придавая этому значения, Синь Син вытащила учебник английского и принялась зубрить слова. Сунув руки в карманы, она нащупала там какой-то цилиндрический предмет. Вытащив его наружу, она увидела незнакомую губную помаду в матово-зеленом керамическом футляре. До сознания Синь Син всё дошло ровно в долю секунды: она перепутала форму!
Чжан Цзыянь, скосив глаза на подругу и заметив ее зависший вид, восхищенно протянула:
— Вау, какая необычная помада! Купила новенькую? Стоп, но ты же обычно пользуешься тинтом?
Синь Син остолбенела. Цзян Чжи, вернувшись с водой за свое место и бросив взгляд на парту, нахмурился:
— Какого чёрта? Это же помада Цзюнь Чжу! Мать моя, она тысячу-две юаней стоит!
То, что лежало в руке, мгновенно показалось Синь Син раскаленным железом — ее собственный тинт стоил от силы юаней пятьсот. Чжан Цзыянь протянула руку и осторожно тронула футляр:
— Ничего себе... Покрытие просто потрясающее!
Синь Син досадовала на саму себя: вчера вечером ведь думала о том, чтобы не перепутать форму! И всё из-за того, что когда в начале учебного года выдавали комплекты, она по простоте душевной попросила 180-й размер — в расчете на то, что зимой под низ можно будет пододеть побольше одежды. Кто же знал, что носить форму почти не придется, вот она и привыкла постоянно закатывать рукава, не придавая значения тому, что она ей велика. Теперь-то стало ясно, почему пиджак оказался таким новым!
Цзюнь Чжу вовсе не мёрз. Сложив форму перед началом уроков, он с удивлением обнаружил, что на ярлычке значится 180-й размер, хотя точно помнил, что брал 185-й. Войдя в класс, он почувствовал сухость в губах и полез в карман за помадой, которую предусмотрительно сунул туда с вечера, чтобы не забыть. Не успел он ее вытащить, как пальцы уловили странную фактуру ткани, а когда на свет появился чужой тинт, Цзюнь Чжу невольно улыбнулся.
Спустившись с кафедры, Хэ Юаньюань увидела улыбающееся лицо Цзюнь Чжу и помаду в его руках, и не удержалась от вопроса:
— У тебя такой красивый цвет губ, ты что, накрасился? Что за оттенок?
Цзюнь Чжу не успел сгнать с лица улыбку:
— О, я не крашусь. А насчет оттенка лучше спросить у хозяйки этой вещь, я не в курсе.
Хэ Юаньюань догадалась и усмехнулась:
— А, у девушки?
Цзюнь Чжу лишь улыбнулся в ответ и промолчал. Высидев утреннюю самоподготовку, Синь Син мучилась от жутких болей в животе. Она собиралась спуститься вниз, чтобы поменяться с Цзюнь Чжу куртками, но тело наотрез отказывалось ее слушать. Подумав, что ее собственная форма тоже 180-го размера и он вполне сможет ее носить, она просто уткнулась лицом в парту, чтобы передохнуть.
На большой перемене после второго урока должна была состояться церемония поднятия флага. Выпив до дна имбирный чай из термоса, Синь Син почувствовала, как тело приятно согрелось. Чжан Цзыянь под руку с Синь Син направилась к выходу:
— Сдается мне, твоя форма сегодня как будто больше обычного.
Синь Син никогда ничего не скрывала от Чжан Цзыянь, и о том, что они живут с Цзюнь Чжу под одной крышей, они уже всласть наболтались на утренней самоподготовке:
— Я перепутала форму, это пиджак Цзюнь Чжу.
Синь Син глазами искала в толпе фигуру Цзюнь Чжу. Она и сама не понимала, как сумела вычленить его взглядом среди сотен людей, облаченных в совершенно одинаковые костюмы, но рядом с ним обнаружился еще и Цзян Чжи. На самом деле 180-й размер сидел на Цзюнь Чжу впритык — если бы не была рассчитана на свободный кро́й, ему наверняка пришлось бы туго.
Семнадцатый класс второго года обучения замыкал общую линейку старшеклассников, а Цзюнь Чжу, по счастливой случайности, учился в первом классе третьего года, так что их колонны стояли рядом. Стоило Цзюнь Чжу чуть приподнять голову, как он тут же видел собранные в хвост волосы Синь Син.
Церемония поднятия флага тянулась бесконечно и навевала тоску. Синь Син с удивлением отметила, что вариант с измельченным в кашицу имбирем и правда работал эффективнее. Как только всё закончилось, она сразу повернулась к Цзюнь Чжу — благо расстояние позволяло:
— Слушай, я перепутала куртки, давай поменяемся обратно.
Заметив, что она уже принялась расстегивать молнию, Цзюнь Чжу остановил ее:
— Побудь пока в ней, на улице холодно.
Вокруг толпилось столько учителей и руководства — как можно раздеваться сразу после окончания построения?
Синь Син остро ощутила на себе чужие взгляды и смутилась. Помолчав немного, она вытащила из кармана помаду и протянула ему:
— Тогда вот, забирай. В следующий раз буду внимательнее смотреть, что надеваю.
Цзюнь Чжу вовсе не собирался упрекать ее за путаницу с одеждой, но по ее реакций было очевидно, что она считает себя виноватой в создании лишних хлопот. Взяв помаду, он произнес:
— Синь Син, я и не думал тебя винить.
Синь Син подняла голову. Долгое время все неприятности, случавшиеся с ней, она в первую очередь склонна была валить на собственный счет. Тянь Юань и остальные обычно просто твердили ей не поддаваться эмоциям, и казалось, что лишь Цзюнь Чжу способен мгновенно уловить ее тревогу и внутреннее напряжение — и прямо, безапелляционно заявить, что ни в чем ее не обвиняет.
Цзян Чжи не выдержал ожидания и вклинился в разговор:
— Вы там долго еще? Что за сопли и слюни вечные?
Синь Син прижалась к ожидавшей ее Чжан Цзыянь:
— Ладно, я пойду.
Вернувшись с плаца, Синь Син почувствовала головокружение, в носу защипало, а на уроках мысли окончательно затуманились. Чжан Цзыянь, видя ее тяжелое состояние, брала на себя все вопросы подходивших учителей и вкратце вводила их в курс дела.
Последним уроком шла самоподготовка. Синь Син думала, что наконец-то сможет спокойно посидеть, уткнувшись в парту, а не таращить глаза изо всех сил, как на обычных занятиях, но тут учительница Су объявила рассадку по результатам экзаменов. Впервые классный руководитель самоустранилась от процесса: староста должен был организовать всех согласно рейтингу успеваемости, чтобы каждый по очереди мог выбрать себе место и занести данные в таблицу Excel на мультимедийном экране. Сама Синь Син успела сдать только литературу и математику, после чего из-за ситуации с Синь Чэнем была вынуждена уехать домой, так что ее баллы оказались на самом дне списка. Судя по всему, пересадка ее волновать не должна была.
Цзян Чжи выбирал третьим, и пространство для маневра у него было огромным. Желая сидеть подальше от учительских глаз, он выбрал самое последнее, одиночное место в ряду у двери запасного выхода — для него это было идеальное, скрытое от посторонних взоров убежище. Чжан Цзыянь предпочла вообще не двигаться с места и осталась за своей старой партой.
Пересадка перевалила за экватор, но место Синь Син никто так и не занял. Начиная с разделения потоков на гуманитарное и естественно-научное направления в десятом классе, Синь Син неизменно сидела рядом с Чжан Цзыянь. Даже когда рассадкой занималась сама классная руководительница, за ними всегда бронировались самые козырные, центральные места в классе. К тому же, учитывая обычную успеваемость Синь Син, для нее не составило бы труда занять прежнее кресло, поэтому все автоматически решили, что она, как и Чжан Цзыянь, никуда не пересядет.
Но вышло иначе. Когда изнуренная менструальной болью, заложенным носом и слабостью Синь Син без сил лежала на парте, одна из одноклассниц вдруг взяла и заняла ее место. Староста на секунду растерялся, глядя на соседствующие в Excel-таблице фамилии Синь Син и Чжан Цзыянь, не соображая, как поступить.
В классе повисло гробовое молчание. Цзян Чжи, зависший в телефоне, почувствовал неладное, поднял голову и в пару секунд сообразил, в чем дело.
Староста деликатно кашлянул:
— Синь Син ведь сидела здесь. Может, выберешь другое место? Можешь сесть на мое.
Его парта тоже располагалась отлично — во втором ряду центрального ряда, прямо перед местами Синь Син и Чжан Цзыянь.
Ро Сиюэ уперлась:
— Разве место Синь Син никто не занимал? С какой стати все решили, что она обязана сидеть там же? Почему я не могу сесть на это место?
Синь Син собрала остатки воли в кулак. Ситуация складывалась до нелепости неловкая, да и права качать она изначально не собиралась:
— Ничего страшного, пусть садится сюда, я выберу последней.
Староста тоже чувствовал себя не в своей тарелке и попытался сгладить углы:
— Да брось, Синь Син, садись на мое место.
Похоже, именно эти слова окончательно вывели Ро Сиюэ из себя, и она выпалила без всяких уговоров:
— С какой это стати?! Учительница Су устроила пересадку, чтобы вы тут служебным положением крутили? Правила вообще существуют?!
Синь Син не понимала, откуда у той взялось столько злости. Чжан Цзыянь от возмущения уже собиралась устроить скандал, но Синь Син удержала ее за руку.
Цзян Чжи больше не мог на это смотреть. Даже если бы не наказ Цзюнь Чжу приглядывать за Синь Син, он бы всё равно не стерпел — а уж тем более теперь, когда она была девушкой Цзюнь Чжу, чтобы ей кто-то смел портить нервы!
— Ты ничего не попутала? Тебе же предложили сесть туда, чего еще надо? Парта старосты — кому хочет, тому и отдает, какое твое дело? С каких пор простая взаимовыручка между одноклассниками требует обоснований? Скажи сейчас Синь Син, что она хочет занять мое место, я бы и ей уступил. Ты сама-то посмотри на свои оценки: у тебя за три основных предмета баллов меньше, чем у нее по одной математике! Как тебе вообще совесть позволяет рот открывать?
Речь лилась гладко, слова разили наповал, а тон оставался подчеркнуто небрежным.
Синь Син и представить не могла, что кто-то станет так за нее заступаться.
А Цзян Чжи продолжал гнуть свою линию:
— Синь Син, у меня тут спереди как раз пусто. Не хочешь оценить прелести задних рядов?
Все старались держаться подальше от пустующей парты перед Цзян Чжи и только и ждали, пока ее кто-нибудь займет: она находилась слишком близко к коридору, и классный руководитель во время обходов неизменно останавливался у них под боком.
Ро Сиюэ окончательно взбесилась. Крупные слезы градом катились по ее щекам, но сама она замолчала и больше не произнесла ни слова. Из-за этого инцидента настроение у всех было испорчено, но перестановка продолжалась — по классу непрерывно раздавался скрежет двигаемых парт и стульев. Цзян Чжи из чистого благородства помог перетащить стол и стул Синь Син назад.
За десять минут до конца урока в классе появилась классный руководитель. Окинув взглядом новую рассадку, она удивилась:
— Ой? А почему это Синь Син оказалась на задней парте?
Синь Син мягко ответила:
— Я же не сдавала экзамен.
Учительница всегда благоволила к ученицам, особенно к такой беспроблемной и отличнице, как Синь Син, и опасалась, что новое место может отразиться на ее успеваемости.
— Ничего страшного, Синь Син. Выбирай любое место в классе, какое захочешь, я договорлюсь.
Синь Син улыбнулась:
— Не нужно, учительница, мне и сзади отлично сидится.
На переменке взвинченная Чжан Цзыянь утащила Синь Син к классному руководителю, вымаливая разрешение сидеть вместе с подругой на задней парте. Видя послушных и понятливых учеников, Су не стала отказывать. Так Чжан Цзыянь благополучно переехала к Синь Син за одну парту.
В полдень после звонка Цзюнь Чжу ждал ее прямо на первом этаже учебного корпуса, небрежно закинув школьный пиджак на локоть. Синь Син утром ушла без куртки и из-за холода так и не снимала форменный пиджак.
Цзюнь Чжу окинул ее взглядом — невооруженным глазом было видно, что выглядит она скверно:
— Если тебе настолько плохо, отпрашивайся на второй половине дня домой.
Синь Син покачала головой, шмыгнув носом:
— Я только что вернулась, нельзя снова отпрашиваться. Я еще держусь.
Цзюнь Чжу досадовал, что вчера не настоял на том, чтобы она досушила волосы. Дома тетя Ли как раз вовремя закончила готовить обед и ушла, а еда на журнальном столике еще дымилась.
Синь Син ужасно клонило в сон, но ей не хотелось, чтобы еда пропала зря:
— Цзюнь Чжу, ты сможешь осилить всё это в одиночку?
Цзюнь Чжу покачал головой:
— Аппетита нет?
Синь Син кивнула. В гостиной было включено отопление, и от тепла ее клонило в сон еще сильнее.
Цзюнь Чжу заговорил мягко и терпеливо:
— Днем же еще на занятия идти, без еды совсем сил не останется.
Синь Син редко доводилось слышать такие заботливые и нежные слова. Инцидент с пересадкой всё еще отзывался неприятнымсадком на душе, а наложившаяся на простуду менструальная боль делала ее эмоции уязвимыми до предела. Глаза у нее вдруг покраснели:
— Цзюнь Чжу, к чему эта забота? Ты же можешь просто не обращать на меня внимания.
Стоило ей заплакать, как Цзюнь Чжу тут же растерялся. В панике он принялся стирать ладонью ее слезы, слегка наклонился и тихо выдохнул:
— Потому что ты — это Синь Син. И я сам так хочу.
http://bllate.org/book/24553/2880275
Готово:
