После того как Бай Цинтун вовремя выпил лекарство, его простуда быстро прошла. В поместье Князя тоже закипела работа: начали суетливо готовиться к Празднику весны, а из поместий в разных регионах одно за другим стали поступать праздничные подношения.
Главный управляющий Гао Лянь целыми днями крутился как белка в колесе. А поскольку Цзяло Яо был главой семьи, перед концом года ему предстояло лично просмотреть множество дел, так что он тоже был гораздо занятее, чем в обычные дни.
Видя, как тот занят, Бай Цинтун даже смущался лишний раз его беспокоить. Но слова Цзяло Яо о том, что во время церемонии смотра войск он возьмет его с собой, запали парню в душу, и, встретив Гао Ху, он стал неотступно докучать тому с просьбой раздобыть для него комплект формы стражника.
Гао Ху был приемным сыном Гао Ляня, а также личным начальником стражи Цзяло Яо. Он уже слышал об этом от Регента и заранее приготовил для Бай Цинтуна подходящую одежду, а заодно объяснил ему множество правил.
Бай Цинтун со всей серьезностью выслушал и запомнил каждое слово, с пылким предвкушением ожидая наступления конца года.
В последнее время он усердно занимался, и результаты были неплохими: он уже умел бегло читать книги и даже мог кое-как выводить пару иероглифов. И пусть почерк получался немного кривоватым, в нем всё же угадывались прежние манеры.
В императорском дворце в эти дни тоже вовсю готовились к приближающемуся Нового году. Однако дошли и не самые приятные вести: Вдовствующая императрица хворала с самой осени, и к этому моменту ей так и не стало лучше, а по оценкам императорских лекарей, жить ей оставалось совсем недолго.
Возможно, этот Новый год станет для Вдовствующей императрицы последним.
Услышав донесение из покоев императрицы, Цзяло Яо сказал евнуху-наблюдателю:
— Ступай и передай императрице, что в ближайшие дни Наш Владетель лично навестит матушку.
— Слушаюсь. — Евнух принял приказ и удалился.
Цзяло Яо посмотрел в окно: неизвестно когда с неба начал падать первый в этом году зимний снег.
В Дворце Циннин пылали жаровни, висели тяжелые портьеры, а воздух в залах был пропитан густым запахом лекарств и той тяжелой, тленной атмосферой, что предвещает близость смерти.
Цзяло Яо молча подкатил кресло-коляску к ложу, на котором лежала иссохшая, сгорбленная старуха.
Былая непревзойденная красота давно затерялась в реке времени, оставив лишь истощенные тело и дух, испившие до дна все бури и волнения этого гарема.
— Матушка... — мягко позвал Цзяло Яо, глядя на женщину, которая еще не достигла и пятидесяти лет, но уже стремительно увядала и дряхлела, и сам не понимал, что чувствует на душе.
Вдовствующая императрица, некогда благородная и изысканная наложница Сянь, слегка приоткрыла глаза, и ее взгляд упал на Цзяло Яо. Помолчав с мгновение, она тихо произвела:
— Яо-эр, ты пришел.
Она знаком велела служанкам помочь ей сесть, а затем махнула рукой, призывая всех удалиться.
— Матушка, сын пришел засвидетельствовать вам свое почтение. Как ваше здоровье в последнее время?
Взгляд Цзяло Яо был нежен, а в глазах сквозила едва заметная забота.
Вдовствующая императрица горько улыбнулась:
— Я-то думала, ты вовсе забыл меня, свою матушку.
— Сын был слишком занят, чтобы вовремя приходить во дворец с поклоном — это вина сына, прошу матушку наказать меня.
— Яо-эр носит титул Регента и вечно завален делами. Мы с императрицей — лишь слабого пола, помочь императору не можем, и все заботы лежат на тебе. Какое право эта старуха имеет наказывать тебя? — Вдовствующая императрица вздохнула, молча глядя на него какое-то время, а затем ее взгляд медленно опустился на его ноги. — В последнее время твои ноги... есть ли какие-то улучшения?
Цзяло Яо легко усмехнулся:
— Прошло столько лет, откуда же взяться улучшениям? Великое счастье, что они не стали еще хуже.
В глазах Вдовствующей императрицы промелькнула тень вины, а иссохшие пальцы судорожно сжали постельное белье.
— Яо-эр... — произнесла она, но вдруг словно подавилась словами, прижала руку к груди и несколько раз прерывисто вздохнула, заходясь в серии сухих кашлей.
— Позови... — Цзяло Яо уже собирался повысить голос, но Вдовствующая императрица остановила его.
— Не нужно звать. Толку от них не будет, когда они придут. Кх-кх... Давай сегодня мы, мать и сын, просто от души поговорим.
Цзяло Яо молча смотрел на нее.
Немного переведя дух, Вдовствующая императрица заговорила вновь:
— Яо-эр, ты ведь уже не мальчик, пора бы тебе жениться и обзавестись потомством. Ты внимательно посмотрел свитки с портретами, которые я прислала тебе на днях?
— Матушка, у меня увечное тело, и я не хочу портить жизнь порядочным девушкам. Больше не заводите речь о выборе княгини.
— Что значит не заводить речь?! Ты — Регент, дядя нынешнего императора, как у тебя может не быть главной жены?
Вдовствующая императрица явно рассердилась, выпрямилась во весь рост и торопливо заговорила:
— Ты уже в зрелых годах, а по молодости совершал глупости — я все надеялась, что ты образумишься. Теперь-то ты оставил те безумства, но до сих пор упрямо отказываешься жениться. До каких же пор ты собираешься тянуть? Хочешь, чтобы я и на том свете не смела поднять глаз перед покойным императором?
С этими словами Вдовствующую императрицу вновь прорвал приступ жестокого кашля.
— Матушка, не волнуйтесь так! — Сидя в инвалидном кресле, Цзяло Яо не мог подойти, чтобы помочь ей, и мог лишь утешать ее словами. Он попытался позвать слуг, но Вдовствующая императрица снова его остановила.
Еле-еле совладав с кашлем, она заметно постаршею лицом, а жизненных сил в ней поубавилось по сравнению с тем, что было минуту назад.
Цзяло Яо взял чашку с чистым чаем и протянул ей.
Вдовствующая императрица не взяла чашку, вместо этого она схватила его за руку, и из ее глаз брызнули слезы.
— Яо-эр, это матушка виновата перед тобой. Скажи, держишь ли ты на меня обиду все эти годы?
— Матушка, что за слова вы говорите. Добро, что вы сделали для сына, он будет помнить до конца своих дней, с чего бы ему обижаться на вас? — Цзяло Яо слабо улыбнулся, и улыбка эта отдавала горечью и странностью.
Вдовствующая императрица зарыдала:
— Нет, нет... Мне осталось жить совсем недолго, и все эти годы я обделяла тебя вниманием. Я лишь молю небо дожить до дня, когда ты возьмешь жену и родишь детей, чтобы искупить ошибки, которые я совершила в прошлом. Яо-эр, на самом деле...
— Матушка, вы устали. Поговорим об этом в другой раз. Сын никогда на вас не сердился, не забивайте себе голову лишним. — Цзяло Яо внезапно холодно перебил ее и, несмотря на протесты, позвал служанок, отдав приказ: — Позовите лекаря. И хорошенько позаботьтесь о Вдовствующей императрице.
— Яо-эр... — Вдовствующая императрица все еще цеплялась за его руку, а ее некогда прекрасные, кроткие глаза были переполнены болью.
Цзяло Яо медленно высвободил руку и тихо произвел:
— Матушка, отдохните как следует. Сын навестит вас в другой день.
Обессиленная Вдовствующая императрица упала на постель, слезы медленно катились по ее щекам, пока она молча смотрела, как ребенок, которого она вырастила с пеленок, уходит, не оглядываясь.
Снежные хлопья за воротами главного зала падали густо, словно гусиный пух, образуя перед ступеньками толстый белый ковер.
Цзяло Яо плотнее запахнул теплое зимнее пальто и позволил слуге катить его к ожидавшей у входа карете.
Снежинки мелькали перед глазами, и ему на мгновение показалось, будто он видит себя двадцатилетней давности, бегающим и резвящимся вместе с Первым старшим братом в заснеженном заднем саду.
Тогда он случайно поскользнулся и со всего маху шмякнулся на землю задом. Старший брат подбежал поддержать его, спрашивая, больно ли. Зимняя одежда была толстой, и ему совсем не было больно; воспользовавшись тем, что старший брат тянет его за руку, он изо всех сил дернул, уронив брата на снег, а сам с заливистым смехом вскочил на ноги и побежал вперед, крича:
— Я первый! Сегодня я первый!
Это была игра, в которую они со старшим братом часто играли в детстве, соревнуясь, кто быстрее вернется во Дворец Циннин после уроков. Тот, кто прибегал первым, получал право первым выпить сладкий суп из османтуса и молока, приготовленный лично наложницей Сянь.
В тот день он победил. Старший брат бежал следом за ним, с ног до головы усыпанный снегом.
Однако в тот же самый день, выпив горячий молочный суп с османтусом, который лично преподнесла наложница Сянь, он лишился ног...
За столько лет он давно перестал быть тем наивным третьим принцем, что ничего не смыслил в жизни. Некоторые вещи, пожалуй, можно было и не произносить вслух никогда.
Он верил, что благородная наложница Сянь все же любила его. Иначе тогда он лишился бы не только ног, но и самой жизни.
Уголки губ Цзяло Яо дрогнули, изогнувшись в странной, полухолодной, полунасмешливой улыбке.
Он понимал благородную наложницу Сянь. В конце концов, Первый старший брат был ее родным сыном. В то время чистая литературная фракция, поддерживавшая его, и партии наложницы Сянь и наложницы Чэнь, поддерживавшие Старшего и Четвертого принцев, ожесточенно спорили между собой — это был самый разгар внутренней борьбы.
И хотя наложницу Сянь тогда разжаловали из-за инцидента с его отравлением, это позволило ей и ее сыну полностью оградить себя от борьбы за престол. Самое же удивительное заключалось в том, что никто в итоге даже не заподозрил, будто отравление и правда дело ее рук. Сам император Ци Вэнь свято верил в ее невиновность.
Человек, десятилетиями барахтавшийся в этом гареме, видел столько невероятных интриг всех мастей, где истина сплеталась с ложью, а явное оказывалось обманом — как тут отыскать правду?
Потери ног и пожизненного лишения шансов на престол для Цзяло Яо было более чем достаточно. Дальновидность благородной наложницы Сянь заключалась в ее умении терпеть. И факты доказали, что ее терпение окупилось сторицей: Четвертый принц, сначала возведенный в наследники, был впоследствии свергнут, и в конце концов именно Первый старший брат Цзяло Янь взошел на престол.
Цзяло Яо не то чтобы совсем не подозревал благородную наложницу Сянь. Но в глубине души эта женщина оставалась для него еще одной материнской фигурой. Как бы то ни было, она баловала его и брала на руки в детстве, и этой крупицы нежности было достаточно, чтобы он помнил о ней всю жизнь.
Поэтому он запрятал подозрения глубоко в сердце, а всю свою ненависть выплеснул на наложницу Чэнь. Он помог Первому старшему брату взойти на трон, помог укротить смуту и укрепить основы государства. Он делал всё, что подобает делать младшему брату императора, лишь потому, что это был его единственный выбор и его последние оставшиеся в сердце кровные узы.
Но Старший брат... почему на смертном одре ты вдруг решил покаяться мне во всем? Твое освобождение от мук — это всего лишь еще одна цепь, наброшенная на меня?
Цзяло Яо тихо усмехнулся, поднимая глаза к свинцовому небу, на падающие тяжелым занавесом хлопья снега, и вдруг почувствовал озноб.
— Князь, возвращаемся в поместье? — Цзы Хэ помог ему забраться в карету и почтительно спросил.
— Возвращаемся.
Цзяло Яо поплотнее укутал ноги меховым пледом.
При мысли о сияющей, солнечной улыбке Бай Цинтуна он еще никогда так остро, до боли в груди, не жаждал вернуться обратно.
Приближался Новый год, и в поместье Князя, и при дворе царила праздничная атмосфера, а простые люди в каждом доме хлопотали по хозяйству, наводя порядок и встречая наступающий праздник.
Бай Цинтун в эти дни тоже крутился вместе со всеми. Заметив, что парень уже повзрослел и стал гораздо рассудительнее прежнего, управляющий Гао решил доверить ему кое-какие мелкие и средние дела по поместью. К его удивлению, Бай Цинтун действительно заставил взглянуть на себя по-новому. Несмотря на юный возраст и малый опыт, он действовал четко и методично, со здравой головой, и и впрямь сильно помог управляющему Гао.
— Князь, вы не голодны? Я принес вам миску яичного супа. — Бай Цинтун вошел в кабинет, аккуратно нея в руках пиалу.
Цзяло Яо уже давно отдал распоряжение, что тому разрешено входить и выходить из кабинета без доклада. Заметив его появление, он отложил кисть.
Бай Цинтун был облачен в белые шелковые одежды, его лицо сияло чистотой, а весь вид излучал кипучую энергию.
— Попробуй! — Он поставил яичный суп перед Цзяло Яо и с ожиданием уставился на него.
Цзяло Яо изогнул губы в улыбке:
— С каких это пор ты лично носишь мне еду?
Бай Цинтун с ухмылкой произнес:
— Сначала попробуй.
Цзяло Яо бросил взгляд на яичный суп: его внешний вид был несколько странноватым, из-за чего князь окинул парня удивленным взглядом, но ничего не сказал и, опустив голову, принялся за еду.
Еле дождавшись, пока тот доест, Бай Цинтун нетерпеливо спросил:
— Ну как на вкус?
Цзяло Яо неторопливо извлек из пазухи платок, тщательно вытер рот, а затем промокнул руки.
Бай Цинтун едва не потерял терпение от этих медленных движений, но все же кротко ждал.
Наконец, закончив со всеми приготовлениями, Цзяло Яо неторопливо произнес:
— Неплохо.
— Ха-ха-ха, это я сам приготовил, не ожидал ведь? — Бай Цинтун победоносно задрал нос, требуя похвалы.
В последние дни он вместе с управляющим Гао проверял счета и учился распоряжаться делами поместья. Услышав, как главный повар кухни тщательно отбирает овощи и продукты для блюд, парень лично заглянул туда из любопытства. Кто же знал, что у него внезапно проснется странный интерес к кулинарии? Выкроив за последние пару дней свободную минутку, он не удержался и побежал на кухню к главному повару перенять пару трюков.
Цзяло Яо догадывался, что с этим яичным супом наверняка что-то не так, но никак не ожидал, что парень приготовил его сам. Он невольно удивился:
— Сам приготовил?
— Вкусно же? У меня определенно есть талант. — Бай Цинтун покачал головой и с лучезарной улыбкой заключил: — Похоже, если из меня не выйдет солдата, я вполне могу пойти в повара.
Цзяло Яо рассмеялся:
— И военная служба, и кулинария — ремесла низшие, брось ты эти мысли.
— Что? Почему это? — изумился Бай Цинтун.
Цзяло Яо пояснил:
— Быть военным и быть обычным солдатом — это разные вещи. Тяжелее всего в армии приходится рядовым воинам, именно им выпадать первыми бросаться в гущу сражения и прорывать вражеский строй. Но твое положение совсем другое. Тебе предстоит быть не просто солдатом, тебе нужно стать военачальником. Что же касается кулинарии... — Он улыбнулся. — Это занятие для слуг, с чего тебе думать о таком?
Бай Цинтун умолк.
Заметив, что парень вроде бы расстроился, а вспомнив, как тот старательно стряпал этот суп, Цзяло Яо подумал, что его слова, пожалуй, прозвучали неуместно, и поспешно добавил:
— Это ты впервые в жизни приготовил?
Бай Цинтун хмуро кивнул.
Глаза Цзяло Яо засияли:
— И самый первый порцию принес отведать мне?
Бай Цинтун снова кивнул.
Исполнившись глубокой радости, Цзяло Яо удержался от порыва и крепко сжал его руку:
— Очень вкусно. В будущем... — В будущем будешь готовить мне еще, договорились?
Однако, не успел он договорить, как Бай Цинтун выдернул руку и тихо произнес:
— Больше я готовить не буду, князь может не переживать. — С этими словами он подхватил пустую пиалу и, опустив голову, добавил: — Я пойду, не буду мешать князю.
Цзяло Яо проводил взглядом поникшего парня, выходящего из кабинета, и, не понимая, что с тем творится, решил за ужином как следует того ублажить.
В представлении Цзяло Яо кулинария, возможно, и могла сойти за хобби, но работать поваром всё же было низким ремеслом, недостойным знатного человека, и уж точно не вязалось с высоким положением ни его самого, ни Бай Цинтуна, а потому князь не придал этому значения.
Понурив голову, Бай Цинтун вышел из кабинета и, глядя на пустую пиалу в руках, вдруг почувствовал, как на душе скребут кошки.
— Жуй, настанет день, и я взлечу на свободе, отбросив все это, да так, чтобы никто меня не отыскал! Ха-ха!
— И что же ты тогда станешь делать?
— Пойду учиться живописи, ну или в повара подамся. Ха-ха, как думаешь, что лучше?
— ...Тун, помнится, ты же вроде страдаешь дальтонизмом...
— Гад! Чего ты вечно сыплеешь соль на рану!
— ...Прости, виноват! В знак извинения первое блюдо, что ты приготовишь, я обязательно попробую самым первым!
— Хе-хе, то-то же! Эй, Жуй, уговор дороже денег! Смотри потом не отказывайся от своих слов!
— Ни за что не откажусь! Только... необязательно было так ехидно ухмыляться...
В памяти словно пронесся чей-то диалог. Но с кем он это говорил? Почему он не мог вспомнить?
Кто, черт побери, этот человек по имени Жуй?
Это не Цзяло Яо! Это не Цзяло Яо!
Мучимый головной болью, Бай Цинтун схватился за голову и медленно свернулся калачиком, присев на корточки под свесом крыши.
Он-то думал, что этот человек рядом, всегда был рядом с ним, он думал, что этот человек — Цзяло Яо, тот самый Князь Цзин, что приютил его с детских лет. Но нет! Нет же!
Тогда кто? Кто он такой? Почему я забыл его?
Раздираемый обрывками чужих воспоминаний, Бай Цинтун чувствовал себя потерянным. И он действительно больше ни разу не заглядывал на кухню.
Время шло, и наконец наступил конец года.
Поскольку после смотра войск этой армии предстояло отправиться прямиком к северным границам, масштабы мероприятия были грандиозными — общая численность составляла пятьдесят тысяч человек. Местом проведения церемонии была назначена Долина Фэнмин в окрестностях столицы. Это было не просто императорское охотничье угодье, но и полигон для тренировок и маневров гарнизона, стоявшего вокруг столицы.
Церемонию назначили на счастливый час двадцатого дня двенадцатой луны, поэтому Цзяло Яо заблаговременно, за день до события, привел Бай Цинтуна и остальных на базу в Долине Фэнмин. Временным дворцом, разумеется, служили покои самого императора, но Цзяло Яо, будучи Регентом, также остановился здесь, заняв Дворец Нинцюань.
Облаченный в форму стражника, Бай Цинтун всю дорогу следовал позади Гао Ху, обеспечивая безопасность Цзяло Яо.
По пути Цзяло Яо несколько раз тайком приоткрывал занавеску кареты и, любуясь тем, как Бай Цинтун с самым серьезным видом восседает в седле, в душе тихо улыбался.
Заметив это выражение лица, Цзы Хэ не удержался от смешка:
— Князь, если вы так переживаете, почему бы не позвать молодого господина Бай в карету охранять вас?
Цзяло Яо отпустил занавеску и легонько щелкнул слугу по лбу:
— Балуешься!
Цзы Хэ втянул голову в плечи и, сдерживая улыбку, произнес:
— Князь, вы вечно обращаетесь с молодым господином Бай как с ребенком. В эти дни он вел себя до крайности серьезно, даже главный управляющий Гао похвалил его за сноровку. Все эти стражнические премудрости он давно отточил вместе с Гао Ху, так что вам не о чем волноваться.
Цзяло Яо покачал головой и с улыбкой произнес:
— Ты ничего не понимаешь. — С этими словами он вновь не удержался от соблазна приоткрыть занавеску, разыскивая взглядом фигуру Бай Цинтуна.
На самом деле ему просто нравилось смотреть на сосредоточенное и серьезное лицо юноши, нравилась та бурлящая жизненная сила, что исходила от его молодого и красивого облика, особенно когда он статно восседал в седле.
Хотя в прошлом тот тяжело упал с лошади, казалось, это совершенно не отразилось на нем: спина прямая, руки уверенно держат поводья, длинные, крепкие ноги сжимают конские бока, а тело грациозно и непринужденно следует волнообразным движениям скачущего животного.
Слегка прищурившись, Цзяло Яо зачарованно наблюдал за ним, едва не забыв о присутствии Цзы Хэ.
Добравшись до временного дворца в Долине Фэнмин, Цзы Хэ выкатил Цзяло Яо из кареты. Бай Цинтун и Гао Ху последовали за ним, проходя во Дворец Нинцюань.
Бай Цинтун впервые ступил на территорию императорской резиденции, и было бы глупо отрицать, что ему любопытно. Он озирался по сторонам: дворец, бесспорно, оправдывал звание императорского — пусть его кровли были чуть выше, а архитектурные линии шире, чем в поместье Князя, ощущения разительно отличались. Всё вокруг поднималось на ступень выше, являя взору всю полноту императорского величия и благородства.
Внутри залов вовсю курился успокаивающий дворцовый благовонный дымок, убранство было чистым, сдержанным и элегантным, обеспечивая отличную вентиляцию и освещение. Не успел Цзяло Яо толком устроиться после входа в залу, как явился евнух с докладом: прибыл император.
Нефритовый паланкин маленького императора прибыл на час раньше их. По идее, это Цзяло Яо следовало нанести ему визит, но император не стал ждать: услышав, что прибыл дядя, он на всех парах примчался сам.
Цзяло Яо Юй с величественным видом шагнул во Дворец Нинцюань и, с первого же взгляда заметив сидевшего там дядю, радостно бросился к нему.
— Дядя!
— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество. — Из-за проблем с ногами Цзяло Яо лишь воздал должное сидя в инвалидном кресле.
— Дядя, полно вам любезничать. — Стоило молодому императору покинуть дворец, как он сразу расцвел, а мысль о том, что в ближайшие дни здесь пройдут церемонии и ему не придется выслушивать нудные поучения стариков, делала его поистине счастливым. — Дядя, я знаю, что вы больше всего любите этот Дворец Нинцюань, поэтому велел оставить здесь всё в точности как прежде, специально для вас.
— Благодарю Ваше Величество. — Цзяло Яо слабо улыбнулся. Он действительно не бывал здесь уже года три-четыре. Во-первых, он не охотился, а во-вторых, чтобы избежать подозрений, он не участвовал в военных маневрах столичного гарнизона, которые проводились здесь со времен императора Цзи Вэя, основателя династии.
Со времен Нового года Цзяло Яо не видел Цзяло Яо Юя уже больше полумесяца, поэтому сейчас был невероятно рад его видеть. Усевшись рядом с ним, император затараторил:
— Этот смотр войск — первый с момента моего восшествия на трон, и признаюсь честно, я немного волнуюсь. Но с дядей рядом мне сразу стало спокойно.
— Вашему Величеству не о чем беспокоиться. Офицеры Министерства ритуалов уже всё подготовили, вам нужно лишь следовать заведенному порядку.
— Дядя может не сомневаться, те правила я выучил наизусть еще давным-давно.
— Ваше Величество одарен от природы и обладает феноменальной памятью, разумеется, никаких проблем не возникнет.
— Хе-хе, дядя слишком хвалит меня, слишком хвалит.
Бай Цинтун стоял у них за спиной и, прислушиваясь к диалогу маленького императора и Цзяло Яо, думал, что этот молодой император и впрямь слишком разговорчив. В нем совершенно не чувствовалось императорского величия, скорее уж он напоминал сопливого пацана, отученного от груди.
Проболтав с Цзяло Яо добрую половину часа ни о чем, маленький император даже вознамерился остаться на ужин. Бай Цинтун к тому моменту уже успел отстоять ноги, к счастью, Цзяло Яо вежливо отклонил предложение правителя, велев тому отправляться отдыхать перед завтрашней утренней церемонией, и только тогда юный император с явным разочарованием удалился.
Ужин выдался предельно скромным и постным. Перед ритуалом возбранялось есть мясо, к тому же полагалось соблюдать пост, очищаясь воскурениями и омовениями — Бай Цинтун во всех этих тонкостях не разбирался и просто ел пресную пищу вместе с Цзяло Яо, отчего во рту стоял какой-то безвкусный привкус.
Цзяло Яо утешил его:
— На эти несколько дней в долине придется отказаться от мяса, потерпи немного, наверстаешь, когда вернемся.
— Ты меня совсем за ребенка держишь. Растительная пища полезна для здоровья, к тому же в ней куча витаминов, чистая польза для организма.
Цзяло Яо удивился:
— А что такое витамины?
— Это... — Бай Цинтун внезапно потерял дар речи.
Что такое витамины? А-а-а, что это вообще такое?
Ломая голову и скребя затылок добрую половину минуты, он так и не смог вспомнить, с чего вдруг вылетел этот термин, и сам почувствовал себя в некотором замешательстве.
Заметив его гримасы, Цзяло Яо не стал придавать этому особого значения, постучал палочками по его пиале и с улыбкой произнес:
— Не можешь вспомнить — и ладно, ешь давай, сегодня надо лечь пораньше.
— Ага.
Бай Цинтун угукнул и уткнулся в тарелку, продолжая про себя размышлять над тем, что он только что ляпнул.
Какая же это всё-таки штука — эти витамины? Почему же он никак не мог вспомнить?
Эх, да ну их, в любом случае вещь полезная, надо будет как следует налечь на них.
Ночью Бай Цинтун спал в боковом зале, а не в помещениях для прислуги вместе с Гао Ху и остальными стражниками.
После целого дня верховой езды он безумно устал, а кожа на внутренней стороне бедер была стерта до жгучей боли, так что, едва добравшись до постели, он сразу же провалился в сон. Не успел он толком выспаться, как едва миновал час мао, Цзы Мо вытащил его из кровати.
— Так рано... — протирая глаза, пробормотал он, чувствуя, что еще толком не проснулся. На улице стояла кромешная тьма, от одного взгляда на которую клонило в сон.
— Уже не рано, князь встал на целый час раньше вас, он уже умылся и переоделся. Торжественная церемония начнется в назначенный час, времени в обрез, вставайте скорее, молодой господин.
Бай Цинтун поспешно соскочил с постели, умылся теплой водой, позволил Цзы Мо облачить себя в стражические доспехи и поспешно выбежал наружу.
Цзяло Яо уже распорядился, чтобы во всем тот следовал за Гао Ху. Гао Ху, разумеется, не смел оплошать и велел парню неотлучно находиться при персоне Регента.
Благодаря тому, что ноги Цзяло Яо были неисправны и он нуждался в инвалидной коляске для любого перемещения, требуя постоянного присутствия двоих людей рядом, Бай Цинтун вместе с Цзы Хэ получил возможность неотступно следовать за спиной Цзяло Яо, вблизи наблюдая за всем ходом церемонии смотра войск.
Прелюдия к смотру войск показалась Бай Цинтуну скучной, затянутой и мучительной.
Все эти громоздкие правила и бесконечные ритуалы жертвоприношений едва не свели его с ума. К тому же вид того, как Цзяло Яо раз за разом поднимается с инвалидного кресла и вместе со свитой императора и чиновников кланяется Небу и Земле в этот леденящий душу холод, вызывал в нем странное чувство жалости.
Он бы не переживал так, будь Цзяло Яо обычным здоровым человеком — в конце концов, все вокруг делали то же самое, и император не был исключением. Но хрупкое телосложение Цзяло Яо, его увечье и неподвижность ног делали каждое поднятие и оседание на кресло поистине тяжелым испытанием, на которое у любого человека с капелькой сострадания сжималось бы сердце.
Впрочем, поделать Бай Цинтун ничего не мог, оставаясь на посту и исполняя обязанности добросовестного стражника. Однако странным было другое: ноги Цзяло Яо сегодня выглядели как-то необычно. Под тяжелыми, торжественными одеждами его ноги словно были к чему-то привязаны или укутаны чем-то тяжелым и свинцовым; каждый раз, когда он помогал ему встать с кресла, это ощущалось по тяжести, да и сами ноги не казались такими же дряблыми и безвольными, как обычно.
Причину этого он узнал очень скоро.
Первая половина смотра войск и вправду была сухой и тоскливой, отличаясь мрачной торжественностью любого подобного ритуала. Зато вторая половина представляла собой чистейшее боевое крейсерование, чья грандиозная мощь потрясла душу Бай Цинтуна до глубины.
http://bllate.org/book/24567/2883090
Готово:
