— Мянь-мэй, ты хочешь сказать… — Му Вэнь на мгновение замолчал, глядя на свою сестру, чей нрав никогда не отличался мягкостью.
— Я хочу сказать, что чёрная кошка, которая вчера нас куда-то заманила, — совсем не та, что принадлежит мне, — Му Мянь тяжело вздохнула и нахмурилась. — Третий брат, ты снова затеваешь какие-то интриги с матушкой?
— Что ты имеешь в виду? — Конечно, он прекрасно понимал суть происходящего, но решил прикинуться простаком. — Разве сестра не знает, каков твой третий брат?
— Целыми днями только и делаешь, что плетешь невесть что.
— Твой брат всего лишь изредка обсуждает с матушкой дворцовые дела, чтобы скоротать время. Четвертая сестренка, о чем ты только думаешь?
— Подлый лицемер, из-за тебя и мне пришлось сидеть под домашним арестом, а ты еще и оправдываешься, — Му Мянь бросила на Му Вэня презрительный взгляд и наградила его тумаком. Му Вэнь вскрикнул от боли и подпрыгнул, больше не осмеливаясь пререкаться.
— Целый год без участия в государственных делах, но наши замыслы всё же принесли плоды, — Янь Хуэйцзюнь сияла, и даже её походка стала легкой и пружинистой.
— Просто приближается буря, это слишком заметно, — Хун Цзысюань передала Янь Хуэйцзюнь бамбуковые свитки. — Прошу вас, госпожа, всё взвесить.
Наблюдая издалека, как Хун Цзысюань кланяется и удаляется, Му Вэнь с любопытством подошел ближе:
— Матушка, какая красивая девушка. Что написано в свитках?
Янь Хуэйцзюнь не ответила прямо, лишь посмотрела на бумаги, и её улыбка постепенно угасла:
— Первый этап плана завершен, пора переходить ко второму.
Му Вэнь дочитал письмо, а затем схватил ледяную воду и вылил её себе на голову:
— Если это поможет достичь цели, то какая разница, какими средствами? Пусть даже придется прибегнуть к самопожертвованию!
— Скоро день рождения твоего отца-императора. Я составила список подарков, — Янь Хуэйцзюнь взялась за кисть. — Выбери нескольких служанок, пусть готовятся.
— Ох… — Му Мянь потеряла дар речи. Её матушка и старший брат просто… У неё не было права спорить. В сердце она думала лишь о Ка Ху, и ради того, чтобы они могли снова встретиться, она готова была стерпеть что угодно.
Как только список подарков был готов, Третий надзиратель Му Бэньшань поспешно вошел в покои:
— Госпожа, вы оказались правы. Хотя Читяньский ван формально и прижал императрицу, сразу после этого он отправился во Дворец Феникса.
***
— Я не стану это есть! Убирайтесь! Все вон! — Огненная Императрица сметала всё со стола. Служанки и евнухи попадали на колени, не смея издать ни звука.
Вошел Читяньский ван и увидел, как Леке и Гуан Цзымин отдают почести.
— У императрицы характер ничуть не изменился. Вы все свободны, я побуду здесь.
— Леке, тебе нужно усерднее совершенствовать свои способности, не заставляй отца разочаровываться снова, хорошо? — Он посмотрел на опустившего голову Леке и мгновенно вспыхнул гневом. — Подними голову! Ты наследный принц, будущий правитель!
Гуан Цзымин, видя, что Леке всё еще дуется и не понимает серьезности момента, бросил ему предостерегающий взгляд. Леке приподнял голову и, крайне неохотно отдав поклон, удалился.
— Ваше Высочество, так ничего не выйдет… — Правый наставник покачал головой.
— Они все смотрят на меня свысока, наставник, вы ведь сами видите, я такой, какой есть, — Леке всхлипнул, не в силах сдержать эмоций. — Таков мой уровень культивации. Неужели отец правда собирается передать страну такому, как я?
— Ваше Высочество, хотите послушать историю? — Гуан Цзымин стал серьезен. — Историю о вашей матушке.
Леке замер, его дыхание выровнялось. Неужели у императрицы есть тайна, о которой он не знает?
— Знаете ли вы, Ваше Высочество, почему Огненную Императрицу называют Огненным Фениксом?
— Это я знаю. Говорят, при рождении она была на грани смерти. Мои бабушка и дедушка верили в легенду о ста птицах, склоняющихся перед фениксом, особенно в то, что феникс может возродиться из пепла. Поэтому её и назвали Огненным Фениксом.
— Вы правы, Ваше Высочество, но это лишь одна причина. Впрочем, и её достаточно, — Гуан Цзымин посмотрел на заходящее солнце. — Солнце садится и восходит, луна скрывается и вновь появляется. Почему бы вам не поучиться у огненного феникса: отбросить прошлое и возродиться?
— Я… Наставник… Это…
— Считайте, что прежний вы уже умерли, — Гуан Цзымин посмотрел на колеблющегося Леке и медленно отошел. — Ваше Высочество еще молоды, вы всё поймете.
— Эй? Что это вообще значит? — Леке, терзаемый сомнениями, стоял на месте и бормотал себе под нос: — Легко сказать, но как это сделать?!
***
Вспоминая этого непутевого сына, Читяньский ван сразу лишился хорошего настроения.
Войдя в покои, он увидел, что Огненная Императрица всё еще крушит вещи. Он решил последовать её примеру, и с каждым ударом шум становился всё громче. Ху Ган жестом приказал слугам отойти подальше.
Увидев, что Читяньский ван повторяет её действия, Огненная Императрица слабо улыбнулась:
— Владыка целой страны! Какая нелепость!
— Что ты творишь? — Читяньский ван крепко обнял её. Огненная Императрица попыталась вырваться: — Вы задушите меня, Владыка!
— Всё еще злишься? — в глазах Читяньского вана мелькнула насмешка.
— Нет, я не злюсь. Разве я могу так часто сердиться? — Огненная Императрица помрачнела, лицо её стало чернее грозовой тучи. — Вы — правитель, если вам нужна любимая наложница, достаточно одного указа. А я что? Я никто.
Читяньский ван отпустил её и выпрямился:
— Неужели ты сомневаешься, есть ли ты в моем сердце все эти годы? Какой статус у императрицы? Ты — мать страны, кто посмеет бросить тебе вызов!
— Хм! Звучит красиво, но этот титул мне больше не нужен! — Огненная Императрица наконец не выдержала и разрыдалась. Читяньский ван обнял её, утешая: — Ты обижена, но неужели ты думаешь, что я ничего не знаю? За эти годы ты нажила себе слишком много врагов, а род Янь перетягивает людей на свою сторону. Даже Хун Ваньсюй, ветеран трех правлений, на их стороне, а чиновники из рода Хун заполонили двор. Я был бессилен, пришлось делать вид, что я отдаляю тебя, чтобы защитить.
Огненная Императрица прижалась к нему. Услышав это объяснение, она почувствовала облегчение. Ситуация была нестабильной, она всегда шла напролом, забывая о людях вокруг, и её собственная алчность обернулась против неё. Леке хоть и был наследным принцем, но властью не обладал, даже Гуан Цзымин не мог его ничему научить, а её полномочия день ото дня таяли. Она лишь бесконечно устраняла противников, но на их месте появлялись новые.
После ухода Читяньского вана, императрица тут же отправила служанку Сяо Хун убить Ли Гуана. Она не могла смириться с этим унижением:
— Возьми этот жетон. Живых не оставлять.
— Слушаюсь, госпожа, — Сяо Хун поклонилась и приняла жетон обеими руками.
— Мерзкий щенок, как смел он клеветать на меня… — Огненная Императрица знала, что список тех, кого нужно устранить, слишком велик, но она должна была держаться. — Ступай.
Сяо Хун вышла и прикрыла за собой дверь. Ей показалось, что мимо мелькнула знакомая фигура, но, всмотревшись, она никого не увидела: «Наверное, почудилось».
Она решила приставить к дверям еще несколько служанок: безопасность императрицы важнее всего, и такой промах она допустить не могла.
***
С тех пор как Левый Князь Цин Хун Ваньсюй вернулся, в его поместье стало гораздо оживленнее из-за постоянных визитов чиновников.
Старый наставник, как обычно, не выходил из дома: если кто-то приходил, он притворялся больным, а если никого не было — пил чай и кормил карпов в пруду.
— Отец, снова пришли гости, — доложил Хун Цзысюань. — Говорят, прибыли из пограничья, представляются гостями Канцлера.
— Не принимать, не принимать. Скажи, что старик спит, болен и не может принимать чужаков, — Хун Ваньсюй взял книгу по стратегии. — С Янь Хуэйцзюнь всё решено, Читяньский ван уже начал ей не доверять.
— Отец, этот малец непрост, может, лучше встретиться? Мы открыты, чего нам его бояться? — высказал мнение Цзысюань.
— Тот, кто пришел сегодня, может и не быть гостем Канцлера, возможно, его статус выше. Во-первых, мы его не знаем, во-вторых — в этой игре шаг в сторону может стоить всего. Наш род Хун — опора Государства Читянь, я не могу допустить, чтобы всё рухнуло из-за меня, — Хун Ваньсюй прищурился и погладил бороду.
— Отец осторожен. Раз не удалось встретиться сегодня, он придет завтра. Я сама проверю его.
— Как зовут этого человека? — Хун Ваньсюй оживился.
— Вэй Цзычэн. Вы слышали о таком?
— Мало ли пограничников, разве я могу знать всех?
Не успел Вэй Цзычэн подождать и мгновения, как вышла служанка:
— Господин, мой хозяин тяжело болен, сегодня он не сможет вас принять.
— Беспокою вас. Тогда я приду в другой раз, — Вэй Цзычэн поклонился и ушел. Он был готов к тому, что не попадет на прием к ветерану трех правлений, чье слово весит так много. Он всё же был не Канцлером, а всего лишь гостем.
***
Му Гуй и Му Чжэнь, узнав правду о своем происхождении, поняли, что их отец совсем не похож на Му Жэньсиня. Слухи оказались правдой, и хотя они пытались убедить себя не верить в них, факты были неоспоримы. Чего они не знали, так это того, что Те Ган появился не потому, что больше не мог скрываться, а потому, что его спас человек из окружения Янь Хуэйцзюнь. Чтобы уберечь детей от сплетен, он был готов умереть.
— То, что должно было быть известно, стало известно, — вернувшись домой, Левый Князь Цин увидел, как дети сидят в беседке, не скрывая печали. — Я должен был рассказать вам обо всем раньше, но думал, что вы еще малы. Ждал, пока подрастете, и так год за годом…
Пока Левый Князь Цин говорил, из глаз Му Чжэнь потекли слезы, а Му Гуй сидел неподвижно.
— Видя, что вы выросли, я всё гадал, как вам сказать? — Левый Князь Цин тяжело вздохнул, увидев их реакцию. — На самом деле, эта тайна годами колола мне сердце, как игла.
Му Гуй поднялся, сорвал лист лотоса и начал теребить его.
— Как вы уже слышали, ваш родной отец — Те Ган, я лишь ваш приемный отец. Теперь, когда Те Ган понес наказание, вы должны навестить свою мать. Она не виновата перед вами.
— Отец, не говорите больше… — Му Чжэнь, всхлипывая, вскочила и выбежала в слезах. — Какой он отец? Вы всегда будете нашим настоящим отцом!
Му Гуй бросил разорванный лист и поднялся:
— Отец, не волнуйтесь, Му Чжэнь просто не может сразу принять это. Она чувствует то же, что и я: хоть вы нам и не родной отец, вы для нас больше, чем родной.
Бог Ножей на мгновение замолчал, а затем обнял Му Гуя:
— Хорошие дети.
***
— Матушка, я пришел к вам в последний раз. — Му Жэньсинь, как обычно, спустил ведро с едой в холодный дворец.
— Успокойся, будут еще возможности. Я не верю, что у твоего отца сердце из железа, — хотя они проводили вместе совсем немного времени, материнское сердце было тронуто.
— Матушка, в последнее время ходят слухи… — Му Жэньсинь не успел договорить, как из глубины дворца раздался шум, доносившийся со стороны Западной комнаты.
Ван Маньсинь махнула рукой:
— Ступай, не беспокойся обо мне. Пока ты в безопасности, я счастлива, даже если буду заперта здесь вечно.
Му Жэньсинь с любопытством попрощался с матерью и направился к Западной комнате.
— Братец Жэньсинь!
— Старший… нет, господин, что вы скажете? — Му Жэньсинь обернулся на голос. Перед ним возник Злой Владыка Гучэнь. — После восьми поглощений душ я восстановил малую часть сил.
Жэньсинь всё еще смотрел в сторону Западной комнаты, не отвечая.
— В Западной комнате сегодня шумно, пришел ваш Читяньский ван, так что охрана в других местах ослабла. Мне пора уходить, но мне нужна твоя помощь.
— Вы хотите уйти? А как же красавица из Западной комнаты? — услышав рассказ Злого Владыки, Жэньсинь тоже загорелся желанием увидеть женщину, которую считают прекраснейшей даже сильные мира сего.
— Эта женщина необычайна. У неё много поклонников: Читяньский ван, ван Мэнъин, Бог Мечей. Еще успеешь увидеть.
— Что мне нужно сделать?
— Я превращусь в дух и затаюсь в твоей одежде. Тебе нужно лишь обмануть взоры Бога Зонтов и Бога Ножей.
Жэньсинь согласился ради долгосрочной цели — он хотел стать сильнее.
Вдруг Злой Владыка Гучэнь почувствовал неладное и мгновенно исчез, оставив Жэньсиня в недоумении.
В ту же секунду мимо промелькнул взгляд, и Му Жэньсинь поднял голову. Перед ним уже стоял Бог Зонтов Ли Ишань.
— Это вы… господин Жэньсинь.
— Приветствую Великого генерала, — Жэньсинь заметно нервничал. — Что привело вас сюда?
— Я прибыл вместе с Владыкой, чтобы увидеть принцессу в Западной комнате. Случайно заметил здесь странную ауру и, заботясь о безопасности Владыки, пошел по следу, но след простыл. Ты что-то видел?
— Нет… ничего не видел, — ладони Жэньсиня вспотели, он боялся выдать себя.
Бог Зонтов уже хотел использовать технику зонта, как вдруг из тени вырвался Человек в Чёрном.
— Что за существо? — Ли Ишань раскрыл свой железный зонт, который начал стремительно вращаться.
— Существо? — Человек в Чёрном сфокусировал взгляд, и его давление ничуть не уступало силе Бога Зонтов.
Глаза Бога!
Бум! Бум! Бум!
— Слишком быстро… — Ли Ишань, используя зонт как щит, был вынужден обороняться. — Кто ты такой? Какими странными силами ты обладаешь и зачем пробрался в холодный дворец Тяньчэна?
— Великий Бог Зонтов, а ты слаб, — Человек в Чёрном отряхнул пыль и нанес удар ладонью, которая увеличилась в размерах под давлением ци.
Бам! Бам! Бам!
Ли Ишань отразил атаку зонтом. Стало ясно, что противник не использует всю силу. Как только он закрыл зонт, Человек в Чёрном исчез.
Если это враг, то даже с его коронным приемом ему вряд ли удастся победить без помощи Бога Ножей. Но если не враг, то зачем он здесь? Неужели он тайно защищает принцессу Таохуа?
Пока они сражались, Му Жэньсинь давно скрылся: при его уровне силы он мог превратиться в пепел от одного дыхания этих двоих.
***
— Какое прекрасное место, птицы поют, цветы цветут, — Читяньский ван, обмахиваясь веером, оглядывался вокруг. — Хотя это холодный дворец, он выглядит как райский сад.
Ху Ган поддакнул:
— Достойно легендарной духовной девы.
— Жаль, столько лет владею этой женщиной, а сердца её так и не обрел.
— Я всё гадала, кто разогнал моих птиц, а это Читяньский ван, — Юй Линьянь вышла и поклонилась. — Сколько лет прошло, что вы решили заглянуть ко мне?
— Двадцать с лишним лет. С того самого дня, как Мэн Юлун забрал вашу дочь, я здесь почти не бывал. Судя по всему, здесь вас не обижают.
— Чего вы боитесь, Читяньский ван? Я здесь, в вашем государстве, вы — правитель страны, чего вы не можете получить? — Юй Линьянь налила чай и протянула ему. — А Мэн Юлун… если бы он осмелился, то за эти десять лет уже давно бы объявился.
— Я никого не боюсь, кроме вашей внезапной кинжальной атаки и магии исчезновения, — Читяньский ван погладил живот, вспоминая удар кинжалом, который нанесла ему Юй Линьянь много лет назад. Именно поэтому он и не приходил. Она была слишком дикой, её сердце нелегко покорить. Она не была простой смертной, она принадлежала к Клану Цветов, была дочерью Старейшины Таохуа, владыки Пика Божественного Льва. Если бы не узы Лунного Шрама, её вряд ли удалось бы столько лет удерживать здесь.
«Тень следует за цветком персика, человек уходит — тени след простыл».
— Принцесса шутит. Ван Мэнъин сейчас неспокоен, на границах моего государства уже много погибших, — Читяньский ван покачал головой. — Мои воеводы всё еще стоят в противостоянии.
— И это причина, по которой вы меня навестили?
— Нет… нет, — не успел Читяньский ван договорить, как прилетел Бог Зонтов и что-то прошептал ему на ухо. Лицо Владыки исказилось от испуга, он засобирался уходить. — Это потому, что появился ваш отец, Старец Таохуа. Вы же знаете, тайные искусства и сокровища вашего Клана Цветов всегда были предметом зависти и вожделения…
— Что? Отец! — Юй Линьянь вздрогнула. — Вы хотите использовать меня как заложницу?
— Принцесса, вы слишком мнительны, я бы на это не пошел! — Читяньский ван поспешно удалился со своей свитой.
Третий надзиратель Му наклонился к его уху:
— После того как Му Жэньсинь попрощался с матерью, он покинул город. Му Гуй и Му Чжэнь всё же отправились в холодный дворец. Бог Ножей не появлялся уже несколько дней, говорят, расследует дело о резне в саду.
Читяньский ван приказал всем возвращаться:
— В последний день они всё же пришли. А ведь достаточно одного слова от их старшего брата, и я мог бы отпустить Ван Маньсинь. А этого человека в черном, о котором говорил Бог Зонтов, пусть разбирает Бог Ножей. Бог Зонтов занимает шестое место среди десяти великих мастеров, и если уж он признал в ком-то опасного врага, значит, всё не так просто!
***
— Брат Е Имин, вот вы где! Еле вас нашла, — Ли Шучжэнь принесла еду. — Как вы? Может, поедите вместе со мной?
— О! Жареная курица! Как вкусно пахнет! — Е Имин, увидев, как Шучжэнь разворачивает промасленную бумагу, помахал рукой, вдыхая аромат. Слюнки потекли еще до первого кусочка. — Ем! Конечно, ем, разве можно устоять?
Шучжэнь улыбнулась и оторвала куриную ножку, протягивая ему:
— Маленький прожорливый кот, это я специально для тебя принесла.
— Шучжэнь, ты такая добрая. Я и правда проголодался. Даже не знал, чего хочу, и не хотелось возвращаться в поместье Е.
— Проголодался, а сам тут сидишь и витаешь в облаках. Это всё из-за той девушки? — Шучжэнь подняла серебряную ложку, торчащую из его сумки. — Неудивительно, что ты столько дней не возвращаешься.
— Я… — щеки Е Имина покраснели, он перестал жевать.
— Что? Я угадала? — Шучжэнь почувствовала горечь, но вида не подала, всё так же улыбаясь. — Она настолько хороша?
— Не знаю, но я правда очень её люблю. Она уехала, и моё сердце полетело вслед за ней, — Е Имин замолчал, а потом продолжил есть.
— Эй, ешь медленнее, я не отнимаю, всё твоё, — Шучжэнь протянула ему ложку. — Это она оставила?
— Шучжэнь, ты меня смущаешь, — Е Имин глупо улыбнулся. — Да, это она оставила, когда готовила мне завтрак.
— Когда собираешься увидеться с ней снова?
— Думаю, после банкета в честь дня рождения отца, — на самом деле, Е Имин мечтал увидеть Цзылин сию же секунду. Он не знал, добралась ли она до дома, но на карете должно быть быстрее.
***
— Отец, я всё выяснил, — Хун Цзысюань передала бумаги Хун Ваньсюю. — Вэй Цзычэн вырос под присмотром лучшего друга его отца, Гуан Цзымина, в юности был учеником Канцлера У Цзюньхуэя. В двадцать лет… то есть пятнадцать лет назад, во время дворцового переворота, его отец погиб за страну, и он в ярости уехал на границы. А теперь его перевели обратно.
— Значит, он человек Канцлера и Гуан Цзымина.
— Не факт. Говорят, приказ о его переводе отдал сам Читяньский ван.
— Будь то Владыка, Канцлер или наставник, нам нужно быть осторожными. Если хочет прийти — пусть приходит.
— И еще: сегодня во дворце застрелили черную кошку. Принцесса Му Мянь ходила на опознание — это та самая кошка, которая вчера её заманила.
Хун Ваньсюй закрыл глаза. Хун Цзысюань поклонилась и вышла, приказав слугам готовить еду — ждали гостя.
***
— Мама…
— Мама…
Два голоса разных тонов позвали её.
Ван Маньсинь была на седьмом небе от счастья. Она знала, что дети не отреклись от неё. Хоть ждать пришлось долго, она не могла сдержать слез и крепко обняла их. Лишь Жэньсиня не было рядом, но и так она была счастлива.
На самом деле, вчера Му Чжэнь просила Му Даочжаня поговорить с Читяньским ваном, чтобы тот отпустил мать. Они хотели, чтобы мать была рядом, как у других детей. Бог Ножей ничего не ответил, и они пошли в холодный дворец сами, заодно рассказав Ван Маньсинь о судьбе Те Гана. Это был последний день — если не прийти сейчас, неизвестно, когда представится шанс. Только Ван Маньсинь постарела, и детям было больно смотреть на неё. Они были эгоистичны, не так рассудительны, как Жэньсинь, но им просто была нужна мать.
***
— Отец, гость у ворот, — Хун Цзысюань пошла встречать, а Хун Ваньсюй продолжил играть роль больного.
— Поместье наставника довольно большое, — Вэй Цзычэн оглядывался по сторонам.
— Господин, прошу сюда, ужин готов.
— Благодарю, — Вэй Цзычэн сел за стол. Хун Цзысюань подняла чашу: — Отец болен, так что я принимаю вас вместо него.
Вэй Цзычэн выпил и ответил вежливым жестом. Он ничего не обнаружил. Прийти под предлогом встречи с Канцлером к старому наставнику — даже если тот не болен, не подкопаешься. А ту кошку, что застрелили во дворце… в поместье наставника полно серых и желтых, найти улики будет непросто.
— Мисс, у вас крепкая голова…
— Господин, вы тоже не промах.
— Ха-ха-ха, отлично!
Поужинав, Вэй Цзычэн прошел в спальню наставника, а после визита вернулся во дворец с докладом для Читяньского вана.
— Госпожа, Сяо Хун скоро вернется, — Третий надзиратель передал письмо Огненной Императрице.
— Так быстро? — она развернула письмо.
Ли Гуан не успел доехать до границы, его убили, не дожидаясь её приказа.
Хорошо, что он мертв, но кто это сделал?
Читяньский ван в это время в одиночестве прятался в углу, чтобы никто не сообщил о его присутствии. Видя, что императрица немного успокоилась, он тихо удалился…
http://bllate.org/book/24589/2886889
Готово:
