Готовый перевод Caesar's Revolution / Революция Цезаря: Укрощение будущего императора: Глава 6

Ци Вэйлен видел гильотину лишь на картинках в учебниках истории. Когда-то это самое привычное в Средние века орудие смертной казни казалось в жизни Ци Вэйлена чем-то невероятно далёким. Но теперь оно во всей красе стояло прямо перед его глазами.

Прошла неделя со дня вынесения приговора Селине. Король Генри в конце концов предал папу римского ради своей возлюбленной Ульники, и в то туманное утро спустя семь дней он отдал приказ казнить Селину.

Когда Ци Вэйлен получил это известие, он как раз ел сыр. Западная еда казалась ему непривычной, поэтому ел он немного. Слуга быстрым шагом вошел в комнату и протянул ему записку с датой, и Ци Вэйлену хватило одного взгляда, чтобы понять, что она означает.

Генри приказал предать Селину смертной казни через три дня.

Ци Вэйлен разорвал записку на клочки и бросил их в свою чашку с супом. История шла своим чередом — так методично и упорно, словно нелепого превращения его самого в Норльсена никогда и не было.

Невольно поднеся руку к золотому ожерелью на собственной шее, Ци Вэйлен тихо прошептал:

— Да хранит тебя Господь, моя дорогая Селина.

Три дня спустя, ранним утром.

Епископ Амос в соответствии с обещанием вывез из замка не сомкнувшего глаз за всю ночь Ци Вэйлена. Лицо Амоса выглядело несколько более осунувшимся, чем во время суда, — похоже, заботы о Селине истощили и его.

— Мы сделали всё, что могли, — произнес Амос в карете, глядя на молчаливого Ци Вэйлена. — Но твой венценосный отец уже утратил человеческий облик... его ослепила ведьма.

— Да, — ответил Ци Вэйлен. Он не спал всю ночь, и хотя тело изнемогало от усталости, сна ни в одном глазу не было. Черты его лица унаследовали красоту Селины и благородство Генри, и, несмотря на юный возраст, в нем уже угадывалась особая аристократическая грация, которая сейчас делала его невероятно трогательным и вызывающим жалость.

Амос вздохнул, понимая, что сейчас любые слова бессмысленны, и тоже замолк.

Утренний Королевский город окутал густой туман. Он заволок всю столицу целиком, и сквозь оконное стекло кареты Ци Вэйлен не видел ничего, кроме наполнявших воздух влажных запахов.

Это был бы на редкость тихий день. Если бы сегодня не был днем казни Селины, он, пожалуй, всё еще валялся бы в постели, лениво поднявшись лишь через пару часов, съел бы свой нелюбимый завтрак, полистал книгу ради развлечения и так же тихо и одиноко провел бы еще один день.

Прежняя монотонная скука казалась теперь такой драгоценной. Ци Вэйлен почувствовал, как карета остановилась. Вместе с Амосом они накинули плащи, глубоко натянув капюшоны, чтобы скрыть лица.

К удивлению Ци Вэйлена, на утренней площади для казней уже толпилось немало людей. Судя по одеждам, это были самые обычные простолюдины; они переговаривались между собой, создавая легкий гул.

— Простые люди крайне недовольны приговором твоего отца, — тихо сказал Амос, заметив недоумение на лице Ци Вэйлена. — Они пришли проводить королеву Селину в последний путь.

Неужели так? Ци Вэйлен чуть кивнул, показывая, что понял, и перевел взгляд на жуткое на вид орудие. Ему показалось, или на лезвие и впрямь были нанесены пятна запекшейся крови, словно этим инструментом пользовались уже много раз?

— Везут, — Амос легко коснулся руки Ци Вэйлена и устремил взгляд туда, где вдали заволновалась толпа.

Селину везли в повозке для смертников. По обычаю королевского семейства Орлиного королевства, лицам в ранге короля или королевы полагалось прибывать на казнь в карете, но теперь Селину лишили даже этой малости. Похоже, Генри действительно навсегда и бесповоротно отрекся от женщины, с которой прожил более двадцати лет.

Увидев это, Ци Вэйлен сжал руки в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони, но он даже не почувствовал боли. Глядя на то, как Селина, сохраняя неизменную элегантность, стоит в повозке, он вплавил ненависть к Генри в самую свою душу.

Среди собравшихся вокруг простолюдинов послышелись сдавленные рыдания — люди глубоко сочувствовали трагической судьбе этой изящной и милосердной королевы.

Ци Вэйлен заставил себя успокоиться. Он смотрел, как Селина с помощью служанки спустилась из повозки и направилась к эшафоту. Она шла не спеша, и на ее лице нельзя было заметить ни тени замешательства. Однако от этого зрелища сердце Ци Вэйлена разрывалось, словно его резали на мелкие кусочки.

Всё должно было быть иначе... Раз уж он попал сюда в результате перемещения во времени, почему же эта сцена всё-таки повторяется? Если это роман... разве он не главный герой?.. Но почему... почему...

Ци Вэйлен закусил губу до крови. Его лицо до жути побледнело, но на глазах не было ни слезинки, лишь от всего его облика веяло такой разрывающей сердце скорбью.

— Малыш... — Амос впервые усомнился, правильно ли он поступил, приведя Ци Вэйлена сюда. Он протянул руку, прижал мальчика к груди и стал поглаживать по спине, пытаясь хоть немного унять его напряжение. — Не надо так, малыш...

Ци Вэйлен уже не слышал слов Амоса. Он смотрел, как Селина, приподняв подол платья, опустила голову на этот омерзительно грязный чурбан, в то время как палач уже занес оружие.

— Нет... НЕТ! — истошный, пронзительный крик вырвался из горла Ци Вэйлена, но в общем гуле возгласов он показался совсем слабым. Он чуть приоткрыл рот, словно слова застряли у него внутри, пытаясь выкрикнуть: Не умирай, Селина, не умирай... Я умоляю тебя...

Увы, никто не станет слушать крики отчаявшегося бастарда, у которого нет никакой власти.

Острое лезвие со свистом рассекло воздух, и отчаянный крик Ци Вэйлена оборвался вместе с головой Селины, отлетевшей от тела. Ее лицо было покрыто брызгами крови, но черты оставались безмятежными.

Да, эта вошедшая в историю королева даже перед лицом смерти сохранила свое последнее достоинство.

— ... — Ци Вэйлен почувствовал, как во рту у него снова запенилось что-то горячее. Он машинально смахнул это рукой, но глаза его по-прежнему неподвижно смотрели на обезглавленное тело королевы в центре площади. В тот миг он окончательно и бесповоротно понял: если он не сумеет вжиться в роль Норльсена, то его ждет точно такой же конец, как и Селину.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество! — Амос, напуганный реакцией мальчика, испуганно закричал. Видя, как Ци Вэйлен изо рта в рот извергает кровь и при этом выглядит совершенно отрешенным, епископ поспешно подхватил его на руки. — Что с вами, Ваше Высочество?

Ци Вэйлен не ответил. Его лицо было до предела безмятежным, и он просто потерял сознание.

А затем Ци Вэйлен снова увидел того человека, который перенес его в этот мир — настоящего Норльсена Донотона.

— Почему? — Ци Вэйлен никак не мог взять в толк, зачем Норльсену понадобилось устраивать всё это.

— Разве участие в истории не доставляет тебе радости? — стоя в темноте, мягко произнес Норльсен. — Разве мысль о том, что ты станешь легендарным монархом, не тешит твою гордость?

— Нет... Мне не нужно это... Я хотел совсем другого... — заикаясь, проговорил Ци Вэйлен. — Верни меня назад, отправь меня домой!

— Исключено, — раздался звонкий смех Норльсена. — С какой стати мне тебя отпускать?

— ...Разве у тебя не было тех, кого тебе жалко? — недоверчиво выдохнул Ци Вэйлен.

— Кого мне жалко? — в голосе Норльсена прозвучало искреннее недоумение. — Ты о том безжалостном родителе? Или о злой мачехе? А может, о младшем брате, который в конце концов предал меня?.. О, вообще-то такая была, да только прямо сейчас ее больше нет.

— ... — Ци Вэйлен лишился дар речи. — Но... это несправедливо...

— В этом мире вообще нет никакой справедливости, — холодно бросил Норльсен. — Ты что, трехлетний ребенок, раз всё еще веришь в справедливость?

— Мне не нравится этот мир, — Ци Вэйлен сжался в комок. — Я... я погибну здесь.

— Не погибнишь, — безапелляционно заявил Норльсен. — Вспомни Селину. Разве тебе хочется умереть раньше Генри? Позволить Генри, лишившему жизни Селину, и Ульнике, отнявшей ее положение, и дальше наслаждаться безнаказанностью? Нет... Ты этого не допустишь. Запомни: если ты не отомстишь за Селину, этого не сделает никто.

— ... — Ци Вэйлен окончательно онемел.

— Ступай, — Норльсен лениво махнул рукой. — Желаю приятно провести время.

И тут Ци Вэйлен очнулся. Первое, что он увидел, открыв глаза, — это полный глубочайшей тревоги взгляд Амоса.

— Мне уже лучше, спасибо. — Поднявшись с постели, он понял, что его уже перенесли в личные покои. Ци Вэйлен сделал глоток воды, поданной Амосом, и спросил: — Где тело матушки?

— Я уже распорядился, чтобы обо всем позаботились, — ответил Амос. — Ваше Высочество... что вы намерены делать дальше?

Что делать дальше? Ци Вэйлен с пустым выражением в глазах мысленно заново прокрутил всю череду исторических событий и ответил:

— Я буду беречь себя.

— Вот и отлично, — в глазах Амоса мелькнуло облегчение. — Мне не следует здесь задерживаться. Если что-то понадобится... передай через Филипа. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.

— Большое спасибо. — Ци Вэйлен кивнул. Филип был одним из его слуг, обычно державшимся в тени и ничем не примечательным, кто бы мог подумать, что он связан с людьми Амоса.

Закончив разговор, Амос удалился, оставив Ци Вэйлена в одиночестве сидеть на постели. На его лице залегла глубокая тень — было непонятно, о чем он думает.

Спустя долгое время Ци Вэйлен легко вздохнул, протянул руку, коснулся ожерелья на шее и пробормотал себе под нос:

— Матушка... Я заставлю этих людей заплатить по счетам.

Будь то бессердечный Генри или вызывающая лютую ненависть Ульника — всему, чему положено случиться по ходу истории, он позволит сбыться в точности.

http://bllate.org/book/24634/2896555