Глава 5. Эйнгарский язык принца
Стояла ясная погода.
Солнце грело даже слишком сильно.
Джошуа наконец смотал со своей шеи толстый шарф.
Аккуратно поправив край шляпы, он поплелся следом за Шэнь Тяньжуем, то и дело нарезая круги.
Шэнь Тяньжуй только что выслушал порцию ругани от режиссера Гу, и его лицо популярного молодого актера выглядело мрачным — недолго было и растерять остатки самообладания. Из-за этого он заметно нервничал, и сколько бы шесть его помощниц ни уговаривали его последние три часа, толку не было никакого.
Шэнь Тяньжуй раздраженно мерил съемочную площадку шагами.
Джошуа шел прямо за ним, в точности повторяя все его круги.
Менеджер киноимператора Пэя бросил взгляд в ту сторону и со сложным выражением лица произнес:
— Я-то думал, он остепенился, а он просто нашел другой способ мысленно домогаться тебя.
Раньше это никого не удивляло — в те времена Джошуа вечно выряжался так, будто выступает в группе исполняющего дэт-метал рок-музыканта. Киноимператору тогда казалось, что если он посмотрит на него еще хоть раз, то просто ослепнет. Теперь же Джошуа одевался гораздо нормальнее, из-за чего само собой вспоминалось, что парню на самом деле совсем мало лет.
Вот и сейчас, после слов менеджера, щеки киноимператора Пэя слегка запылали. Он почувствовал себя каким-то растлителем малолетних, совратившим юнца.
Тут же подал голос донельзя недовольный помощник:
— Да он вовсе не искренне фанатеет по киноимператору Пэю! Стоило увидеть Шэнь Тяньжуя, как сразу хвостиком за ним увязался...
Поскольку Шэнь Тяньжуй при дебюте гремел в прессе как второй киноимператор Пэй, никто из людей из команды Пэя не любил этого выскочку. Стоило кому-то заговорить о нем, как изо всех щелей лезла одна едкая сатира.
Киноимператор Пэй: «……»
Пока не упомянули — не замечал, а стоило упомянуть, как на душе скрести кошки.
Киноимператор Пэй отвел взгляд, но втайне нахмурился.
Режиссеру Гу не стоило приставлять Джошуа к Шэнь Тяньжую. Другие, возможно, и не знали подноготной этого восходящего любимчика публики, но его собственная команда была осведомлена отлично.
Шэнь Тяньжуй прославился благодаря поддержке некоего влиятельного покровителя из криминальных кругов, перед которым все в индустрии трепетали. Шэнь Тяньжуй молод, а с такой опорой за спиной он немилоредно возгордился, и характер у него портился с каждым днем.
Если бы Джошуа попытался донимать Шэнь Тяньжуя хотя бы с десятой долей того усердия, с каким преследовал его самого, то немедленно навлек бы на себя ярость актера.
Команда Шэнь Тяньжуя вовсю эксплуатировала титул младшего киноимператора Пэя, выжав из этой славы максимум, однако даже его собственные люди не решались открыто конфликтовать с Шэнь Тяньжуем.
Что уж говорить о нем самом?
Разве мог Джошуа хоть как-то защититься перед лицом Шэнь Тяньжуя?
В воображении киноимператора Пэя уже успели промелькнуть с сотню возможных вариантов гибели Джошуа.
А тем временем Шэнь Тяньжуй внезапно остановился.
Он развернулся и уставился на Джошуа. Его взгляд сантиметр за сантиметром скользил по парню и в конце концов замер на белой, изящной шее юноши. Сегодня на нем не было шарфа, и стоило содрать эту верхнюю деревенскую обертку, как под ней обнаружилась совершенно иная картина.
Знает ли об этом киноимператор Пэй?
Наверное, нет.
В сердце Шэнь Тяньжуя шевельнулось и забурлило странное желание.
Этот юнец был одним из тех, кто дольше всех преследовал киноимператора Пэя.
Что, если однажды он перестанет бегать за Пэем и вместо этого начнет виться вокруг него самого? Точно так же, как в этот самый момент?
Стоило этой мысли зародиться, как раздражение и тревога в душе Шэнь Тяньжуя мгновенно улетучились, а уголки губ, до того плотно сжатые, сами собой поползли вверх.
Команда Пэй Цзибая терпеть его не могла, и его собственная команда точно так же ненавидела Пэй Цзибая.
В конце концов, пока этот киноимператор Пэй жив и здоров, он всегда будет оставаться лишь тенью чужого сияния.
Стоило подпортить Пэю настроение или заставить его поморщиться, как Шэнь Тяньжуй был готов бежать за это дело с радостью.
……
Джошуа почувствовал на себе изучающий взгляд Шэнь Тяньжуя.
Эльфы рождаются чистыми духовными существами, невосприимчивыми к скверне. Они обладают исключительной чувствительностью к чужим замыслам и злобе.
Он сморщил носик и незаметно отступил на полшага назад.
Неужели... неужели этот смертный уже заметил его уши и раскусил его истинную личность?
Заметив, что Джошуа отступает, Шэнь Тяньжуй решил, что напугал того своим свирепым выражением лица, и поспешил изменить мимику. Шэнь Тяньжуй от природы обладал смазливой внешностью — иначе его бы не стали сравнивать с киноимператором Пэем и он бы не выбился в топ молодых звезд.
Его брови слегка изогнулись и опустились, а уголки губ тронула мягкая улыбка.
Проходившие мимо сотрудники съемочной группы невольно покраснели.
Шэнь Тяньжуй протянул руку и перехватил запястье Джошуа:
— Сегодня режиссер Гу на меня ругался.
Джошуа: «？？？»
На лице Джошуа промелькнуло искреннее недоумение.
Какое отношение это имеет к нему?
Шэнь Тяньжуй заговорил еще мягче и нежнее:
— Режиссер Гу очень строг к съемкам. Ты ведь почти нигде не снимался и не имеешь опыта. Чтобы избежать разногласий и не нарваться на нагоняй от режиссера Гу, подойди, я кое-чему тебя научу.
Его менеджер, услышав эти слова, широко раскрыл глаза и с полнейшим неверием уставился на Шэнь Тяньжуя.
Шэнь Тяньжуй отнюдь не принадлежал к тем, кто заботится о младших коллегах.
И уж тем более он не стал бы опекать новичка с таким неопределенно-нежным, интимным оттенком в голосе!
Но следом за этим последовало зрелище, повергшее менеджера в еще больший шок.
Напротив стоял всё тот же юноша с легким оттенком растерянности на лице, ничуть не выказавший бурного восторга от столь близких речей Шэнь Тяньжуя. Неужели он не понимает, что значат протянутые Шэнь Тяньжуем оливковые ветви?
Джошуа и вправду не слишком уловил намерения Шэнь Тяньжуя.
Раз Шэнь Тяньжуй сам только что попал под горячую руку режиссера Гу, с чего бы его обучение помогло избежать критики самому Джошуа?
Логика у этого смертного хромала.
Довольно глупый.
Мысленно фыркнул маленький эльф.
Однако, вспомнив про те тридцать тысяч, маленький эльф решил промолчать и послушно последовал за Шэнь Тяньжуем.
Шэнь Тяньжуй остался крайне доволен его сговорчивостью.
Похоже, этот пацаненок не так уж беззаветно предан Пэй Цзибаю, как казалось!
— Это твоя сцена, верно? — Шэнь Тяньжуй указал на сценарий.
В том эпизоде эйвэры постепенно увядали, но эйвэрский принц был бессилен что-либо изменить. Охваченный неконтролируемыми эмоциями, он устраивал перед эйвэрским древом перепалку с главным героем-человеком.
Многие полагали, что сцены со взрывом эмоций — самые сложные в исполнении.
Это было и так, и не так.
Выплеснуть бурные, размашистые эмоции всегда проще, чем выразить сдержанную, подавленную боль.
Но в момент взрыва необходимо строго контролировать меру.
Если начать орать и визжать так, что из-за слез и крика смажется дикция и сорвется голос, получится лишь комичный эффект.
Впрочем, как назло, именно подобные сцены давались Шэнь Тяньжую лучше всего во всем фильме.
Шэнь Тяньжуй уже видел то, как играл Джошуа.
Узнав, что таинственный новый актер на роль третьего плана на самом деле является безумным фанатом киноимператора Пэя, он тут же навел справки.
А играл этот парень в сто раз хуже него самого.
Шэнь Тяньжуй с легкостью усмотрел в нем источник превосходства, а учитывая, как легко Джошуа переметнулся в его лагерь, Шэнь Тяньжуй теперь находил в нем прекрасным абсолютно всё.
— Знаешь, как это играть? — спросил Шэнь Тяньжуй.
Джошуа покачал головой.
В его памяти хранились воспоминания об актерской игре, но стоило ему вытащить их наружу и просмотреть, как выяснялось, что всё это выглядело ужасно нелепо...
Сам-то он еще никогда не снимался в кино. Джошуа потеребил собственные пальцы. Интересно, считается ли актерской игрой то, как он в детстве притворялся хромым, чтобы брат нарвал ему фруктов?
Стоило Шэнь Тяньжую услышать, что парень понятия не имеет об актерской игре, как на его лице прибавилось еще больше энтузиазма.
Он вбился в киноиндустрию шесть лет назад.
И это был первый раз в жизни, когда он выступал в роли старшего товарища, обучающего кого-то азам!
— Я сыграю, а ты смотри, — сходу решил Шэнь Тяньжуй.
Джошуа кивнул и отошел в сторону.
Неподалеку за этим наблюдал киноимператор Пэй.
Он не удержался и спросил менеджера:
— Шэнь Тяньжуй что, унижает его?
Менеджер покачал головой:
— Не похоже...
Однако брови киноимператора Пэя от этих слов не разгладились.
С тревогой в голосе произнес он:
— Так не годится. Шэнь Тяньжуй срывает на нем злость исключительно из-за меня.
Менеджер беспомощно вздохнул:
— Когда Джошуа бегал за вами, от него житья не было. Считайте это полезным уроком для него.
— Мухи отдельно, котлеты отдельно, — бросил киноимператор Пэй и мысленно погрузился в воспоминания.
Характер Джошуа, мягко говоря, отличался яркостью и эксцентричностью, а грубо говоря — в шоу-бизнесе он казался самую малость сдвинутым. Все остальные прекрасно понимали правила приличия, знали, какие слова уместны, а какие нет. Но Джошуа этого не ведал и не собирался вникать.
Раньше киноимператора Пэя безумно раздражало подобное поведение.
Но теперь, вспоминая об этом, он почему-то уже не испытывал прежней злости... В Джошуа сквозила не столько безрассудная дерзость, сколько искренность, которую растеряло большинство обитателей шоу-бизнеса.
Неужели всё дело в том, что он внезапно осознал юный возраст парня?
Как бы то ни было, он оставался взрослым мужчиной, старше Джошуа больше чем на десяток лет.
Отрешившись от мыслей, киноимператор Пэй повернулся к менеджеру и приказал:
— Сходи пошли Сяо Вана, пусть приведет сюда Джошуа.
Менеджер опешил:
— С чего это вдруг?
— Мою сцену как раз сняли. Я сам его поучу, это всяко лучше, чем если за дело возьмется Шэнь Тяньжуй.
— Вам необязательно это делать, в конце концов, он... Какое он вообще имеет к вам отношение? Пусть даже он совсем юный. В конце концов, актеров-подростков в мире пруд пруди.
Однако эти слова застряли у менеджера в горле и так и не сорвались с языка.
Он слишком хорошо знал характер Пэй Цзибая.
Тот по сути своей был сердобольным человеком. На тех, кто ему не приглянулся, он смотрел с ледяным равновесием. Но стоило кому-то зацепить его взгляд, как Пэй тут же начинал источать сияние святого отца. Единственный в своем роде экземпляр на всю индустрию развлечений.
Менеджеру оставалось лишь уныло кивнуть и отправить Сяо Вана звать парня.
Сяо Ван устроился на работу к киноимператору Пэю совсем недавно и не знал о былых подвигах Джошуа, а потому исполнил поручение без малейшего внутреннего протеста. Пошли на это задание другие помощники, они бы наверняка сперва вылили на новичка ушат помоев.
Когда Сяо Ван добрался до места, Шэнь Тяньжуй как раз закончил свой номер.
— Ну как? Научился чему-нибудь? — Шэнь Тяньжуй напустил на себя строгий вид, изо всех сил стараясь не выдать жажду похвалы.
Шэнь Тяньжуй рассчитывал, что Джошуа сперва осыплет его восторженными дифирамбами, а потом признается, что ничего не понял. Тогда он смог бы повторить урок еще пару раз. И тогда режиссер Гу наконец понял бы, что он вовсе не самый тупой бездарь на съемочной площадке!
— Шэнь-гэ, старший брат Пэй зовет Джошуа к себе, вы посмотрите... — вмешался голос Сяо Вана.
Улыбка на лице Шэнь Тяньжуя медленно увяла.
Он перевел взгляд на Сяо Вана:
— Не видишь, мы заняты?
Бросив это, Шэнь Тяньжуй больше на него не смотрел. Повернувшись обратно к Джошуа, он повторил вопрос:
— Научился?
— Научился.
Всего три сухих, рублено-жестких слова.
Шэнь Тяньжуй нахмурился.
Но стоило взгляду скользнуть по лицу парня...
Поля рыбацкой шляпы, надетой на его голову, почему-то загнулись вверх, обнажая изящный подбородок, точеные, словно лепестки цветов, губы и тонкий, прямой нос, высеченный точно ремесленником... Выше скрывалось за полями. И всё же у Шэнь Тяньжуя неожиданно зачесались руки.
Лицо у него оказалось...
Гораздо мягче и живее, чем те три сухих слова.
Дыхание Шэнь Тяньжуя на миг сбилось.
Затем он отвел глаза:
— Ладно, покажи-ка мне. Запомнил те приемы съемки, о которых я говорил?
Джошуа кивнул. Поразмыслив секунду, он добавил:
— Ты и правда хороший человек. Пусть Шэнь Тяньжуй и казался опасным, но объяснял всё очень старательно. Мухи отдельно, котлеты отдельно — эльфы умеют отличать добро от зла.
Шэнь Тяньжуй поперхнулся от столь легкомысленной фразы, прозвучавшей так, будто она не имела никакого значения.
Он приоткрыл рот, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке перед этим невинно-белым юношей.
— Тогда... начинай, — торопливо бросил Шэнь Тяньжуй, маскируя собственную неловкость.
Джошуа кивнул. Сопоставив игру Шэнь Тяньжуя с тем, что он успел подсмотреть на площадке, и прибавив собственное понимание роли, он мысленно прокрутил будущую сцену.
Сяо Вану некуда было вставить слово, и он послушно застыл в стороне в роли зрителя.
Разыграть такую сцену было тяжело.
Она разительно отличалась от сцен горя или гнева обычных людей.
Персонажем выступал эйвэрский принц, воплощение изящества, а потому ему возбранялось совершать определенные движения, произносить определенные слова или давать волю определенным эмоциям.
Шэнь Тяньжуй в своей игре изобразил горе и гнев самого обычного смертного.
В нем не было ни капли эйвэрского духа.
Но ничего страшного, для Джошуа это труда не составляло.
Закрыв глаза, Джошуа мысленно освежил в памяти манеру поведения старшего брата.
Помощник Шэнь Тяньжуя, заметив этот жест, не удержался от тихого усмешки. Подумать только, возомнил себя героем какого-то романа о попаданцах в шоу-бизнес? Стоит закрыть и открыть глаза, как актерское мастерство мгновенно выйдет на космический уровень?
Шэнь Тяньжую было не до того: он невольно... самую малость невольно... снова уставился на лицо юноши. Всё равно он с закрытыми глазами и не заметит, как я на него смотрю, утешал себя Шэнь Тяньжуй.
А эти длинные ресницы напоминали тесно сбитые тычинки цветов.
С закрытыми глазами парень походил на спящую красавицу из сказки.
От него исходил едва уловимый шлейф природной нежности.
Будто первый весенний ветер ворвался на землю, принеся с собой лучи солнца, рассыпавшиеся по чужому телу мелкой, густой пыльцой...
Шэнь Тяньжуй невольно сглотнул.
Когда же он откроет глаза?
Шэнь Тяньжуй поймал себя на навязчивой мысли:
Будут ли его ресницы слегка дрожать, когда он их распахнет? И не окажется ли взгляд из-под опущенных век чистым и прозрачным, словно гладь озера, когда он поднимет веки?..
В этот самый момент.
Джошуа открыл глаза.
Помощник Шэнь Тяньжуя тихо пробурчал себе под нос:
— Изображает он тут... Тоже мне главный герой...
На этом моменте бормотание помощника оборвалось.
Джошуа заговорил.
— @#%￥%￥#@……%#￥@#%……
— ？？？ — остолбенел помощник, ждавший от того грандиозного перформанса. — Он что, с ума сошел?
Менеджер Шэнь Тяньжуя с ним солидарно кивнул.
Услышав это впервые, Шэнь Тяньжуй тоже нахмурился.
Но стоило прислушаться дальше, как его лицо внезапно разгладилось.
Голос Джошуа звучал невероятно красиво, словно обладая некой магией, недоступной даже популярным поп-исполнителям.
Чем дольше вслушиваешься, тем отчетливее ощущаешь далекое эхо в его голосе, примесь неизъяснимой холодности и элегантности.
Он словно переродился.
Превратился в кого-то другого, куда более взрослого... Этот человек ступал по сандалиям, сплетенным из лиан, с венком из ветвей на голове, облаченный в роскошные одежды, расшитые бесчисленными тайными письменами. С длинными ногами, он неспешно прогуливался по лесу, грациозный и величественный, и казалось, что повсюду, куда ступала его нога, зарождается новая жизнь...
Это был эйвэр.
Взгляд Шэнь Тяньжуя слегка затуманился.
Джошуа внезапно замолк, высунул кончик языка и пробормотал:
— ...Забыл, простите.
Вспоминая образ старшего брата, он так увлекся, что сам того не заметив, заговорил на эйвэрском.
К счастью... к счастью, эти смертные не понимали ни слова.
Джошуа украдкой поднял руку и потрогал кончики ушей под шляпой.
Горячие.
Надо потрогать еще пару раз.
Только тогда сердце Джошуа забилось чуточку спокойнее, а уши перестали пылать.
Тут Шэнь Тяньжуй пришел в себя, посмотрел на Джошуа и тихо спросил:
— Что ты сейчас сказал?
Джошуа замахал головой, как китайский болванчик:
— Я просто внезапно забыл слова.
— Тогда давай еще раз... — на этот раз Шэнь Тяньжуй проявил редкое терпение.
Джошуа поспешно кивнул.
— Сними верхнюю одежду, — раздался неподалеку голос режиссера Гу.
Все обернулись: режиссер Гу стоял на прежнем месте с невероятно суровым выражением лица, вперив взгляд в Джошуа и ожидая возобновления репетиции.
Снять... снять одежду?
Джошуа пару раз моргнул.
У Вэй Чжи душа едва не улетела в пятки, и он поспешно закричал:
— Не не не, нельзя!
Режиссер Гу одарил его леденящим взглядом.
Вэй Чжи тут же сник:
— Просто... просто сегодня на Джошуа надета не очень красивая одежда...
— И что с того? — холодно бросил режиссер Гу. — Не играть же ему в объемных тряпках. Эйвэрский принц не бывает толстым, как бочка.
Вэй Чжи: — Ну... тогда пусть снимает...
Джошуа не любил холод.
Сперва он украдкой наложил на себя заклинание тепла, мысленно отсчитал до пяти, убедился, что тело полностью прогрелось, и лишь после этого стянул верхнюю куртку и толстые штаны.
Обнажив надетое исподнее.
Вэй Чжи к тому моменту уже закрыл лицо руками.
Раздвинув один палец, он украдкой подглядывал наружу.
Фух, слава богу, сегодня хотя бы не оранжевое.
Откуда ему было знать, что Джошуа освоил человеческие технологии и приобрел в интернете с десяток комплектов термобелья.
Этот комплект обошелся ему в тридцать один юань!
Поскольку Джошуа заказал размер XXXL, а сам отличался исключительной худобой, на нем оно сидело вовсе не в обтяжку.
Серое термобелье облегало фигуру Джошуа... и даже придавало ей некий налет специфической моды.
Впрочем, всё это держалось исключительно на безупречном телосложении самого Джошуа.
Скинув верхнюю одежду, Джошуа ни капли не смутился.
На его лице по-прежнему запечатлелось царственное величие маленького принца.
На секунду взгляд режиссера Гу затуманился:
— ...Начинаем.
http://bllate.org/book/24674/2904784
Готово:
