Готовый перевод My Fiancee is an Alpha Obsessed with Love / Брачный союз с одержимым альфой: Глава 29

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Лечение Шэнь Чжэня оказалось намного более долгим, чем все себе представляли. По крайней мере, если сравнивать с несколькими днями в медицинской капсуле, традиционная древняя медицина действительно не могла дать мгновенного результата.

Линь Юйань ясно дал это понять ещё в первый день.

— Травма ног запущена слишком сильно, сейчас речь идет не о быстром восстановлении, а о том, чтобы постепенно выходить их заново.

Поэтому торопиться было нельзя.

После начала лечения жизнь Шэнь Чжэня не остановилась полностью.

Днём он по-прежнему ездил на базу. Разработка новых мехов Второго флота вступила в завершающую стадию, и в последнее время в научно-исследовательском отделе все буквально сбились с ног.

В день, когда официальную сборку первого нового меха завершили, на базе стояло всеобщее ликование. Площадка для испытаний была заполнена техниками, на просмотр лично прибыли даже Лу Ан и Фейер.

А испытательным пилотом стал Хань Дань.

Для человека, чье духовное море когда-то было тяжело повреждено и который едва не навсегда выбыл из строя, снова занять место в кабине меха имело совершенно иной смысл.

Перед тем как забраться в кабину пилота, Хань Дань опустил голову и взглянул на Шэнь Чжэня.

— Генерал-майор, если я его разобью, вы же не лишите меня годовой премии?

Шэнь Чжэнь откинулся на спинку инвалидного кресла и спокойно ответил:

— Разобьешь — я сначала отправлю тебя разбирать мехи на запчасти.

Стоявший рядом Айфо тут же громко рассмеялся:

— Ха-ха-ха-ха-ха! Хань Дань, тебе конец!

Хань Дань:

— ……

После начала испытаний на базе воцарилась тишина. Серебристо-белый новый мех плавно взмыл в воздух, рев двигателей оглушал.

В следующее мгновение мех совершил резкий поворот на высокой скорости. Перестроившись в воздухе, он развернул лучевые пушки. Череда сложных маневров выглядела настолько плавной, какой не похвасталась бы и машина первого поколения.

В диспетчерской бешено скакали данные, голос техника дрожал от волнения.

— Коэффициент ментальной синхронизации стабилен!

— Энергопотребление ниже ожидаемого!

— Скорость поворота увеличена на 27%!

Наконец результаты испытаний были официально подтверждены: мех годен к серийному производству.

В этот момент базу буквально взорвало от ликования. Айфо от переизбытка чувств схватил стоявшего рядом техника в охапку:

— Получилось, получилось!

Фейер стоял перед пультом управления, долго вглядываясь в данные, а затем тихо произнес:

— Наконец-то.

На создание этого меха Второй флот потратил почти пять лет. И Шэнь Чжэнь был одним из его главных разработчиков.

Когда Хань Дань выбирался из кабины, его до сих пор переполняло возбуждение.

— Черт! Эта штука просто зверь. — Он даже подошел ближе и закинул руку на плечо Шэнь Чжэня. — Генерал-майор, вы просто гений.

Шэнь Чжэнь улыбнулся, в его глазах блеснул давно не появлявшийся там задор.

Но даже при этом военные держали его под строгим контролем, особенно после того, как он забеременел. Медицинский отдел чуть ли не ежедневно донимал Жэнь Чжоу отчетами об осмотрах.

В конце концов последовал прямой приказ: генерал-майору Шэню находиться на службе не более полдня в сутки.

Поэтому теперь каждый день после полудня Шэнь Чжэня насильно отправляли домой отдыхать. Как-то раз он попытался тайком задержаться еще на два часа, но Жэнь Чжоу лично явился на базу, застыл на пороге лаборатории с беспристрастным лицом и произнес:

— Любимая, рабочий день окончен.

В лаборатории мгновенно воцарилась тишина, все опустили головы, сдерживая смех. Уши Шэнь Чжэня покраснели:

— Я еще не…

Жэнь Чжоу невозмутимо перебил его:

— Доктор Линь уже прибыл и ждет тебя.

Шэнь Чжэнь:

— ……

В конце концов его все равно забрали домой. Сам же Жэнь Чжоу остался чрезвычайно доволен решением военного руководства, искренне считая, что суровое армейское ведомство наконец-то сделало хоть одно толковое дело.

После полудня, уже дома, начиналось официальное лечение. На начальном этапе оно главным образом состояло из иглоукалывания, мануальной терапии, лечебных ванн и стимуляции мышц.

В доме постоянно витал слабый аромат лекарств. Линь Юйань сам варил отвары по старинным рецептам на углях, процесс занимал не меньше двух часов, на выходе получалась густая черная жижа с крайне горьким вкусом.

Когда Шэнь Чжэнь попробовал ее впервые, он едва не усомнился в смысле жизни.

— ……Это вообще можно пить?

Линь Юйань кивнул:

— Можно. Хань Дань пил, и до сих пор жив и здоров.

Жэнь Чжоу же сидел рядом и с самым естественным видом протягивал засахаренные фрукты:

— Умница, выпьешь — дам конфетку.

Шэнь Чжэнь:

— ……

Теперь весь мир нянчился с ним как с ребенком.

Цинь Му почти каждый день прибегал к ним: сначала из беспокойства, а потом чистой учебы ради, поскольку с каждым разом его изумление только росло. Многие методы древней медицины на поверку оказывались эффективнее современной медицины.

А главное — у них были минимальные побочные эффекты. В отличие от звездной медицины, где на каждом шагу применялись мощные восстанавливающие растворы и нейростимуляторы. Эффект наступал быстро, но нагрузка на организм ложилась немалая.

Цинь Му даже завел блокнот и старательно конспектировал объяснения Линь Юйаня. Линь Юйань не был человеком, который держит секреты при себе — раз Цинь Му хочет учиться, он охотно делился знаниями. Ему было отрадно видеть, как древнюю медицину замечают и признают все больше людей.

Как-то раз Лу Ан, вернувшись со службы, застал своего омегу за лихорадочным переписыванием чего-то в блокнот.

— Ты чем занимаешься?

Цинь Му, не поднимая головы, ответил:

— Учусь лечить.

Лу Ан:

— ……

Он всерьез заволновался, что такими темпами Цинь Му однажды действительно сдаст экзамен на лицензию врача древней медицины.

В день первого официального сеанса иглоукалывания нервничал вовсе не Шэнь Чжэнь, а Жэнь Чжоу. Сам Шэнь Чжэнь держался довольно спокойно, зато Жэнь Чжоу от начала и до конца стоял рядом с напряженным лицом, неотрывно следя за каждым движением.

Набор для акупунктуры у Линь Юйаня был старым, длинным, из темного дерева. Небольшой, с гладко отполированными углами, казалось, он сопровождал своего хозяина долгие-долгие годы. На крышке шкатулки едва заметно виднелись вырезанные древние иероглифы, а от дерева исходил легкий травяной аромат. Никакого ледяного металлического холода, присущего современным медицинским приборам, скорее — спокойная, старинная вещь с историей.

Открывая ларец, Линь Юйань действовал очень бережно, словно обращаясь с чем-то драгоценным.

Под крышкой аккуратными рядами лежали тонкие иглы: разной длины и толщины, некоторые — тоньше человеческого волоса, поблескивающие под светом лампы едва заметным серебристым светом. В самом дальнем углу хранились несколько особо длинных игл, обвитых у основания тонкими красными нитями, один их вид заставлял невольно напрячься.

Помимо игл, внутри обнаружилось множество предметов, которые в современной звездной медицине почти не встретишь: несколько пакетиков сушеных трав, узкогорлые белоснежные фарфоровые пузырьки, аккуратно сложенные хлопчатобумажные салфетки и даже крошечный серебряный нож с лезвием настолько тонким, что оно казалось почти прозрачным.

Рядом лежали несколько гладких нефритовых камушков и черных пилюль, и каждая вещь лежала на своем месте с поразительным порядком, будто всем этим пользовались уже бесчисленное количество раз.

Самым удивительным было то, что в уголке ларца прижимались несколько пожелтевших бумажных листов. На них густым почерком были записаны заметки по древней медицине: мягкий и аккуратный почерк сопровождался схемами меридианов человеческого тела. Эти линии казались настолько сложными, словно принадлежали совершенно другой медицинской системе, в корне отличавшейся от сегодняшней мейнстримной медицины Содружества.

Увидев это в первый раз, Цинь Му не удержался и придвинулся ближе, чтобы рассмотреть поближе:

— Это случайно не антиквариат?

Линь Юйань, склонившись над протиркой игл, тихо усмехнулся:

— Можно сказать, семейная реликвия.

Цинь Му поразился еще сильнее:

— И вправду передается из поколения в поколение?!

Линь Юйань покачал головой:

— Мне ее передал мой университетский наставник. Я был единственным, кто доучился на отделении древней медицины все семь лет. Он постарел, поэтому отдал этот ларец мне.

С этими словами он привычным движением вытащил одну из тончайших игл. В лучах света она казалась почти невидимой, но отчего-то внушала трепет.

А когда Жэнь Чжоу впервые увидел те длинные иглы, его лицо просто окаменело. Особенно когда Линь Юйань извлек серебряную иглу длиной почти с ладонь — у альфы даже зрачки сузились.

— ……И куда это втыкать?

Не успел Линь Юйань ответить, как Цинь Му уже вовсю покатывался со смеху:

— У тебя такое лицо, будто твоего супруга ведут на эшафот.

Жэнь Чжоу с мрачным видом пропустил его шпильку мимо ушей, не сводя глаз с пугающей иглы. Линь Юйань же сохранял абсолютное спокойствие:

— Не переживайте, когда игла войдет по-настоящему, боли будет меньше, чем кажется.

Шэнь Чжэнь опустил взгляд на иглу и тоже умолк.

— ……Теперь мне и правда немного страшно.

Когда вошла первая игла, Жэнь Чжоу тут же наклонился:

— Больно?

Шэнь Чжэнь прислушался к ощущениям — боли почти не было.

— ……Нормально.

Линь Юйань достал иглу подлиннее:

— Почувствуешь что-то — сразу говори.

Жэнь Чжоу:

— ……

Шэнь Чжэнь:

— ……

После того как Линь Юйань закончил ставить иглы, Шэнь Чжэнь постепенно начал ощущать странное тепло, особенно в ногах. В тех местах, что годами оставались холодными и онемевшими, появилось легкое покалывание и жар, словно заспанные нервы наконец-то начали пробуждаться. Ощущение было настолько непривычным, что Шэнь Чжэнь даже замер на несколько мгновений.

Линь Юйань тихо спросил:

— Чувствуешь что-то?

Шэнь Чжэнь медленно кивнул, его кадык слегка дрогнул:

— ……Тепло. Голени словно оживают.

Глаза Жэнь Чжоу мгновенно вспыхнули так ярко, будто он был готов сорваться с места и палить из хлопушек от радости. Он опустился перед Шэнь Чжэнем на корточки, осторожно коснулся его ноги, и голос его дрогнул:

— Правда чувствуешь?

Шэнь Чжэнь опустил взгляд и чуть шевельнул бедром — теплая волна в голени никуда не исчезла, больше не напоминая омертвевший груз.

Его глаза внезапно защипало. Помолчав, он тихо выдохнул:

— Угу.

Жэнь Чжоу смотрел на него так, будто его грудную клетку только что проломили наотмашь. Потому что впервые за столько лет Шэнь Чжэнь по-настоящему почувствовал собственные ноги.

Позже Жэнь Чжоу помог отцу и сыну Линь обустроить небольшой домик для временного проживания. Он находился недалеко от их собственного, но в гораздо более тихом районе.

Двухэтажный белый особнячок, обвитый по фасаду бледно-зелеными побегами дикого винограда, с небольшими двориками спереди и сзади.

Задний дворик прекрасно освещался солнцем. Линь Юйань тут же засадил его всевозможными целебными травами. Какие-то Шэнь Чжэнь узнавал, а какие-то видел впервые в жизни.

Как-то вечером Шэнь Чжэнь сидел в его саду, греясь на солнце, и, наблюдая, как Линь Юйань копается в земляной грядке, не выдержал и спросил:

— И это все лекарственные растения?

Линь Юйань кивнул и указал на тонкое растение с фиолетовыми листьями:

— Вот это снимает нервные боли. — Затем перевел палец на другой горшок с мелкими белыми цветами. — А это успокаивает нервы.

Шэнь Чжэнь долго разглядывал их, чувствуя себя невероятно удивленным. Нынешняя звездная медицина практически полностью зависела от медкапсул и восстанавливающих составов, но Линь Юйань всегда умел находить тончайшую связь между растениями, травами и самим человеческим организмом, словно открывая дверь в совершенно другой медицинский мир.

Линь Юйань не сидел безвылазно на планете Главная Звезда. Он часто уезжал на несколько дней — иногда на главную планету, а порой и в самые отдаленные колонии. Многие целебные травы в эпоху звездных путешествий уже не культивировались искусственным путем. Некоторые обладали слишком специфическими свойствами, другие требовали суровых условий произрастания, зависели от сезона и климата планеты, поэтому собирать их приходилось исключительно вручную.

Однажды Линь Юйань отправился на вулканическую планету с экстремально высокими температурами. Вернувшись, он привез с собой одежду, от которой еще долго пахло легким серным душком.

Жэнь Чжоу тогда тут же нахмурился:

— Ты врач или экстремальный исследователь?

Линь Юйань, перебирая лекарственные травы, улыбнулся:

— В древней медицине врачу часто приходится самому добывать лекарства.

В каждую такую поездку он брал с собой сына, превращая это в маленькое путешествие. Маленький омега, кажется, давно привык к такому образу жизни: за его спиной всегда болтался крошечный рюкзачок с травами, и он послушно следовал за отцом повсюду. Иногда он помогал сушить травы, иногда усердно сидел на корточках, изучая растения, а порой старательно сортировал для Линь Юйаня семена.

Как-то раз заглянувший к ним в гости Цинь Му застал малыша за раскладыванием корешков на полу и потерял дар речи.

— Сколько твоему сыну лет?!

Маленький омега поднял голову и очень серьезно ответил:

— Мне четыре годика.

Цинь Му:

— ……В четыре года он еще тайком ел сахарную пудру прямо с постели.

Ребенок, казалось, особенно привязался к Шэнь Чжэню — возможно, потому, что от того исходил очень мягкий запах феромонов, да и говорить с ним Шэнь Чжэнь всегда был готов.

Как-то раз отец и сын Линь отсутствовали пять дней. По возвращении малыш таинственным семенящим шагом подбежал к Шэнь Чжэню и раскрыл ладошку. На ней лежал маленький синий камушек.

Камушек был невелик, но необычайно красив. Полупрозрачная синева пронизывалась крошечными золотистыми жилками, напоминая в лучах света морскую пучину.

— Дядя, это тебе.

Шэнь Чжэнь опешил:

— Что это?

Малыш пояснил с полной серьезностью:

— Камень удачи. Папа подобрал его у подножия снежных гор.

Стоявший рядом Линь Юйань виновато улыбнулся:

— Просто обычный минерал.

Ребенок тут же замотал головой:

— Нет! Это камень удачи! Потому что он очень красивый!

Это сосредоточенное выражение личика было настолько умилительным, что Шэнь Чжэнь не удержался от улыбки и бережно взял подарок:

— Спасибо.

Глаза маленького омеги мгновенно засияли от восторга.

Позже Шэнь Чжэнь положил этот камень на прикроватную тумбочку, даже раздобыв для него маленькую деревянную шкатулку. Заметив ее как-то вечером, Жэнь Чжоу молча вертел вещицу в руках битый час, изучая со всех сторон.

Шэнь Чжэнь, прислонившись к изголовью кровати, наблюдал за его сосредоточенным видом и не удержался от смеха:

— Ты что там высматриваешь?

Жэнь Чжоу с железобетонной серьезностью ответил:

— Проверяю, настоящий ли это камень удачи.

Шэнь Чжэнь:

— ……

Вдоволь наисследовавшись, альфа наконец вынес вердикт:

— Мм, и вправду камень удачи.

Шэнь Чжэнь с улыбкой посмотрел на него:

— Ты и впрямь поверил?

Жэнь Чжоу опустил взгляд и бережно уложил камешек обратно в шкатулку:

— Потому что он принес надежду.

Шэнь Чжэнь слегка замер. Жэнь Чжоу протянул руку, мягко переплел свои пальцы с его, перевел взгляд на ноги мужчины, а затем медленно опустил его на слегка округлившийся живот — его глаза светились нежностью.

Шэнь Чжэнь вдруг все понял. Для Жэнь Чжоу этот камушек стал талисманом не потому, что обладал какими-то мистическими свойствами сам по себе.

А потому, что с появлением отца и сына Линь многое из того, что раньше казалось невозможным, начало медленно меняться к лучшему.

Принесло надежду.

Постепенно отец и сын Линь стали для всех своими. Особенно Лу Линь: едва завидев старшего брата-омегу, он каждый раз бросался к нему со скоростью пушечного ядра.

— Братик!

Хотя маленький омега по характеру был спокойнее, он никогда не сердился на подобную назойливость. Дети часто усаживались на корточках прямо во дворе, разглядывая необычные растения Линь Юйаня. Некоторые из них слабо фосфорицировали в темноте, а листья других сворачивались от малейшего прикосновения.

Увидев впервые, как сворачиваются листики, Лу Линь замер в абсолютном шоке и ткнул в растение пальцем:

— А-а!

Маленький омега серьезно пояснил:

— Он почувствовал, что кто-то дотронулся, и теперь стесняется.

Лу Линь:

— Стесняшка!

Маленький омега:

— ……Впрочем, он молча смирился с тем, что цветок теперь будут звать Стесняшкой.

Иногда они вместе усаживались на пол собирать конструктор. Лу Линь отвечал за то, чтобы все ломать, а маленький омега — за то, чтобы строить заново.

Однажды днем Шэнь Чжэнь сидел у окна под лучами солнца, наблюдая, как малыши долго о чем-то шептались, а затем соорудили кривобокого меха. Лу Линь страшно гордился творением.

— Бить букашек!

Маленький омега важно поправлял его:

— Это мех, очень сильный, чтобы побеждать плохих парней.

Шэнь Чжэнь не смог сдержать улыбку:

— Да, очень сильный.

От похвалы оба ребенка тут же воодушевились, свалили постройку и принялись мастерить вторую модель. Время от времени они, пользуясь рассеянностью взрослых, воровали со стола сладости.

В один из таких дней Цинь Му, сидя на диване, беседовал с Жэнь Чжоу. Повернув голову, он неожиданно заметил, что щеки сына подозрительно раздулись.

Прямяком как у хомячка, а на тарелке с лекарственным печеньем не досчитались половины порции.

Цинь Му:

— ……

Опустив взгляд, он увидел, что Лу Линь с блаженным видом жует, а заметив его взгляд, даже попытался поделиться — с воодушевлением протянул надкусанный кусок в сторону Шэнь Чжэня.

— На!

Цинь Му чуть не упал со стула в обморок.

— Лу Линь!!

— Это же лекарство!!

Малыш от неожиданного крика замер с открытым ртом, еще не сообразив, в чем дело.

Маленький омега с невозмутимым видом добавил:

— Оно сладенькое, вкусное.

Цинь Му:

— ……Вы двое, сколько вы уже его воруете?!

Услышав шум, подошел Линь Юйань, бросил взгляд на детей и совершенно спокойно произнес:

— Ничего страшного, оно полезно для селезенки и желудка.

Цинь Му:

— ……

Ему все сильнее казалось, что наука древней медицины — это какое-то безумие: разве можно делать лекарства неотличимыми от сладостей?

С каждым новым сеансом лечения тело Шэнь Чжэня действительно менялось. Самым заметным стало улучшение кровообращения в ногах. Раньше в сырые дни его ноги начинали ныть, особенно по ночам. Ноющие боли в нервах и мышечные спазмы стали привычным делом, порой не давая сомкнуть глаз до утра.

Жэнь Чжоу часто просыпался посреди ночи и видел, как он, хмурясь, сидит, прислонившись к изголовью, и молча массирует ноги.

Теперь же тяжесть и ледяное оцепенение начали отступать, ночные судороги беспокоили все реже, а кожа на ногах приобрела здоровый оттенок.

В один из дождливых дней Жэнь Чжоу даже растерялся — Шэнь Чжэнь проспал всю ночь до самого рассвета, не проснувшись от боли ни разу.

Но то, что по-настоящему потрясло всех, произошло после очередного сеанса иглоукалывания и стимуляции мышц. Линь Юйань, как обычно, помог ему настроить ходунки и мягко произнес:

— Сегодня попробуй встать сам.

За последние месяцы Шэнь Чжэнь уже мог ненадолго подниматься с чужой поддержкой, но почти всегда опирался на кого-то.

Однако на сей раз Линь Юйань отступил на шаг назад:

— Попробуй без посторонней помощи.

Жэнь Чжоу рефлекторно подался вперед, но тут же заставил себя замереть — он боялся помешать Шэню.

Шэнь Чжэнь опустил взгляд, медленно сжав рукояти ходунок, глубоко вдохнул и… оперся на них. В тот момент, когда его ступни впервые по-настоящему ощутили твердую опору пола, тело Шэнь Чжэня мелко задрожало. Мышцы ног неконтролируемо подергивались от непривычки нести вес, но он действительно встал.

Не опираясь на чужое плечо, а сам. Пусть ненадолго, меньше чем на десять секунд. Но в гостиной воцарилась абсолютная тишина.

Цинь Му застыл с полуоткрытым ртом, забыв, что хотел сказать. Лу Линь замер с деталью конструктора в руках, вылупив глаза. Маленький омега тоже прекратил возиться со своими игрушками.

Жэнь Чжоу, стоявший рядом, почувствовал, как глаза мгновенно защипало. Впервые в жизни он видел, как Шэнь Чжэнь снова стоит на собственных ногах.

Сам Шэнь Чжэнь тоже окаменел. Опустив глаза на пол, он ощущал под стопами твердую поверхность настолько отчетливо, что от этого странного чувства у него защемило сердце, а веки неумолимо наливались теплом.

Спустя пару секунд ноги наконец перестали держать, тело качнулось, и Жэнь Чжоу мгновенно метнулся вперед, подхватывая его на руки — крепко-крепко прижимая к себе, то ли боясь, что тот упадет, то ли опасаясь, что все это сон.

Его голос слегка охрип:

— Любимая, ты у меня невероятный.

Шэнь Чжэнь прижался к его груди, дыхание все еще сбивалось от недавнего напряжения. Спустя мгновение он тихо усмехнулся, а уголки глаз покраснели еще сильнее.

— Кажется… — он снова опустил взгляд на свои ноги, говоря совсем тихо: — Кажется, надежда и впрямь появилась.

http://bllate.org/book/24711/2912385

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода