Готовый перевод Holding Hands / Сплетенные судьбы: Навеки вместе: Глава 3

Глава 3. Еж

Юй Жуй с малых лет был словно еж. Как и следует из его имени, он был весь покрыт острыми иглами — стоило кому-то до него дотронуться, как сразу становилось больно.

Чжао Дун часто говорил, что Юй Жуй ведет себя как заноза в заднице, и это была чистая правда. Позже сам Юй Жуй признавал, что в детстве был тем еще несносным ребенком, от которого у всех голова шла кругом.

Юй Цзэпин в свое время был инженером высокого класса и полжизни посвятил научным исследованиям на Базе, а Шэнь Мэйин работала в Центре по контролю и профилактике заболеваний. В силу рабочих причин, а также из-за того, что их первенец умер во младенчестве, на момент рождения Юй Жуя супруги уже перешагнули сорокалетний рубеж, поэтому к его воспитанию всегда подходили очень либерально.

Руководствуясь принципом, что главное — не идти по кривой дорожке, а в остальном можно договориться, они практически пустили воспитание сына на самотек. С начальной школы и до университета Юй Жуй пробивал себе путь кулаками.

Он был одаренным ребенком, и даже несмотря на многочисленные переводы из школы в школу и прыжки через классы, его успеваемость всегда была недосягаемой для остальных. Такие ученики — сущая головная боль для учителей: они одновременно и ненавидят его, мечтая выгнать из школы, и вынуждены носить на руках, как драгоценность.

Из-за того, что он перепрыгивал через классы, Юй Жуй всегда был младше своих одноклассников и значительно ниже их ростом. К тому же руководство школы совершенно неприкрыто ему потакало, поэтому стычек и травли в коллективе было не избежать.

Вот почему его бунтарский характер проявился раньше, чем у сверстников.

Начиная со средней школы, Юй Жуй носил короткую стрижку ежиком, постоянно жевал леденец, школьную куртку небрежно повязывал на поясе, а когда смотрел на людей, то щурил свои узкие веки с единственной складкой.

Его внешний вид можно было назвать дерзким и стильным, если выражаться вежливо, а если грубо — то он просто напрашивался на неприятности.

Чжао Дун как-то сказал, что если бы не симпатичная мордашка, то с его-то манерой вести себя как пуп земли, его бы уже давно подкараулили в подворотне и надели на голову мешок.

В семь лет Юй Жуй от нечего делать записался на телевикторину. Пройдя через все отборочные туры по всей стране, он дошел до финала. Когда до победы оставался один шаг, он внезапно взбрыкнул и заявил режиссеру программы, что хочет сняться с конкурса.

Продюсеры и режиссер были ошарашены. Как бы они ни пытались его убедить, маленький упрямец и слушать ничего не хотел. Казалось бы, ребенок совсем, а характер — железобетонный, ничьих доводов не признавал.

В тот раз Юй Жуй услышал в комнате отдыха, как сотрудники обсуждают призовой фонд, и тут же устроил скандал с требованием сняться с соревнований.

Юй Цзэпин, в то время занятый на Базе по горло, специально примчался, чтобы спросить сына, зачем тот затеял этот цирк.

Юй Жуй, стоя напротив письменного стола, прятал руки в карманы и, склонив голову, не смотрел на отца и молчал.

Юй Цзэпин тогда пришел в такую ярость, какой Юй Жуй у него никогда не видел. Он сорвал очки и швырнул их на стол. Стекла разлетелись по всей комнате — тот самый шрам у виска Юй Жуй получил как раз от осколка отцовских очков.

Юй Цзэпин в гневе гаркнул на сына: Программу ты выбрал сам, а значит, должен довести дело до конца. Телевидение — не место для твоих выходок. Для начала научись, что такое ответственность.

Но Юй Жуй так ничего и не ответил. Маленький ежонок с детства был гордым и никогда ни перед кем не сгибался.

В конце концов Юй Жуй так и не пошел на попятную. Программа не могла заставить его участвовать насильно, поэтому пришлось объявить о его дисквалификации, а призы отдали участникам, занявшим второе и третье места.

Победитель того шоу получал денежный приз в несколько десятков тысяч юаней. Мальчик, занявший второе место, был из сельской местности, простой и старательный, не такой одаренный, как Юй Жуй. Он не спал ночами, готовясь к финалу, только ради того, чтобы получить деньги на лечение дедушки.

В то время помощником режиссера была совсем юная девушка, едва закончившая университет. Она была так напугана сложившейся ситуацией, что чуть не расплакалась, и ей пришлось идти к родителям Юй Жуя за помощью.

Юй Цзэпину, который к тому времени уже вернулся из научной сферы и преподавал в Технологическом университете, пришлось глотать гордость и с натянутой улыбкой приносить извинения, хотя он был уважаемым деканом.

На самом деле, при всей своей взбалмошности, Юй Жуй не был таким уж бессердечным. Несмотря на свой вызывающий вид, в глубине души он оставался простым ребенком.

Особенно родителей выводил из себя его характер: пользуясь высоким интеллектом и талантом, он бросался делать что-то, добивался успеха, а потом внезапно бросал всё на полпути. Такая непостоянная натура была для них сущим наказанием.

Тем не менее, даже после того как Юй Цзэпин сходил на телевидение и извинился, он лишь окольными путями узнал подлинную причину демарша сына. Старый декан, вернувшись домой, хоть и не стал больше ругать сына, но на полмесяца запер его дома, приказав переписать Четверокнижие и Пятиканоние десяток раз, чтобы тот научился смирению.

Юй Жуй с детства был принципиальным и упрямым, а в старшей школе стал еще хуже.

В первый год старшей школы Юй Жуй подрался, отправив нескольких одиннадцатиклассников в больницу. Родители пострадавших, разъяренные до предела, явились в школу требовать справедливости.

Несмотря на то что Юй Цзэпин пытался вразумить сына мягкими уговорами и доводами, Юй Жуй оставался глух к его словам. Он просто молчал, чем довел отца до того, что тот едва не задохнулся от ярости.

В конечном итоге, Юй Жуй уперся и наотрез отказался признавать вину. У школьной администрации не оставалось выбора, кроме как объявить ему строгий выговор.

По идее, этот выговор не должен был испортить ему жизнь — директор уже пообещал отцу Юй Жуя, что через год придумает повод, чтобы снять взыскание.

Однако Юй Жуй был крайне недоволен решением школы. Втайне от родителей он проявил своеволие и просто забрал документы.

Четырнадцатилетний подросток отправился путешествовать по стране со своим кузеном-фотографом, полгода катался по городам и весям, а вернувшись, перевелся в другую школу в десятый класс. Мало того, что сменил школу, так еще и выбрал гуманитарный профиль.

За три поколения в семье Юй Жуя никто не занимался гуманитарными науками. Ни дяди, ни тети, ни двоюродные братья и сестры — все были технарями. Большинство из них, следуя завещанию деда Юй Хуайэня, после окончания университета отправлялись на Базу заниматься наукой.

Юй Жуй был внуком, на которого Юй Хуайэнь возлагал самые большие надежды, и самым талантливым в семье.

Если бы не та драка в десятом классе, его бы уже давно зачислили по квоте в одаренный класс физического факультета Университета Хуа. Его внезапный переход на гуманитарный профиль вызвал шквал негодования: Юй Цзэпин был категорически против, да и остальные родственники вовсю поносили его за глупые выходки.

Но не прошло и двух месяцев, как Юй Жуй сам подал заявление о переводе обратно на физико-математический профиль. Пожилые супруги так извелись из-за его выходок, что у них наполовину поседели волосы. Когда его спросили, почему он бросил гуманитарные науки, у Юй Жуя не нашлось другого ответа, кроме короткого: Мне стало скучно.Юй Цзэпин в те времена лишь вздыхал и постоянно качал головой, глядя на Шэнь Мэйин.

В ту пору Юй Жуй был яркой звездой в любой компании и в любом деле добивался выдающихся результатов. Их дом был заставлен множеством его кубков и грамот — он был тем самым «сыном маминой подруги», о которых говорят все, бесспорным юным гением в глазах окружающих.

И только супруги чувствовали тревогу. Они вечно боялись, что Юй Жуй, полагаясь на свой дар, станет слишком заносчивым и начнет творить, что вздумается, а однажды из-за этого больно упадет.

Тогда никто и подумать не мог, что он выберет медицину, и уж тем более никто не мог предположить, что сделает он это ради Гу Ианя. Даже Чжоу Юаньцин поначалу не возлагал на него надежд, говоря, что у юноши еще не сформировался характер, поэтому для медицины, а тем более для нейрохирургического отделения, он не подходит.

Старый профессор за свою долгую жизнь повидал немало людей и с первого взгляда понимал, кто на что способен. Из всех его студентов единственным, кто его полностью устраивал, был Гу Иань — он обладал спокойным нравом и, стоило ему встать у операционного стола, мгновенно обретал холодную решимость.

Юй Жуй же был другим: умный — да, но несдержанный, упрямый и острый на язык — типичный юношеский максимализм.

Но кто мог предвидеть, что после ухода Гу Ианя Юй Жуй, всегда привыкший к свободе и безделью, словно переродится? Еще до окончания университета он полностью погрузился в работу в нейрохирургическом отделении Восьмой больницы, шаг за шагом оттачивая мастерство под началом Чжоу Юаньцина и оставаясь верным этому пути по сей день.

—

Позже Юй Жуй выпил с Чжао Дуном еще немало. Неизвестно, от хмеля или по какой-то другой причине, но к концу вечера у Чжао Дуна покраснели глаза.

Кажется, взрослые люди предпочитают оставлять слезы наедине с собой, ведь плакать на людях — значит терять лицо. В студенческие годы они часто собирались вместе, чтобы поболтать и выпить. Стоило кому-то из них расстроиться, как это тут же становилось общей темой для обсуждения. Мужики напивались, ревели в три ручья, а потом сваливались спать вповалку — такое случалось часто. После такой эмоциональной разрядки они на следующее утро просыпались бодрыми и полными сил, будто ничего и не было.

Но теперь им уже за тридцать. Жизненная шкала словно резко рванула вперед: пыл и резкость характеров постепенно ушли, даже эмоциональные всплески стали редкими гостями.

Напившись, Чжао Дун обнимал Юй Жуя, что-то невнятно бормотал, то и дело выкрикивая имя Жуя, то начинал требовать найти Су Яня, а в итоге уткнулся лицом в диван в гостиной и захрапел.

Юй Жуй тоже выпил немало, к тому же Чжао Дун успел его испачкать. Уложив друга, он сорвал с себя одежду и отправился в ванную.

Шум воды заглушал всё вокруг, маленькое помещение заполнилось густым паром. Юй Жуй провел рукой по зеркалу, стирая капли, и встретился взглядом с собственным лицом — привычным, но в котором уже давно не осталось той юношеской гордости.

Горячая вода лилась сверху, Юй Жуй закрыл глаза и с силой провел ладонями по лицу.

Ранее Чжао Дун, стиснув зубы, спрашивал его, помнит ли он, каким был тогда. Юй Жуй тогда молчал, не в силах дать ответ.

Когда он был с Гу Ианем, ему было всего семнадцать — возраст, когда не знаешь страха. В те времена он был необузданным, но любил горячо и искренне, не пряча своих чувств и открыто нося их на лице.

Прошло слишком много времени. Десять лет пролетели, словно миг.

Что уж говорить о Чжао Дуне — даже сам Юй Жуй уже с трудом мог вспомнить, каким был тогда.

И всё же… всё, что касалось Гу Ианя.

Широкий лоб Гу Ианя, его низкий, глуховатый голос и улыбка — снисходительная и полная нежности, с которой он смотрел на Юй Жуя. Даже само имя Гу Ианя когда-то обладало для него магической притягательностью.

Юй Жуй помнил, как однажды спросил Гу Ианя, несет ли его имя какой-то особый смысл. Это была ясная летняя ночь, они лежали на школьном стадионе и смотрели на звезды. Гу Иань тогда слегка улыбнулся и сказал: Не такой уж и особенный. Я родился в сочельник, и дедушка дал мне это имя, надеясь, что каждое мое завтра будет таким же, как день моего рождения: мирным, спокойным и безмятежным.

Три иероглифа в имени Гу Иань выглядели изящно, их начертание было легким, а звучание — приятнее любого другого имени. Юй Жуй тогда несколько раз про себя повторил его и кивнул: Очень красиво. Это чудесное имя, мне нравится.

Гу Иань, подложив руку под голову, повернулся к нему. Уголки его глаз, в которых отражалась нежная ночная мгла, были слегка приподняты: Если так нравится, хочешь, я подарю его тебе?

Юй Жуй моргнул: Подаришь? Что именно?

Гу Иань перевернулся на бок и тихо произнес: Себя.

Затем он поднял руку и подушечкой пальца провел по старому шраму на лбу Юй Жуя, тихо добавив: Подарю тебе свое завтра, подарю тебе все свои благословения. Как тебе?

Таким предельно нежным был Гу Иань, которого Юй Жуй добивался, вкладывая все свои силы.

Они когда-то вместе переехали в Синлиньюань, вместе строили планы на будущее и три года прожили в этой квартире. Юй Жуй действительно хотел прожить с Гу Ианем до самой старости.

Но они были слишком молоды. В юности он был готов на всё, жил дерзко и разгульно, полагая, что весь мир умещается на ладони, и нет ничего, что было бы ему не под силу.

Лишь позже он понял: в жизни много развилок, люди приходят и уходят, и неизвестно, в какой момент кто-то навсегда исчезнет из твоей судьбы. Хочется удержать так много, но в итоге в руках остаются лишь крупицы.

Иногда дело не в том, что ты не хочешь — ты просто не можешь.

Горячая вода усилила действие алкоголя, и на середине купания Юй Жуя стошнило. Когда в желудке уже ничего не осталось, он прислонился к стене ванной, погрузившись в оцепенение. Его мысли были переполнены образом Гу Ианя — разного: нежного, беспомощного, улыбающегося, молчаливого. Они проносились перед глазами, как кадры кинопленки.

В конце концов воспоминания замерли на первом дне начала лета десять лет назад.

Это был вечер после сильного ливня, закат окрасил небо в кроваво-красный цвет. У Гу Ианя на лбу вздулись вены, он смотрел на Юй Жуя в упор, и его глаза, полные лопнувших сосудов, выглядели страшнее заходящего солнца. Юй Жуй никогда не слышал, чтобы Гу Иань говорил подобным образом — его голос был низким и хриплым, будто он хотел прожечь дыру в самом сердце Юй Жуя:

— Юй Жуй, хочешь моей жизни — я отдам её тебе. Хочешь свободы — я дам тебе её. Хочешь расстаться — я соглашусь. Я дам тебе всё, что ты пожелаешь.

— Но помнишь ли ты, что сам говорил мне?!

Чжао Дун когда-то спрашивал его, не жалеет ли он.

Слово «сожаление» было слишком тяжелым. Юй Жуй все эти годы даже не смел о нем думать, ведь еще десять лет назад он утратил право на ответ.

http://bllate.org/book/24763/2925936