Готовый перевод The Old Cadre's Guide to Abusing Scum [Quick Transmigration] / Ветеран партии крушит подонков [Быстрое перемещение]: Глава 5

Он был статен и строен, от него веяло чистотой и сдержанной силой, а тонкие золотые оправы очков придавали ему вид человека утонченного, даже аскетичного, но при этом в нем угадывалась та особая, холеная аристократичность, что бывает лишь у людей, выросших в неге. Столь противоречивые черты странным образом сплетались в его облике, порождая притягательное, почти гипнотическое очарование, от которого невозможно было отвести взгляд. Рядом с таким человеком даже старшеклассники казались еще совсем зелеными мальчишками.

Лицо девушки залил густой румянец, но она все же решилась:

— Поэтому... могу я попросить вас передать ему любовное письмо?

Она протянула розовый конверт, наполненный девичьими мечтами. Чэнь Тинтин робко опустила голову, но вдруг почувствовала, как по ее макушке скользнул острый, словно клинок, взгляд.

Она вздрогнула, но, подняв голову, увидела лишь прежнего Ся Синьцзи — мягкого, внимательного, ничем не выдавшего своего состояния. Его бледные, изящные пальцы вертели конверт.

— Это письмо? — спросил он.

Получив утвердительный ответ, он слегка тронул губы улыбкой — мимолетной, но ослепительной.

— Не волнуйся, — произнес он. — Я обязательно... передам его ему.

***

Глава 8. Быть братом на один день (восемь)

Коу Цю стоял у входа, держа в руках тонкую тетрадь. Мимо проходило немало родителей учеников, и каждый, проходя мимо, невольно задерживал взгляд на нем — словно они смотрели на живое полотно.

Над его головой шелестела листва, золотистая и яркая, заставляя и сердца прохожих вторить этому трепету. Но виновник этого очарования ничего не замечал: он был полностью погружен в свои записи, изредка хмурясь, о чем-то размышляя и тихо бормоча под нос.

Проходившие мимо ученики могли расслышать обрывки слов: «Чиби... Чаншао... бросить кнуты, чтобы остановить поток...» — казалось, он повторял пройденный материал.

Ся Синьцзи вышел из ворот школы и сразу заметил его.

— Брат! — окликнул он.

Коу Цю убрал свои тесты по профессиональному тестированию и посмотрел на этого крошечного, безобидного «кролика», который, прижав уши, радостно бросился к нему и обхватил за руку, выглядя донельзя послушным.

— Брат, ты долго ждал?

Сердце Коу Цю, в котором проснулись отцовские чувства, тут же встрепенулось, и он с любовью потрепал мальчика по голове.

— Нет, — ответил он, — совсем немного.

В пятницу вечером не было дополнительных занятий, и на улице еще было светло. Коу Цю обещал ребенку приготовить ужин сам, поэтому не стал просить водителя заезжать за ними, а, взяв велосипед, неспешно повез Ся Синьцзи на рынок. Его рукава были небрежно закатаны, обнажая чистые, длинные руки с аккуратно подстриженными ногтями, поблескивавшими, словно перламутр. Он перебирал овощи, еще влажные от росы, и это занятие почему-то совсем не казалось странным в его исполнении.

Ся Синьцзи долго наблюдал за ним, пока Коу Цю, словно почувствовав это, не перевел взгляд на клетку с курами, где стоял невообразимый шум и летели перья. Две птицы сцепились в яростной драке.

— На что смотришь?

Коу Цю с интересом подошел ближе, кивая своим мыслям, и в конце концов указал пальцем на самого статного петуха:

— Вот этого берем.

Ся Синьцзи повернулся к нему.

— Я только что заметил: этот негодник умудряется крутить хвостом перед всей клеткой кур... — Старый кадр Коу насмешливо хмыкнул и обернулся к ребенку, чтобы прочитать нотацию: — Видишь? Такие вот шашни без цели создать семью — это чистой воды разврат.

Ся Синьцзи задумчиво произнес:

— Брат так сильно не любит подобное?

— Конечно, — не задумываясь, ответил Коу Цю, заложив руки за спину. — Это ведь прямая угроза счастью каждой социальной ячейки!

Система почувствовала, как у нее подгибаются колени, и едва не рухнула на пол. Социальной ячейки... Неужели нельзя было просто сказать семьи? Его тон был таким, будто он цитировал официальный партийный документ!

Коу Цю накупил так много продуктов, что пришлось вызывать водителя, чтобы тот отвез их домой. Рюкзак Ся Синьцзи лежал на сиденье, замок был прикрыт не до конца, и на крутом повороте книги вывалились, рассыпавшись по салону.

Ся Синьцзи вскрикнул и бросился собирать их. Коу Цю помогал ему, и в этот момент из тетради выпало розовое письмо. На конверте было нарисовано пухлое сердечко, выглядевшее по-детски наивно.

Старый кадр Коу, впервые в жизни увидевший любовное послание, загорелся любопытством:

— Это что такое? — Он заглянул в лицо ребенку и добавил с ноткой сплетни: — Одноклассница написала?

Ся Синьцзи от этого вопроса быстро залился краской, его бледные щеки вспыхнули, он затеребил пальцы и тихо пробормотал что-то в ответ.

— Ничего страшного, — по-отечески успокоил его старый кадр Коу. — Это же пубертат, период полового созревания, когда организм обретает способность к репродукции. Подобные мысли — это абсолютно нормально.

Он вернул конверт ребенку и, словно мудрый наставник, продолжил:

— Но сейчас для нас важнее всего учеба, ведь ты переходишь в выпускной класс. Как говорят наши лидеры, счастье куется трудом. А все эти дела сердечные можно отложить на потом.

Мальчик опустил голову и промолчал. Через некоторое время его глаза наполнились слезами, он стал похож на маленького, обиженного зверька. Эти слезы заставили Коу Цю запаниковать. Он бросился утешать его, поглаживая по спине:

— Ну что ты, что такое? Брат сказал что-то лишнее?

Ся Синьцзи прижался к нему, долго всхлипывал, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, с обидой в голосе, он прошептал:

— Меня никто никогда не учил...

Бам!

Коу Цю схватился за сердце. Ох, этот тон, этот взгляд, это лицо... Прости меня, партия и народ, но эти капиталистические сладости оказались слишком притягательными, мое сердце, преданное служению людям, готово разбиться!

Именно потому, что его никто не учил, он и сбился с пути. Стоило какому-то подлецу подкинуть ему крохи внимания, как ребенок, никогда не знавший заботы, тут же попался на крючок.

Ся Синьцзи продолжал тихо плакать, его слезы пропитали рубашку Коу Цю, обжигая кожу. Старый кадр Коу погладил его по голове, чувствуя, как сострадание переполняет его, и тут же пообещал:

— Ничего, — сказал он. — Брат тебя научит!

Глаза Ся Синьцзи, все еще полные слез, внезапно засияли.

— Правда?

— Правда, — кивнул старый кадр Коу. — Всему этому брат тебя научит.

Ребенок сквозь слезы улыбнулся, вцепился в его одежду и для верности переспросил:

— Значит, и с делами сердечными, и с бытовыми вопросами, и даже с вопросами здоровья я могу приходить к брату?

Старый кадр Коу выпятил грудь, глядя на него с безграничной любовью:

— Да!

...Неизвестно почему, но Система почувствовала, что носитель только что вырыл себе огромную яму. Глубочайшую яму.

Коу Цю мастерски готовил — этот навык он отточил в реальной жизни. Ананас, вынутый из кожуры, фаршированный обжаренным ветчинным кубиком, рисом, горошком и яйцом, приготовленный на пару; ребрышки с кукурузой, томившиеся на медленном огне несколько часов... Стоило только поднять крышку, как густой аромат заставил даже старейшину Ся, читавшего в гостиной газету, дважды под предлогом прогулки заглянуть на кухню.

Тетушка Ван, стоявшая рядом, хотела было дать совет этому «балованному господину», который в жизни палец о палец не ударил, но, увидев, как он с невероятной скоростью вырезает из моркови цветок для украшения блюда, застыла с выражением лица, будто увидела привидение. А когда она попробовала еду, ее изумление стало еще сильнее.

— Господин, где вы научились так готовить?

— ... — Старый кадр Коу замер с ножом в руках и небрежно бросил: — В «Синьдуне».

Тетушка Ван примолкла, ее лицо выражало крайнее недоумение. Когда это господин успел пойти учиться в кулинарную школу «Синьдун»? Она об этом даже не слышала.

Коу Цю поставил блюда на стол и как бы невзначай добавил:

— Ну, Хэцзэ раньше нравилось, когда я готовил.

Услышав это, глаза тетушки Ван покраснели. Она смотрела на молодого человека, которого воспитала сама, на его уверенные движения, и не могла вымолвить ни слова, лишь прикусила губу. Она решила, что больше не может скрывать это от старейшины Ся.

Ся Синьцзи чувствовал себя скованно в присутствии старейшины Ся и почти не притрагивался к еде. Коу Цю, жалея ребенка, ложкой снял жир с супа, налил ему полную чашу ребрышек и потрепал по голове:

— Ешь, малыш, ешь больше.

Раздался неожиданный кашель. Коу Цю поднял глаза: старейшина Ся смотрел прямо на него пронзительным взглядом, но, заметив, что на него смотрят, невозмутимо уткнулся в свою тарелку. Случайность? Коу Цю недоуменно пожал плечами и продолжил есть. Но стоило ему во второй раз положить ребенку еды, как старейшина Ся снова закашлялся — на этот раз еще громче.

Старый кадр Коу отложил палочки и с тревогой спросил:

— Дедушка, у вас горло болит?

Старейшина Ся едва не поперхнулся супом, его лицо покраснело от кашля. Наконец он поднял глаза и, едва сдерживая раздражение, отчеканил:

— Все в порядке!

Коу Цю был в полном замешательстве, но Система хихикнула:

— Ты слишком предвзят, не находишь?

«В чем предвзят?»

Система, сразу поняв мысли старика, подсказала:

— Попробуй налить ему супа.

Коу Цю внезапно осенило. И действительно, стоило старейшине Ся отведать супа, который налил ему внук, как его кашель тут же прошел, и он с огромным удовольствием принялся за еду, выглядя абсолютно довольным жизнью. А вот Ся Синьцзи, напротив, перестал выглядеть таким счастливым, как в начале.

Перед сном Коу Цю получил звонок от капитана Вана. Тот говорил низким, серьезным голосом:

— Товарищ, у меня есть кое-какая информация по делу о похищении, которой я хотел бы с вами поделиться.

Коу Цю, испытывавший симпатию к человеку, который, как и он, посвятил себя служению народу, ответил:

— Товарищ, говорите!

— В общем так, — замялся полицейский. — Из показаний похитителей я понял: если бы вы тогда не вмешались, целью похищения был бы ваш младший брат, верно?

Сердце Коу Цю екнуло, он выпрямился.

— Странно то, что, как я узнал от вас, в тот вечер вы отказались от водителя и охранников именно из-за брата, — продолжил капитан Ван. — Вы не задумывались, что было бы, если бы вы не оказались там?

Что бы было?

В последнее время смягчившееся отношение старейшины Ся было лучшим ответом. Если бы Ся Синьцзи пострадал при похищении, семья Ся чувствовала бы себя еще более виноватой перед ним. Ему даже не пришлось бы прикладывать усилий, чтобы прочно закрепиться в доме Ся.

Полицейский продолжал:

— Боюсь, что он и похитители с самого начала о чем-то договорились...

— Это невозможно, — перебил его Коу Цю.

Капитан Ван опешил, но не успел ничего сказать, как Коу Цю твердо отрезал:

— Мой Сяо Цзи такой послушный, он ни за что бы так не поступил! Говорить такое без доказательств — это клевета! До свидания!

Он повесил трубку, все еще злясь.

«Это он меня пытается усомнить в нем?» — обратился он к своему второму «ребенку». — «Сяо Цзи сейчас под моим присмотром, он станет опорой страны, как он мог плести такие грязные интриги!»

Система: «...»

«Может, снимешь свои отцовские очки и посмотришь на него внимательнее?»

Не успел Коу Цю прийти в себя, как этой же ночью «опора страны» пришел к нему в комнату с красными глазами. Старый кадр Коу открыл дверь, и этот хрупкий, красивый юноша уткнулся ему в грудь, всхлипывая:

— Брат, ты же обещал меня учить... Посмотри, что со мной?

Коу Цю: «...»

Его взгляд скользнул вниз, туда, где белоснежный халат слегка натянулся в одном интересном месте. Коу Цю почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове.

Коу Цю: (⊙V⊙)

«Как бы сказать... то, о чем я говорил, не включало в себя такие аспекты...»

***

Глава 9. Быть братом на один день (девять)

Ся Синьцзи с надеждой смотрел на него. Возможно, от напряжения, уголки его глаз покраснели, и он действительно напоминал испуганного, сбитого с толку кролика с торчащими ушами.

Кролик прижался своей пушистой головой и мягко позвал:

— Брат?

Коу Цю погладил его по голове и серьезно произнес:

— Сяо Цзи, это выходит за рамки того, чему я могу тебя научить.

— Почему?

Глаза Ся Синьцзи наполнились слезами, он смотрел на него сквозь пелену, вызывая жалость.

— Брат ведь сам сказал: и с делами сердечными, и с бытовыми вопросами, и даже с вопросами здоровья я могу приходить к брату?

Коу Цю впервые почувствовал, что попал в ловушку.

— Сяо Цзи...

— Брат не держит слово! — Ся Синьцзи без приглашения вошел в комнату, повалился на кровать и принялся кататься, обнимая подушку. — Брат не держит слово! Не держит слово!

Завернутый в одеяло, он катался по кровати, жалуясь на дискомфорт и требуя справедливости. Старый кадр Коу стоял в растерянности. Он отчаянно прошептал Системе:

«Этот мой брат, кажется, решил поднять бунт».

Система ответила невозмутимо:

«Если жалко, может, поможешь?»

«Помогу чем?!» — взревел Коу Цю. — «Такое цензура не пропустит, это не соответствует социалистическим ценностям!»

Система: «Ты посмотри на него, похоже, что он сам умеет? Не доведи его до болезни».

Коу Цю разозлился еще больше: «А ты посмотри на меня, похоже, что я умею?!»

«...»

Система погрузилась в странное молчание, а потом спросила:

«Правда не умеешь?»

Старый кадр Коу ответил честно:

«Да».

В этом плане он всегда был равнодушен, а из-за проблем со здоровьем — практически никогда не использовал свою правую руку для подобных дел. Его опыт в этом был не больше, чем у Ся Синьцзи, который только начал что-то чувствовать.

Коу Цю сказал мальчику на кровати:

— ...Вставай.

— Не встану!

Ся Синьцзи обеими руками вцепился в одеяло, его нос покраснел.

— Не встану!

Старый кадр Коу не выдержал, схватил этого упрямого «человекоподобного кролика» и насильно затащил в ванную. Ся Синьцзи, ошарашенный, спросил:

— Брат?

Коу Цю быстро нажал что-то на своем планшете, сунул его в руки мальчику и захлопнул дверь ванной. Ся Синьцзи, озадаченный, сел на крышку унитаза и медленно открыл ссылки.

...Там были одни научные статьи.

«Медицинский взгляд на последствия самоудовлетворения».

«Анализ трагических случаев, вызванных подростковым самоудовлетворением».

«Стоит ли? Вред чрезмерного самоудовлетворения для мужского здоровья».

Ся Синьцзи: «???»

Его глаз дернулся, он прокрутил страницу вниз и увидел еще один заголовок, набранный жирным шрифтом:

«Шок! У 13-летнего ребенка почечная недостаточность из-за этого!»

Возможно, решив, что этого недостаточно, Коу Цю включил на полную громкость колонку за дверью, из которой зазвучала мантра «Дабэй Чжоу».

Ся Синьцзи: «...»

Ся Синьцзи: «............»

Ся Синьцзи: «..................»

Он сидел в ванной, чувствуя, как все его романтические порывы испарились под звуки буддийских песнопений. Словно ледяной водой окатили. Этот брат, конечно...

Он прижал руку ко лбу и тихо рассмеялся.

Коу Цю за дверью был готов похвалить себя за находчивость. Подождав немного, он спросил:

— Успокоился?

Лицо мальчика приняло обычный вид, он мягко кивнул и прошептал:

— Спасибо, брат.

— Ничего, — Коу Цю тоже выдохнул с облегчением, но ответил серьезно и торжественно: — Все это ради будущего нашего социализма.

Ся Синьцзи с улыбкой направился к выходу, но, уже выйдя, внезапно обернулся и посмотрел на него с полуулыбкой:

— Брат, ты уверен... что это не потому, что ты сам не умеешь?

Старый кадр Коу покраснел. То, в чем он легко мог признаться Системе, перед этим младшим братом, который был на четыре года младше, признать было невозможно. Он замешкался, но лгать не стал, просто прикрыл дверь, оставив лишь узкую щелку, из которой смотрел на него темными глазами:

— До свидания.

Дверь окончательно закрылась.

Ся Синьцзи усмехнулся, поправил воротник халата и ушел в свою комнату.

На следующее утро Коу Цю все еще чувствовал себя неловко, а вот Ся Синьцзи вел себя так, будто вчерашнего фарса и не было. Только когда старейшина Ся закончил завтрак и встал, он как бы невзначай сказал:

— Брат, если ты не умеешь, давай учиться вместе.

В его глазах сиял искренний восторг, зрачки блестели — он выглядел как самый лучший младший брат, заботящийся о старшем.

Учиться чему?

Коу Цю поначалу не понял, но когда Система начала хихикать у него в голове, он внезапно осознал подтекст и едва не выплюнул соевое молоко.

— Сяо Цзи! — строго произнес он.

— Что? — Ся Синьцзи моргнул. — Брат не хочет учиться боксу вместе со мной?

Бок... боксу...

Коу Цю посмотрел на чистое лицо ребенка и начал сомневаться в собственной чистоте как наследника социализма. Иначе почему каждое слово кажется ему намеком?

Он, как обычно, собирался проводить Ся Синьцзи в школу, но в мусорном ведре, которое выносила няня, увидел знакомый розовый цвет. Письмо было разорвано в клочья, превратившись в груду мелких обрывков, похожих на стружку от карандаша.

Его шаг замедлился.

— Брат?

http://bllate.org/book/24771/2927991