Готовый перевод My Starry Sky of Macross / Моя звёздная крепость: Наследие Макросса: Глава 6

Подготовительная школа офицеров Нового правительства ОО была основана в 2040 году нашей эры. Она представляет собой специализированное учебное заведение, созданное Новым правительством ОО для подготовки высшего военного командного состава к будущим войнам.

В 2040 году нашей эры на церемонии тридцатой годовщины окончания межзвездных войн, проходившей в Макросс-Сити, искусственный интеллект по имени Шэрон, чей невероятный успех в то время захлестнул всю галактику, внезапно вышел из-под контроля и захватил командный центр Макросса. Хотя его и удалось остановить проходившим испытания истребителем Валкирия, это происшествие все же вызвало немалый переполох. Высокопоставленные чиновники и военачальники Нового правительства ОО осознали, что искусственный интеллект далеко не так надежен, как казалось. В том же году подтверждение существования инородной формы жизни под названием Вейдра еще сильнее усилило тревогу Нового правительства ОО насчет будущего. Из-за этого давящего чувства кризиса чиновники Нового правительства ОО поняли, что для будущих войн необходимо воспитывать новое поколение военных, владеющих более передовыми боевыми навыками. В конце концов, только сами люди являются самыми безопасными и надежными существами, поэтому Новый правительство ОО приступило к созданию подготовительной школы офицеров.

Подготовительная школа офицеров позиционировалась как кузница высших военных кадров для армии. Многие влиятельные кланы, занимающие важное положение в Новом правительстве ОО, прекрасно осознавали то колоссальное влияние, которое эта школа окажет на будущую армию, поэтому они наперебой отправляли в нее выдающихся членов своих семей. В то же время Новое правительство ОО, представляющее интересы большинства влиятельных семейств, было вынуждено постепенно повышать вступительный порог, чтобы сдерживать раздувание штата талантливых специалистов. Со временем рядовых курсантов в стенах школы становилось все меньше, и даже выходцам из некоторых заурядных семей стало крайне трудно переступить порог подготовительной школы офицеров. Постепенно она превратилась в элитное военное училище, куда члены влиятельных кланов отправлялись на повышение квалификации и перед началом армейской службы.

Хотя все учащиеся школы состояли сплошь из детей аристократов, нельзя было отрицать, что, исходя из потребностей кланов в воспитании собственных кадров, эти семьи постоянно увеличивали вложения в учебное заведение. Это позволяло школе как по аппаратной, так и по программной части занимать первое место среди всех военных училищ Нового правительства ОО. За двенадцать лет своего развития одно лишь имя этого учебного заведения превратилось в громкую золотую вывеску в армейских кругах. Можно сказать, что практически каждый студент, вышедший из стен этой школы, обладал абсолютно необъятным простором для будущего карьерного роста.

— Мо Хань, что ты думаешь? — едва эти слова слетели с губ Ли Люаня, как сидевшие перед ним три человека слегка замерли. Однако Ли Люань не обратил внимания на реакцию сына и невестки. Он повернул голову, перевел взгляд на Ли Моханя и стал ждать его ответа.

— Нет, я не согласна! — Не успел Ли Люань договорить и Ли Мохань отреагировать, как сидевшая до этого в некотором оцепенении от слов Ли Люаня Итидзё Мирай первой поднялась с места и громко произнесла это возражение. Ее плечи слегка подрагивали, и выглядела она крайне взволнованной.

С давних времен покорность японских женщин была широко известна. Существовало даже такое изречение, описывающее их мягкость и покорность: если кто-то ударит тебя по левой щеке, ты должна подставить ему правую. Японские женщины поступали не только так, но даже после удара по правой щеке еще и ласково спрашивали обидчика, не болит ли у него рука. Итидзё Мирай, воспитанная в русле этой культуры, тоже обладала мягким и добродетельным характером. Даже в таком клане с жесткой субординацией, как Семья Ли, не нашлось бы никого, кто смог бы найти в ней хоть малейший изъян. Но сегодня, впервые увидев Итидзё Мирай столь взволнованной, сидевшие рядом трое мужчин — старшего, среднего и молодого поколений — невольно растерялись.

Действительно, Итидзё Мирай происходила из потомственной военной семьи, и именно поэтому она лучше кого бы то ни было понимала, что собой представляет армия. Возможно, со стороны казалось, сколь величественен и грозен пост военачальника, ведущего за собой тысячи армий. Но Итидзё Мирай прекрасно знала, что этот внешний блеск покупается ценой бесчисленных смертельных схваток на поле боя. По сути, это была дорога на девять смертей и одно выживание, путь продажи собственной жизни. На войне человеческая жизнь не стоила абсолютно ничего, и в каждый миг в самых разных уголках поля боя угасали чьи-то жизни. Итидзё Мирай уже давно привыкла к самым разным войнам, и угасание жизней на полях сражений стало для нее привычным делом. Но сейчас все было иначе: Ли Мохань приходился ей сыном, а она была лишь матерью — обычной матерью, которая каждую секунду желала своему ребенку только счастливой жизни.

— Мирай! — Заметив состояние Итидзё Мирай, Ли Сяоюнь тоже пришел в себя, слегка помрачнел и тяжело окликнул ее по имени, давая понять, чтобы она следила за своим тоном.

— Я просто не согласна, и что с того?! Неужели Мохань тебе не сын, раз у тебя хватило жестокости собственными руками толкнуть его на столь опасный путь! — Итидзё Мирай повернулась к мужу и сорвалась на крик, потеряв прежнее самообладание. При ее словах мускулы на лице Ли Сяоюня дважды дернулись, но в конце концов он так ничего и не ответил — лишь сжал зубы, отвернулся и больше не смотрел на перепуганную Итидзё Мирай.

— Матушка, хватит... — Ли Мохань наконец вышел из оцепенения и, видя состояние Итидзё Мирай, не удержался и тихо остановил ее.

Услышав слова сына, Итидзё Мирай тут же утихла, но тут же крепко-крепко прижала Ли Моханя к груди, мертвой хваткой вцепившись руками в его пояс, словно боясь, что стоит ей разжать пальцы, как он тут же улетит. Затем она прошептала ему: — Все в порядке, мама здесь, мама никому не позволит причинить тебе вред...

Увидев этот жест Итидзё Мирай, Ли Люань слегка приоткрыл рот, но так ничего и не произнес. Его взгляд пару раз метнулся из стороны в сторону, словно ему было больно смотреть на это зрелище, и он отвел глаза в сторону.

Ощутив тепло в объятиях Итидзё Мирай, Ли Мохань почувствовал, как в его сердце шевельнулось что-то едва уловимое. Да, в этом мире лишь эта женщина всем сердцем переживала за него, заботилась о том, живет ли он счастливо, отдавая всю себя без остатка и не требуя взамен ни единой награды. По сравнению с этим Ли Люань и Ли Сяоюнь, хоть и относились к нему хорошо, все же больше видели в нем преемника. Подумав об этом, Ли Мохань закрыл глаза, молча впитывая это чувство, имя которому материнская любовь. Спустя долгое время он мягко отстранил Итидзё Мирай, высвободился из ее объятий и тихо произнес: — Матушка, спасибо вам, но... простите...

Услышав это, Итидзё Мирай сильно вздрогнула, а затем с неверием посмотрела на Ли Моханя снизу вверх. Ли Мохань не смел встретиться с ней взглядом — он боялся увидеть ее полный тревоги взор. Его губы едва заметно дрогнули, после чего он поднял голову, словно приняв окончательное решение, и с непоколебимым выражением лица произнес, обращаясь к Итидзё Мирай и Ли Люаню: — Отправьте меня в военное училище!

— Мохань... — Услышав это заявление Ли Моханя, Итидзё Мирай в испуге открыла рот, собираясь что-то сказать, но стоило ей раскрыть губы, как Ли Мохань остановил ее. Он протянул руку и мягко сжал ладонь Итидзё Мирай. Почувствовав, что ее прежде теплая рука стала ледяной, он ощутил в груди невыразимую боль, но всё же сжал зубы и заговорил: — Матушка, я знаю, что вы волнуетесь за меня, что вы желаете Моханю добра... — На этих словах Ли Мохань поднял голову и снова взглянул на Итидзё Мирай. Увидев ее слегка затуманенные слезами глаза, он почувствовал, как щемящая боль в груди стала еще сильнее, но все же продолжил: — И все же ничего не поделаешь. Я человек из Семьи Ли. Родившись в этом роду, я с детства жил в сытости и довольстве, но чем больше получаешь, тем выше ответственность. С самого дня моего рождения была предопределена та ноша, которую я должен нести на своих плечах. Есть вещи, которые я обязан сделать — только так наш клан сможет продолжать развиваться. Так что прости меня, матушка, я вас разочаровал!

Действительно, Ли Мохань ненавидел войны. Вернее, у всех привыкших к мирной жизни людей в душе всегда живет отвращение и неприятие конфликтов. Хотя он уже десять лет находился в этом мире, и все эти годы вокруг то и дело ходили слухи о потрясениях; хотя он понимал, что в двухмерном мире Макросса война и любовь — это извечные темы, сам он вовсе не желал садиться за штурвал истребителя и играть роль какого-то спасителя мира. Все, чего он хотел — это самой обыкновенной, тихой жизни. Но даже такое банальное желание оставалось для него лишь несбыточной мечтой. И все из-за того, что его происхождение предрекало его обязанности. И пусть он испытывал отвращение, пусть постоянно повторял слово ненависть, на самом деле в глубине души он уже давно смирился с этим бременем, дарованным с рождения.

Ли Мохань поднялся на ноги, глубоко поклонился Ли Люаню и Ли Сяоюню, подошел к Итидзё Мирай, легонько обнял ее погрустневшую фигуру, а затем развернулся и направился к выходу. Эта невысокая спина несла в себе оттенок непреклонной решимости.

Всегда найдутся вещи, от которых невозможно сбежать. Раз так, нужно встретить их с отвагой. К тому же, раз уж берешься за дело, нужно стать лучшим. Ли Мохань сжал кулаки и прошептал про себя в сгущающейся тьме, скрывавшей выражение его глаз...

http://bllate.org/book/24779/2929545