Готовый перевод The World's Only Omega Cub / Единственный омега-детёныш в мире: Глава 8

Если бы не Фу И, который посчитал, что им с сыном идти напрашиваться на ужин к чужим людям не совсем правильно, и сослался на занятость, боясь, что сейчас даже он сидел бы за обеденным столом семьи Тан.

По сравнению с особняком семьи Фу, съемная квартирка семьи Тан, где даже не было нормальных перегородок, казалась куда более тесной.

Однако Тан Чжиюн и Чэнь Мэн были людьми аккуратными и работящими. Все эти дни Тан Чжиюн поочередно мастерил из дерева то новую кровать, то лестницу, а затем, забравшись по ней вверх, обновил казавшийся грязным и старым потолок. Теперь маленький Тан Цю, лежа вечером в постели, мог любоваться совершенно чистым потолком.

Что же до Чэнь Мэн, то она тщательно и скрупулезно перемыла всю старую мебель в комнате, застелила обеденный стол нежно-голубой скатертью, на которой красовалась вазочка с веточкой сливы — ее Тан Чжиюн принес с рынка.

Лампа с новой лампочкой ярко освещала комнату, а на чистых окнах виднелись две совершенно разные по стилю бумажные вырезки-дзианчжи — большая и маленькая.

— Брат, смотри, — малыш указал на вырезку размером чуть больше его ладошки и пояснил, что вырезал ее сам.

Маленький человечек, впервые принимающий у себя дома гостя-сверстника, лепетал и изо всех сил старался показать свой дом, напоминая крошечную птичку цинь-цю, порхающую зимним днем на воле.

Фу Сюнь подошел и дотронулся до вырезки.

Что это за узор?

Но, встретившись взглядом с полными ожидания глазами маленького снежного комочка, он все же с серьезным видом кивнул: «Очень хорошо».

Хотя Фу Сюнь до сих пор не произнес ни слова, Тан Цю каждый раз получал ответ на свои обращения к нему, поэтому малыш, несмотря на свой юный возраст, не чувствовал ничего странного.

Тан Цю думал: папа с мамой говорили, что Цю-Цю тоже научился говорить совсем недавно. Наверное, братик еще просто не научился.

Чэнь Мэн, которая в это же время готовила на кухне и одновременно приглядывала за обоими детьми, кое-что заметила, но решила лишь, что у мальчика по имени Фу Сюнь могут быть какие-то проблемы с речью. Впрочем, никаких других мыслей у нее на этот счет не возникало: в бытность ее работы в детском доме она повидала немало детей с самыми разными особенностями.

Если не считать этого, такие дети на самом деле ничем не отличались от остальных. Среди них бывали как хорошие дети, так и плохие.

Пусть Фу Сюнь и не умел говорить, но слушать болтовню Цю-Цю у него хватало терпения. Очевидно, он вовсе не был мальчиком с дурным характером.

Пока дети неторопливо прогуливались по комнате, разглядывая все вокруг, аппетитные запахи еды постепенно заполнили все помещение.

Чэнь Мэн, поставив на стол последнее блюдо, пригласила детей садиться. Фу Сюнь уселся за обеденный стол и замер, а сидевший рядом с ним малыш задрал пухленькое личико, и его круглая головка покачивалась из стороны в сторону вслед за передвигающейся по комнате женщиной.

Чувствуя на себе такой неотступный взгляд младшего сына, Чэнь Мэн, до этого еще пытавшаяся делать вид, что занята делом, двигалась все более и более скованно. В конце концов она с сочувственным вздохом опустилась перед Тан Цю на корточки и, заглянув малышу прямо в глаза, мягко предложила: «Цю-Цю, давай сегодня вечером не будем пить молочную смесь, а поужинаем обычной едой, хорошо?»

Малыш озадаченно моргнул и хлопнул себя ладошкой по животику: «Цю-Цю кушает».

Он же ест.

Чэнь Мэн снова вздохнула и перевела взгляд на мужа. На ее беду, мужчина, еще вчера вечером с пеной у рта доказывавший, что намерен вместе с ней отучить Цю-Цю от молока, стоило ему только поднять голову и встретиться с ясными глазами младшего сына, тут же капитулировал. О какой уж тут строгой роли родителя могла идти речь — он даже слова вымолвить не сумел.

Бросив на мужа свирепый взгляд под таким углом, чтобы дети не заметили, Чэнь Мэн не хотела признаваться себе, что на самом деле тоже не может проявить твердость по отношению к младшему сыну. Ей не хотелось говорить ему даже резких слов — иначе с чего бы ей вчера заставлять мужа брать на себя роль строгого отца, пока сама она утешала бы ребенка после?

Заметив, что Цю-Цю все еще непонимающе смотрит на нее, Чэнь Мэн ласково пояснила: «Мама знает, что Цю-Цю послушно ужинал. Мама имеет в виду, что отныне по вечерам мы больше не пьем молочную смесь, а только едим нормальную еду, хорошо? А утром мама снова заварит тебе молочко, ладно?»

Возможно, из-за пережитых в молодости трудностей семейную пару Тан Чжиюна и Чэнь Мэн можно было назвать классическим примером родителей, готовых стерпеть любые лишения, лишь бы их ребенок ни в чем не нуждался.

Поскольку у Чэнь Мэн после рождения малыша было очень мало грудного молока, Тан Чжиюн расспросил множество людей с опытом воспитания детей и даже ходил в больницу к детскому врачу. Убедившись, что хорошая молочная смесь может служить заменой грудному вскармливанию, они не жалели денег — пусть смесь и стоила дорого, баночки с ней в доме семьи Тан никогда не пустовали.

Позже, когда Тан Цю немного подрос и смог вместе со взрослыми есть легкоусваиваемую пищу, привычка выпивать по бутылочке молока утром и вечером закрепилась, и Тан Чжиюн с Чэнь Мэн не стали от нее отказываться.

Вот только теперь, по мере взросления Тан Цю, супруги поняли, что что-то идет не так.

В животике у малыша не так уж много места: напившись молочной смеси и почувствовав себя сытым, он, естественно, ел гораздо меньше обычной еды.

Между тем питательные вещества, содержащиеся в смеси, уже давно не поспевали за потребностями растущего организма — ему требовалось гораздо больше разнообразия. Последнее время супругам казалось, что даже пухлые щечки малыша стали чуть меньше.

Поэтому отучить Цю-Цю от вечернего молока было жизненно необходимо.

На этот раз малыш все понял. Он обнял своими ручонками пиалу с кашей, которую мама заранее наложила и остудила, и переспросил: «Цю-Цю кушает?» И никакого молока?

Чэнь Мэн радостно улыбнулась: «Малыш просто умница!»

Получив похвалу, Тан Цю согласился без возражений, но когда дело дошло до самой еды, возможно, из-за внезапного изменения привычки, каша показалась ему не такой уж привлекательной, и ел он вяло.

Поскольку Фу Сюня пригласили они сами, к тому же он был первым другом Тан Цю, найденным в городе С., Тан Чжиюн и Чэнь Мэн не собирались обделять вниманием мальчика, который всё это время тихо сидел в стороне.

Мальчик производил впечатление интроверта, и Чэнь Мэн, подумав, что при первом визите в их дом он может стесняться тянуться за едой, специально отдельными палочками наложила ему понемногу каждого блюда в чистую тарелку перед ним.

Фу Сюнь ел очень тихо и аккуратно. Он неизменно чередовал ложку еды с ложкой каши, методично отправляя пищу в рот. Палочки, которые у многих детей из рук вон плохо слушались, в его пальцах лежали совершенно уверенно.

По сравнению с Фу Сюнем, Тан Цю, только что начавший отучаться от молока, выглядел за столом не слишком воодушевленным.Чэнь Мэн хотела придумать, как отвлечь внимание малыша, и, заметив Фу Сюня, лукаво сверкнула глазами. Повернувшись к Тан Цю, она произнесла:

— Цю-Цю, посмотри, как здорово братик кушает.

Сидевший на стульчике малыш перевёл свои сверкающие глазки и действительно увидел, как Фу Сюнь отправил в рот кусочек жареного яйца, затем опустил палочки и ложкой зачерпнул кашу, проглотив её.

Заметив взгляд крохи, Фу Сюнь чуть занёс руку с палочками над едой, поднял глаза и встретился взглядом с маленьким снежным комком, который только что плохо ел.

Чэнь Мэн вовремя поднесла к Тан Цю его маленькую пиалу и протянула ложку каши. Малыш на рефлекторном уровне тут же открыл ротик и проглотил её:

— Ам!

Сработало!

Проглотив ложку каши, Тан Цю приоткрыл ротик и посмотрел на маму:

— Мама.

Разве он теперь не такой же молодец, как братик?

— Цю-Цю тоже умница! — Чэнь Мэн решила не останавливаться на достигнутом и скормила ему ещё кусочек овощей. — Цю-Цю, посмотри, почему братик вырос таким высоким? Потому что он не перебирает едой. Если Цю-Цю будет кушать побольше, то в будущем тоже вырастет таким же высоким, как братик, хорошо?

— Цю-Цю вырастет высоким? — повторил малыш.

— Правильно, если Цю-Цю будет хорошо кушать, то вырастет даже выше мамы, договорились?

Маленькие дети совершенно не умеют сопротивляться перспективе вырасти, и Тан Цю, очарованный этим обещанием, болтал висевшими в воздухе ножками:

— Хорошоо~

И тогда в него отправилась ещё одна большая ложка еды.

В процессе взросления многие дети терпеть не могут упоминаемых родителями «детей маминой подруги», потому что, расхваливая чужих детей, взрослые одновременно принижают собственных. Но если хвалить чужого ребёнка так, как это делала Чэнь Мэн, не забывая при этом баловать и собственного малыша, подобного негатива почти никогда не возникает.

Наконец оба ребёнка благополучно закончили ужин. Когда Фу Сюнь вытирал ему рот, малыш поднял голову и мягко произнёс:

— Братик молодец, Цю-Цю молодец.

Сегодня они с братиком оба выпили всю кашу и съели столько-столько овощей!

Фу Сюнь, который отродясь не считал приём пищи чем-то заслуживающим похвалы, только мысленно вздохнул: ладно… этот маленький снежный комочек ещё совсем мал, так что можно и похвалить.

Ещё чуть позже за Фу Сюнем пришёл Фу И.

Тот дом ещё не успели полностью привести в порядок, к тому же дома за мальчиком скучали старики, так что ночевать Фу Сюню всё равно пока приходилось дома.

Тан Цю стоял у дверей и махал Фу Сюню рукой:

— Братик Сюнь-Сюнь, до завтра!

Узнав полное имя Фу Сюня и повторив его с помощью Чэнь Мэн несколько раз, малыш уже прочно закрепил его в памяти.

Вслух Фу Сюнь ничего не ответил, но Фу И понял, что он всё запомнил.

Однако среди ночи тем, кто не смог сдержать своё обещание, неожиданно оказался сам Тан Цю, который эту встречу и назначил.

Климат в городе Ц. довольно сильно отличался от их родных мест, и многие дети после резкой смены обстановки легко заболевали из-за акклиматизации.

Тан Чжиюн и Чэнь Мэн остерегались этого изо всех сил, но в день Нового года уберечься всё же не смогли.

Проснувшись посреди ночи, Чэнь Мэн почувствовала, будто рядом с ней пристроилась маленькая грелка. Резко вздрогнув, она открыла глаза и увидела, что личико её младшего сына уже пылает от жара.

В силу детского возраста вероятность резкого вечернего скачка температуры и последующих судорог у малышей была выше всего. Тан Цю ещё не дошёл до стадии судорог, но жар наступал стремительно и безжалостно.Стоило им обнаружить, что малыш заболел, как уже в следующую минуту супруги торопливо завернули Тан Цю в одеяло и, прижимая к груди укутанного кроху, выбежали на улицу.

К счастью, когда Цинь Цзэ подыскивал жилье для приемных родителей, он намеренно выбрал место неподалеку и от рынка, и от больницы. Позже, обосновавшись на новом месте, Тан Чжиюн и Чэнь Мэн по наставлению старшего сына хорошо изучили дорогу до больницы.

Спустя двадцать минут Чэнь Мэн наконец усадила Тан Цю на скамью перед дверью больничного отделения скорой помощи, а Тан Чжиюн отправился брать талон.

Несмотря на глубокую ночь, в больнице по-прежнему толпились люди.

Какой-то юноша с коробкой обеда в руках случайно заметил мужской силуэт, но когда попытался присмотреться повнимательнее, человека уже и след простыл.

Утро следующего дня, семья Цзинь.

Род семьи Цзинь разветвился еще во времена прадеда Цинь Цзэ, причем отец Цинь Цзэ, Цинь Чжэнье, принадлежал к главной ветви.

Поскольку наступил Канун Нового года, с самого утра в гостиной семьи Цзинь уже собралось немало людей — в основном это были дальние родственники из второй и третьих ветвей. Поскольку все эти годы они во многом полагались на поддержку главной ветви, у них уже вошло в привычку каждый год встречать Канун Нового года в доме старших, пользуясь возможностью еще больше укрепить связи.

Если посчитать навскидку, только кровных двоюродных братьев и сестер у Цинь Цзэ наберется больше десятка человек.

И перед приходом сюда родители каждого из них строго-настрого наставили: оказавшись в главной ветви, ни в коем случае не вступать в конфликты с Цинь Цзэ, а лучше всячески угождать ему и превозносить.

В конце концов, все видели, что в главной ветви Цинь Цзэ остался единственным продолжателем рода, а супруги Цинь Чжэнье уже вхромых годах — даже если они вдруг решат завести еще детей, тягаться с Цинь Цзэ те явно не смогут.Огромное состояние старшей ветви семьи Цзинь в будущем непременно должно было достаться Цинь Цзэ. Теперь же, пока он еще мал, стоило задобрить его — и тогда того, что он в будущем случайно уронит сквозь пальцы, им с лихвой хватило бы на всю жизнь.

Кто из детей, выросших в подобных влиятельных семьях, не был пронырой? Стоило появиться Цинь Цзэ, как несколько ровесников, юношей и девушек, мгновенно окружили его плотным кольцом.

Однако сам Цинь Цзэ выглядел совершенно не заинтересованным и даже раздраженным.

Он и сам не понимал, что с ним творится. На душе просто скребли кошки. Со вчерашнего вечера он толком не сомкнул глаз.

Теперь же, когда вокруг него столпилась галдящая толпа, юноша невольно нахмурился.

К счастью, эти люди умели читать по лицам: заметив, что Цинь Цзэ начинает терять терпение, они осторожно и постепенно рассеялись. Правда, то и дело бросали на него взгляды исподлобья.

Не обращая на них внимания, Цинь Цзэ подошел к телефону и принялся набирать номер семьи Тан.

Если в свое время Цинь Цзэ и приглянулся дом при ведомственном общежитии, то во многом благодаря удачному расположению, а ключевым фактором было то, что хозяин провел туда телефонную линию.

Имея телефон, он мог в любой момент поддерживать с ними связь. И время от времени созваниваться с Цю-Цю.

Но сегодня, казалось, все шло наперекосяк: звонок следовал за звонком, но трубку никто не снимал.

Сегодня был канун Нового года, и по всем расчетам дома кто-то должен был быть.

В сердце Цинь Цзэ внезапно закралось смутное беспокойство.

http://bllate.org/book/24782/2930485