Готовый перевод A Century of Rivers and Mountains / Сто лет империи: Драконий рык: Глава 6

Глава 5

— Ты вот так просто позволил ему стать твоим учителем?

Сидя в покачивающейся повозке, Гу Чанкун сквозь оконное стекло долго пристально смотрел на соседний экипаж, наконец опустил плотную занавеску и повернулся к сидевшему внутри Рай Ситину, который был полностью погружен в чтение книги.

— А как иначе? — рассеянно отозвался Рай Ситин, не отрывая глаз от страниц.

— Вторая дядюшка, неужели это и правда хорошенькое дело? — в глубине души Гу Чанкун всё еще испытывал сильное недоверие и не мог не тревожиться. — Да кто вообще этот Юань Тяньинь? Откуда он взялся, можно ли ему доверять?

С той ночи, когда Сюань Юй по настоянию самого Юань Тяньиня совершил великий обряд ученика, эта парочка наставника и воспитанника ходила повсюду вместе. Они даже передвигались в одном экипаже, и каждый раз, когда Гу Чанкун бросал на них взгляд, они либо играли в облачные шахты, либо вели беседы с двойным дном, смысл которых не смог бы уловить ни один посторонний. К тому же этот Тан Сюй, которого привёл Юань Тяньинь: с самого первого дня Гу Чанкун не слышал, чтобы тот проронил хоть единое слово. Тот хранил молчание до крайности, и если бы Юань Тяньинь не обмолвился, что этот парень просто не любит болтать, они бы и вправду решили, что Тан Сюй родился немым.

— Сюань Юй сказал можно, значит, можно. — Рай Ситин, издавна безгранично доверявший Сюань Юю, перевернул страницу.

Гу Чанкун презрительно закатил глаза:

— Ты ведь не слишком ли сильно в него веришь?..

Сюань Юю исполнилось всего девятнадцать, в то время как Раю Ситину было уже за сорок, однако он во всём подчинялся Сюань Юю. Не казалось ли такое положение дел немного перевёрнутым с ног на голову?

Колёса повозки в этот момент внезапно наехали на твёрдый камень, и кузов сильно тряхнуло. Рай Ситина швырнуло из стороны в сторону, но с помощью Гу Чанкуна он кое-как устроился на сиденье, а затем, последовав примеру спутника, приподнял занавеску и бросил взгляд на ехавший рядом экипаж.

— Не переживай, у Сюань Юя всегда есть свои соображения на любой счет. Раз уж он решил сделать Юань Тяньиня наставником вана, значит, на то имелись веские причины.

Людей не подозревают, а кому доверяют — тех не сомневаются. Раз Сюань Юй считал, что Юань Тяньинь годен для дела, окружающим не стоило лишний раз языком трепать.

— Вторая дядюшка… — Гу Чанкун тяжело и протяжно вздохнул.

— Мы въехали в внешний город Лояна. — Рай Ситин, неотрывно смотревший в окно, вдруг нахмурился.

— Что такое? — Гу Чанкун тоже поспешно прижался к оконному проёму, пытаясь рассмотреть всё получше.

Рай Ситин указал пальцем на подозрительно пустые улицы:

— Обстановка неладная.

— Почему здесь нет ни души? — Гу Чанкун в изумлении вытаращил глаза. — А где те, кто должен встречать?

По всем правилам лоянские чиновники были обязаны выстроиться для встречи императорского указа у Сыянмы — северных ворот западной стены — ещё до того, как их кортеж достигнет внешних стен Лояна. Но почему снаружи не оказалось не то что ни единого чиновника, но даже простого прохожего?

Терзаемые глубоким недоумением, Гу Чанкун и Рай Ситин вышли из повозок перед вородами Миндэмэнь. Они растерянно озирались по сторонам, но так и не увидели никого из должностных лиц Лояна, чьё появление они ожидали. Недоумённо переглянувшись, они обернулись и увидели Сюань Юя, который также сошел с экипажа. Тот с бесстрастным выражением лица задирал голову, разглядывая наглухо запертые ворота Сыянмэнь, позади него Юань Тяньинь с увлечением легко помахивал чернильным веером.

Рай Ситин поспешно подошел к ним и напомнил:

— Сюань Юй, ты часом не забыл заранее предупредить лоянского тайшоу?

Быть может, из-за того, что по дороге они тщательно скрывали свои следы, пытаясь избежать возможных убийц, лоянский тайшоу просто не получил известия.

— Я заблаговременно отправил людей с уведомлением. — На лице Сюань Юя невозможно было прочитать ни радости, ни гнева, а его взгляд был прикован к стражникам, которые шумно и весело переговаривались на зубцах городской стены.

Лицо Рая Ситина мгновенно скорчилось:

— Тогда…

— Раз некому встречать, ну и ладно. — Переполненный глухим раздражением Гу Чанкун обиженно ткнул пальцем в ворота Миндэмэнь. — Послушайте-ка, что это еще за дела с этими воротами?

Они были плотно заперты: неужели находившиеся внутри не хотели пускать их в город или намеренно решили угостить их холодным приёмом?

Обдумав всё в течение нескольких мгновений, Сюань Юй подал знак стоявшему за спиной начальнику личной стражи легким движением пальца.

— Прибыл главный управляющий Лояна, князь Ци!

Начальник стражи шагнул вперед и во всю мочь легких заорал громким, раскатистым голосом, обращаясь к стражникам на стене.

Несколько воинов на вершине Сыянмэнь лишь мельком бросили взгляд на прибывших и продолжили свои шутки и балагурство.

— Прибыл главный управляющий Лояна, князь Ци! Открывайте ворота!

На этот раз начальник стражи напрягся еще сильнее, повысив голос до предела, отчего его лицо побагровело.

— Какой еще главный управляющий? — презрительно фыркнул один из воинов, не переставая ухмыляться. — Мы знаем только, что в Лояне есть лоянский тайшоу, а про каких-то управляющих слыхом не слыхивали!

Начальник стражи грозно рявкнул:

— Дерзость!

— Хм! — стражник наверху задорно изогнул брови. — Ты хоть посмотри, на чьей земле стоишь! Кто из нас тут дерзок — ты или я?

Сохраняющий невозмутимость Сюань Юй вновь качнул пальцем назад, и адъютант тут же подошел с бережно хранимым имперским указом, держа его обеими руками перед начальником стражи.

— Здесь императорский указ! Немедленно отворите ворота для князя Ци!

— Императорский указ? — стражники на стене разразились хохотом, словно услышали презабавную шутку, а напоследок отмахнулись от них: — Сперва доложу своему господину, а там посмотрим!

— Что за чушь собачья, совсем страх потеряли?! — Гу Чанкун, снедаемый яростью, принялся засучивать рукава. — Вы…

Сюань Юй опустил руку ему на плечо:

— Бьешь собаку — оглядывайся на хозяина.

— Но они же ведут себя слишком… — Гу Чанкун продолжал возмущенно бубнить, но стоило Сюань Юю бросить на него свирепый взгляд, как он мгновенно захлопнул рот.

— Больше ни слова, — тяжело вздохнул Сюань Юй. — Ни единого звука.

— Сюань Юй, и что нам теперь делать? — Рай Ситин придвинулся ближе и тихонько шепнул ему на ухо.

С трудом подавив клокотавший внутри гнев, Сюань Юй сжал кулаки:

— Будем ждать, пока они доложат.

— А? — Рай Ситин остолбенел. — Ждать?

Ему послышалось? Он ведь главный чиновник в Лояне, а ему приходится ронять своё достоинство… и униженно ждать, пока какая-то мелюзга соблаговолит открыть ему двери?

— Ждать, — повторил он, сжигая взглядом стражников на стене.

Юань Тяньинь, всё это время стоявший позади Сюань Юя, с довольной и умиротворенной улыбкой наблюдал за его реакцией и решением. Помахивая веером, он неспешно вернулся в экипаж, предвкушая, как Сюань Юй справится с тем, что должно было произойти дальше.

ΩΩΩΩΩ

Пустая усадьба.

Промаявшись у городских стен целый полдень, открывать ворота явился вовсе не местный градоначальник — лоянский тайшоу Кан Диньян, а его непосредственный начальник, ведающий делами Управы Хэнань, цзюньлин Чэн Чжаои. Именно он встретил их и проводил в город. Войдя в Лоян, Сюань Юй намеревался сначала нанести визит Кон Диньяну, который осмелился не явиться для встречи, однако Чэн Чжаои отговорился тем, что тот якобы несколько дней назад подхватил простуду и сейчас хворает, не имея возможности принимать гостей. Вместо этого он привез их в свою резиденцию цзюньлина, где они немного передохнули, а затем велел слугам проводить их в подготовленную для них резиденцию главного управляющего Лояна, сославшись на то, что уставшим с дороги гостям сначала следует как следует выспаться, а о встрече с Кан Диньяном можно будет договориться в другой день.

Но они никак не ожидали, что резиденция главного управляющего, представшая перед их глазами, снаружи выглядела роскошно, но внутри оказалась пустышкой в самом прямом смысле этого слова. Мало того, что дворы заросли бурьяном, на оконных решетках красовались рваные бумажные обрывки, а на крыше недоставало черепицы, сквозь которую зияло синее небо, так еще хуже было то, что в резиденции отсутствовали не только слуги, но и элементарная мебель.

— Дошли до полного бесчинства… — скрежеща зубами, Гу Чанкун вспоминал наглые и презрительные физиономии стражников, пустивших их в город, а затем припомнил высокомерную мину Лян Шэньфу и унылое запустение вокруг, отчего в нем вскипала лютая злость.

Рай Ситин никак не предполагал, что те зайдут столь далеко:

— Они не оставили нам даже стула…

— Люди! — Сюань Юй, уже успевший внутренне подготовиться, отдал распоряжение тем, кто следовал за ним: — Немедленно навести порядок в усадьбе, отправить людей закупить всё необходимое для дома. Если до наступления темноты не успеете собрать нужное, придумайте способ хотя бы достойно устроить князя Бао.

— Слушаюсь! — получив приказ, начальник стражи кинулся раздавать поручения подчинённым.

Раздав указания, Сюань Юй немного походил по главному залу усадьбы, окинул всё вокруг оценивающим взглядом и лично закрыл уцелевшие створки окон, чтобы защититься от пронизывающего западного ветра. Приказав расчистить чистое место, он помог Раю Ситину опуститься на землю.

Рай Ситин положил руку ему на предплечье:

— Сюань Юй…

— Похоже, второй дядюшке придется временно потерпеть неудобства. Но вы не переживайте, это продлится недолго. — Помогла ему устроиться на полу, Сюань Юй виновато похлопал его по плечу, утешая.

— Продлится недолго? — Гу Чанкун, чей гнев некуда было девать, ходил за ним по пятам и продолжал ворчать. — Ты разве не видел, как они с нами обошлись? Неужели по-твоему они еще недостаточно зарвались?

Не обращая внимания на его слова, Сюань Юй подошел к стоявшему снаружи Юань Тяньиню и тоже указал ему на чистое местечко:

— Наставнику тоже придется немного стесниться.

— Вану не о чем беспокоиться обо мне. — Юань Тяньинь, привыкший к простой жизни в народе и способный устроиться где угодно, с улыбкой качнул ладонью.

Бросив взгляд на продолжавшего суетиться по залу Гу Чанкуна, Сюань Юй повернулся и почтительно обратился к Юань Тяньиню за советом:

— Учитывая нынешнее положение дел, интересно, каков мудрый совет наставника?

— Всего одно слово, — Юань Тяньинь выставил вперед один палец.

В ту же секунду все находившиеся в зале сбежались к Юань Тяньиню, вытянув шеи в надежде услышать те золотые слова, которые спасут их из столь унизительного положения.

— Терпеть, — весело и легко произнес он.

— Терпеть? — Гу Чанкун снова во весь голос завопил. — Да как мы можем проглотить такую обиду?!

— Терпеть, — с улыбкой повторил терпеливый Юань Тяньинь.

— Чанкун, — Сюань Юй с легким раздражением бросил на него косой взгляд. — Коли делать нечего, пройдись по усадьбе, присмотри, что тут требуется, составь список, чтобы стражники знали, что покупать.

— Но… — на лбу Гу Чанкуна вздулись вены от гнева, и он попытался возразить.

— Пойдём, — Рай Ситин, не желая больше на это смотреть, попросту потащил его за собой.

— Я прогуляюсь по саду, — как только они вышли из залы, чуткий Юань Тяньинь тут же нашёл повод удалиться, оставляя Сюань Юя одного для размышлений.

— Угу, — кивнул Сюань Юй, мысленно возвращаясь к смыслу того самого слова.

Терпеть?

Это терпение — должно ли оно быть направлено на лоянских чиновников или на него самого?

Сюань Юй толкнул оконную раму и окинул взглядом заросший сорной травой сад: под порывами осеннего ветра листья жухли, желтели, устилая дорожки мертвым ковром.

Если бы он попытался приструнить этих лоянских чиновников силой своего высокого положения, то, безусловно, смог бы задавить тех, кто выказывал ему неуважение и явно шел наперекор. Но если действовать слишком жестко, он боялся, что оставшиеся от прежней династии сановники и владетельные князья другой фамилии, недовольные им, воспользуются любым предлогом, чтобы объединиться против него. Они станут использовать это для противостояния императорскому двору, а то и хуже — сговорятся и поднимут вооруженный мятеж. Поэтому, судя по текущей расстановке сил, давление и грубая сила — отнюдь не лучший выход.

Раз нельзя давить силой, остается лишь мягкая политика умиротворения. Но как именно вести себя мягко, чтобы чиновники не растоптали его, но в то же время не видели в нем бельма на глазу, от которого нужно избавиться любой ценой? Об этом следовало подумать хорошенько, взвесить всё на холодную голову, дабы из-за малейшей оплошности не пошатнулось даже само основание его пребывания в Лояне.

Юань Тяньинь был прав: до тех пор, пока он не выработает стратегию умиротворения, всё, что происходило сейчас, хотя и застревало комом в горле, оставляя горький привкус, требовало одного — терпения.

Гуляя по саду, Юань Тяньинь сквозь сучья и высохшую траву пристально вглядывался в задумчивое лицо Сюань Юя. Он тихонько усмехнулся, развернулся и направился в другую часть сада, но не успел сделать и нескольких шагов, как позади раздался звук еще чьих-то шагов.

Оглянувшись, он увидел вечно следовавшего за ним Тан Сюя. Тот протягивал ему записку, держа в другой руке почтового голубя.

Развернув маленькую записку и пробежав глазами написанное, Юань Тяньинь неожиданно подумал, что после прибытия Сюань Юя этот город Лоян впредь станет куда более шумным и оживленным.

ΩΩΩΩΩ

В главном зале управы, перестроенном из Зала Великих Достижений бывшего императорского дворца Лояна, собрались все служащие Управы Хэнань. По приказу цзюньлина они столпились здесь, чтобы засвидетельствовать почтение новому главному управляющему Лояна — князю Ци Сюань Юю.

В тишине обширного зала не раздавалось ни звука. Восседавший на возвышении за тяжелым столом Сюань Юй, выслушав доклады чиновников, сохранял мрачное, суровое выражение лица. Его пальцы один за другим перелистывали поданные на стол донесения. Остальные чиновники стояли вдоль стен, сохраняя расслабленный и невозмутимый вид, что создавало резкий контраст с напряженностью Сюань Юя.

Два пальца, переворачивавшие свиток, внезапно замерли. Погруженный в чтение Сюань Юй медленно поднял голову и одной рукой приподнял бумагу.

— Что это такое?

При этом вопросе чиновники в зале невольно переглянулись взглядами, а затем дружно сомкнули уста, храня молчание.

— Почему Управа Хэнань не платит налоги? — Сюань Юй устремил пронзительный взгляд на Лян Шэньфу, ведавшего финансовыми делами и налогами Хэнани. — Лян-дажэнь, объясните-ка.

Лян Шэньфу, явившийся сюда со всеми заготовленными ответами, без малейшей тени смущения сложил руки перед грудью:

— Отвечая вану: дело не в том, что мы не платим, а в том, что платить нечем.

— Вот как? — лениво протянул Сюань Юй. — Докладывайте в подробностях.

— В Хэнани свирепствует засуха, уже три года кряду. У простого народа нет зерна для уплаты налогов, а у самой Управы Хэнань, естественно, нет возможности отправлять подати двору, — с легкостью отчеканил Лян Шэньфу, явно успевший заранее сговориться с остальными чиновниками.

— Засуха? Почему же до моего назначения никто не уведомил меня об этом? — Сюань Юй испытал немалое удивление и перевел взгляд на Чэн Чжаои. — Чэн-дажэнь, вы занимаете пост цзюньлина Хэнани, почему же вы не докладывали двору о подобном бедствии?

Чэн Чжаои даже не удосужился сложить руки в приветственном жесте; он небрежно ковырял ногтем грязь под пальцами и лениво ответил:

— Этот подчиненный отправлял доклад во дворец, но это было три года назад. Нынешний Святой Государь восходит на престол всего около двух месяцев, времена меняются, и у Его Величества еще просто не доходили руки до старых дел прежней династии. Откуда мне знать, как именно двор преподнес это вану?

— Дерзость! — Гу Чанкун, сидевший неподалеку, первый не выдержал подобной наглости и высокомерия, но Сюань Юй лишь легко махнул ему рукой, призывая унять гнев.

Снова сев прямо, Сюань Юй сцепил пальцы в замок и переадресовал вопрос другому чиновнику, который также нес за это ответственность:

— Раз уж в Хэнани три года царит засуха, то вы, будучи лоянским тайшоу и ведая амбарами города, открывали ли государственные хранилища, чтобы раздать зерно и спасти народ?

Кан Диньян, перешагнувший рубеж сорокалетия, обладавший солидной и сдержанной осанкой, неторопливо поклонился Сюань Юю и не спеша произнес:

— Отвечая вану: в лоянских хранилищах уже давно не осталось ни рисинки.

— Что ты сказал? — лицо Сюань Юя слегка переменилось, а сцепленные пальцы невольно сжались сильнее.

Кан Диньян с открытым видом поднял на него глаза, ничуть не смущаясь повторить сказанное:

— В лоянских зернохранилищах нет зерна.

Стоило Кан Диньяну произнести эти слова, как на губах остальных чиновников заиграли улыбки, а он сам, чувствуя себя абсолютно уверенно и безнаказанно, выпрямился еще сильнее. Сюань Юй, следивший с возвышения за каждым их движением, мгновенно вспомнил слова воинов у городских ворот в день прибытия. Поразмыслив пару мгновений над происходящим, он наконец прозрел и понял истинное положение дел в Лояне.

Выходило, что те двое, что отвечали первыми, были лишь пешками, заглядывавшими всем в рот; хотя Чэн Чжаои и числился главой Хэнани, истинным хозяином в этом городе был именно этот лоянский тайшоу Кан Диньян, в чьих руках находились и деньги, и продовольствие.

Сюань Юй неторопливо продолжил допрос:

— Зернохранилище Ханцзя в Лояне насчитывает сотни амбаров, запасы там достигают миллионов ши. По идее, этого с лихвой хватило бы, чтобы сытно кормить лоянский люд больше десятка лет. И ты утверждаешь, что в хранилищах пусто?

Кан Диньян сохранял полнейшее спокойствие:

— Обстоятельства именно таковы, зерна в хранилищах действительно нет.

— Почему же его нет?

Тот ответил:

— Докладываю вану: еще до моего вступления в должность казенного зерна в Ханцзя оставалось не более миллиона ши. Все эти годы свирепствовала засуха, и соседние области и уезды обращались к Лояну за помощью и продовольствием. Будучи государственным зернохранилищем, Ханцзя не имела причин отказывать. Вот за несколько лет всё и истощилось.

Сюань Юй не удержался от вопроса:

— Тогда откуда же берется еда для простого народа в эти дни?

Не могло быть такого, чтобы при засухе и пустых амбарах лоянский тайшоу умудрялся не допустить появления в городе ни единого голодающего.

— Докладываю вану: всё это добывалось исключительно моими хлопотами, — Кан Диньян самодовольно метнул в его сторону выразительный взгляд. — Я уже более двух лет трачу собственные средства на покупку зерна для спасения народа.

Поняв смысл его взгляда, Сюань Юй с непроницаемым лицом парировал скрытый выпад:

— Хм, раз уж ты не понес наказания за опустевшие склады, так теперь ты еще и требуешь за это награды?

— Даже если нынешнее зерно добыто твоими трудами, это лишь временное спасение, — Сюань Юй решил поймать его на слове и продолжить гнуть свою линию. — Что ты намерен делать с тем фактом, что зернохранилища пусты?

Однако Кан Диньян с легкостью открестился от всего:

— Ван, вы ставите вопрос с ног на голову. Вы — главный управляющий Лояна, в чьих руках сосредоточена вся власть над Хэнанью, стоящий много выше местного цзюньлина. А я всего лишь тайшоу, подчиненный цзюньлиню. Полагаю, это мне надлежит спросить вас: что вы намерены делать со всем народом провинции Хэнань?!

Лицо Сюань Юя мгновенно посинело. Он буравил глазами сидевшего перед ним Кан Диньяня, который искусно загнал его в ловушку. Сам же Кан Диньян со спокойным видом поглаживал длинную бороду, выглядя совершенно непричастным к происходящему.

За пологом внутреннего зала Юань Тяньинь, отчётливо слышавший каждый звук из парадной комнаты, лишь холодно усмехнулся в уголках ртов. Подойдя к столу, он быстро набросал кистью две короткие записки, аккуратно свернул их, а затем взял у ожидавшего рядом Тан Сюя двух почтовых голубей, засунув послания в небольшие цилиндры на их лапках.

Раздвинув оконные рамы, он выпустил птиц: одна полетела на восток, другая на запад, уносясь вдаль на взмахах крыльев. Заложив руки за спину, Юань Тяньинь снова неспешно вернулся к столу, достал из рукава тонкую книжицу и красными чернилами пометил в ней несколько имен.

http://bllate.org/book/24790/2932329