— Шэнь Янь! — голос Шэнь Яня дрожал от тревоги, и когда его пальцы коснулись шеи юноши, он невольно вздрогнул.
— Кха! — Цяо Юй очнулся от тяжелого забытья. Он еще не успел толком разглядеть Шэнь Яня, как приступ удушья заставил его зайтись в непрерывном кашле.
Шэнь Янь, завернув его в банное полотенце, снова уложил на кровать. Цяо Юй тяжело дышал, легкие словно горели огнем, а каждый толчок кашля отдавался острой болью в груди. Прошло немало времени, прежде чем приступ начал стихать. Шэнь Янь одной рукой поглаживал его по спине, а другой прижимал к себе мелко дрожащего юношу.
На кончике носа Шэнь Яня выступили капельки пота, губы были плотно сжаты, а челюсти свело от напряжения. Он был не просто встревожен — его сердце бешено колотилось. Когда Цяо Юй захлебывался в ванне, разум Шэнь Яня опустел, и он действовал лишь на одних инстинктах.
Что было бы, опоздай он хоть на минуту, на две, на пять? Шэнь Янь боялся даже думать об этом. Одно лишь представление о таком исходе заставляло кровь в его жилах стынуть.
Он обнимал его всё крепче, чувствуя, что готов в следующую секунду растворить Цяо Юя в самом себе, но на деле его движения оставались пугающе осторожными, словно он боялся раздавить хрупкое создание.
— Это моя вина.
В глубине души Шэнь Яня впервые поднялась волна бессилия. Будучи с самого рождения тем, кому всё давалось легко, он впервые познал вкус поражения. Как нужно заботиться о таком человеке, как Цяо Юй? Шэнь Янь искренне чувствовал, что ему жизненно необходима инструкция по уходу. Если бы она существовала, он бы чтил её как священный закон и помнил каждую букву.
Увы, такой инструкции не было.
Он считал, что окружил его невероятной заботой, но реальность раз за разом доказывала: нужно еще внимательнее, еще нежнее, будто всего этого всегда недостаточно. Неужели ему теперь придется привязать Цяо Юя к поясу и таскать с собой повсюду, куда бы он ни шел?
— Хочешь спать?
Заметив, что веки Цяо Юя отяжелели, Шэнь Янь чуть ослабил объятия, позволяя юноше погрузиться в постель. Когда свет погас, комнату наполнил лишь мягкий лунный свет, похожий на нефритовую ленту, струящуюся сквозь холодный ночной мрак.
Шэнь Янь не смел заговаривать или делать резких движений, позволяя Цяо Юю, как обычно, прильнуть к нему, чтобы согреться. Легкий поцелуй коснулся лба юноши, и сердце Шэнь Яня дрогнуло.
— Малыш Юй, спокойной ночи.
***
После того случая Шэнь Янь стал еще навязчивее. Цяо Юй порой чувствовал, что едва выдерживает это, и впервые поймал себя на мысли, что общение с главным героем — вещь утомительная.
Шэнь Янь превратился из трудоголика в домоседа. Если Цяо Юй был дома, Шэнь Янь тоже не покидал стен особняка. Когда Цяо Юй спал, тот работал в комнате рядом; когда принимал ванну, Шэнь Янь стоял за тонкой стеклянной перегородкой, охраняя его покой.
Когда Цяо Юй отправлялся на занятия, Шэнь Янь неизменно приезжал за ним заранее. Иногда Цяо Юй забывал написать, но Шэнь Янь, словно обладая даром предвидения, всё равно появлялся у ворот.
Лу Хуай иногда посмеивался, называя Шэнь Яня послушной собакой. Цяо Юй оставлял это без комментариев: в конце концов, как главный герой называет своего будущего мужа — это их личное дело, а сам он Шэнь Яня ни о чем не просил, так что и спрашивать не с кого.
— Кстати, Малыш Юй, у меня на следующей неделе день рождения, будет вечеринка. Ты придешь?
Глаза Лу Хуая сияли в ожидании, он выглядел как бездомный щенок, умоляющий прохожих о ласке. По правде говоря, Цяо Юй не хотел идти. Он не любил шумные компании, и вместо банкета предпочел бы выспаться дома. Но не успел он отказаться, как 01 забил тревогу:
— Малыш Юй, это ключевой сюжетный момент, ты обязан пойти.
В оригинале между Шэнь Янем и Лу Хуаем уже вспыхнули чувства, и Цяо Юй начал подозревать, что они закрутили роман. На дне рождения Лу Хуая Цяо Юй появлялся без приглашения, устраивал сцену, и именно там сталкивался с Шэнь Янем, что делало ситуацию еще более запутанной. Он обвинял Шэнь Яня в измене, называл Лу Хуая бесстыдником, соблазняющим чужого мужа, чем позорил и себя, и окружающих.
Шэнь Янь, не выдержав, прямо на банкете объявлял о скором разводе и в гневе уходил. После этого он начинал жестоко травить оригинального владельца тела, пока тот, пытаясь заставить Лу Хуая оставить Шэнь Яня в покое, не попадал в аварию в дождливую ночь.
Перед лицом угроз 01 и неизбежного финала Цяо Юй посмотрел в ожидающие глаза Лу Хуая и медленно кивнул.
— Хорошо.
— Правда? — Лу Хуай выглядел невероятно возбужденным, даже его привычная маска мягкости треснула, словно он получил величайшую награду. — Тогда договорились, в следующий понедельник, в семь вечера.
Он провожал Цяо Юя почти до самого школьного входа, а уходя, не забыл обернуться:
— Помни! Обязательно приходи!
Его голос был достаточно громким, и Шэнь Янь, выходя из машины, всё услышал. Он подошел к Цяо Юю, приобнял его за плечи и тихо спросил:
— Куда это ты собрался?
Цяо Юй про себя усмехнулся: прикидывается, будто не знает, но скрывать не стал:
— На день рождения.
Шэнь Янь промолчал, открыл дверцу машины, дождался, пока Цяо Юй сядет, и только после этого, усевшись рядом, прощупывающе спросил:
— Ты пойдешь?
— Да.
Шэнь Янь сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Выражение его лица не изменилось, но голос стал холоднее:
— Мне составить тебе компанию?
— М-м. — На этот раз Цяо Юй не колебался. В конце концов, по сюжету Шэнь Янь всё равно там будет.
— Тётушка Чжоу приготовила новое блюдо, ждет, когда ты вернешься попробовать. — Шэнь Янь, казалось, был в хорошем настроении, он приоткрыл окно, впуская в салон теплый солнечный свет и легкий ветерок.
Цяо Юй не был гурманом. Еда казалась ему скучной — пережевывать что-то по двадцать раз было утомительно.
— Угу, — тихо отозвался он. Его снова разморило, он прислонился к окну и, подставив лицо ласковому ветру, закрыл глаза.
— Малыш Юй…
Двадцатиминутная поездка не была долгой, но когда Шэнь Янь повернулся, чтобы позвать его, Цяо Юй уже спал. Мы приехали — слова застряли у него в горле.
В лучах закатного солнца фарфоровая кожа Цяо Юя казалась почти прозрачной. Шэнь Янь старался не замечать этого, но волосы Цяо Юя заметно отросли, мягкими прядями рассыпаясь по плечам, и от них исходил едва уловимый аромат.
В свои юные годы, полные жизненных сил, даже болезненный и ленивый Цяо Юй казался воплощением юности и грации, словно капризный, но драгоценный котенок.
Шэнь Янь инстинктивно протянул руку, сдерживая себя, чтобы лишь слегка коснуться изящных черт лица. Казалось бы, расстояние между ними — всего ничего, достаточно протянуть руку, чтобы обнять, но Шэнь Янь знал: их разделяет не только наивность Цяо Юя, но и непреодолимая пропасть времени.
Они были как две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Как время нельзя повернуть вспять, так и они никогда не состарятся вместе.
Шэнь Янь хотел, как обычно, отнести Цяо Юя на руках, но стоило открыть дверцу, как длинные ресницы юноши дрогнули. Он открыл глаза и посмотрел на Шэнь Яня с той же смесью наивности и непонимания.
— Всё хорошо, мы дома.
Юноша не ответил, лишь моргал, глядя на него. И когда Шэнь Янь уже собирался отступить, Цяо Юй вдруг сам протянул к нему руки. Он добровольно подался навстречу, в его объятия.
Сладкий аромат Цяо Юя окутал его, и сердце Шэнь Яня вновь забилось в бешеном ритме. Он понимал: Цяо Юй просто ленится идти сам, но даже так Шэнь Янь не мог перестать мечтать и фантазировать.
Можно ли назвать это привязанностью? Возможно.
***
Неделя пролетела быстро. Банкет проходил в особняке семьи Лу. Как единственный наследник влиятельного семейства, Лу Хуай устроил пышный праздник, куда все гости явились в парадных нарядах с подарками.
В отличие от оригинального сюжета, где герой врывался на праздник со скандалом, теперь, благодаря приглашению Лу Хуая и присутствию Шэнь Яня, путь Цяо Юя был не просто свободен — все окружающие относились к ним с подчеркнутым почтением.
Как главный герой, Шэнь Янь всегда обладал нелогичными преимуществами, например, безграничной властью. Даже отец Лу Хуая, весьма влиятельный бизнесмен, перед лицом Шэнь Яня демонстрировал подобострастную улыбку.
— Господин Шэнь, какая честь! Вы осветили наш дом своим присутствием. Не ожидал, что вы найдете время для столь незначительного события, как день рождения моего сына.
Шэнь Янь всегда держал дистанцию. Он чокнулся бокалом с господином Лу, но не пригубил вина, лишь с нежностью посмотрел на Цяо Юя и ответил:
— Мой возлюбленный дружит с вашим сыном, я пришел лишь ради того, чтобы увидеть его улыбку.
Только после слов Шэнь Яня господин Лу перевел взгляд на Цяо Юя. В его глазах мелькнуло искреннее восхищение.
— Госпожа Шэнь необычайно хорош собой. Моему сыну выпала великая честь дружить с вами.
Похвала не вызвала у Шэнь Яня ни гордости, ни удовлетворения. Опустив ресницы, чтобы скрыть эмоции, он сухо прервал собеседника:
— Его фамилия Цяо. Он мой возлюбленный, а не просто моя госпожа.
Шэнь Янь хотел, чтобы при упоминании Цяо Юя люди вспоминали, что он его избранник, но это не означало, что Цяо Юй должен существовать лишь как придаток к его имени. Никто не обязан становиться чьей-то тенью после брака.
Господин Лу, видимо, не ожидал такого ответа, на секунду опешил, но быстро взял себя в руки и снова поднял бокал:
— Да-да, конечно, я выразился неверно. Господин Цяо, приношу свои извинения.
Господин Лу осушил бокал до дна, демонстрируя искренность, а затем позвал Лу Хуая, который о чем-то беседовал с гостями неподалеку. Лу Хуай давно заметил Цяо Юя, но не мог вырваться из круга назойливых собеседников. Увидев отца, он извинился и быстро подошел к ним.
— Малыш Юй, ты пришел!
Сегодня Лу Хуай был одет в белоснежный костюм, который делал его мягкие черты лица еще более утонченными. Стоя рядом с Цяо Юем, они смотрелись удивительно гармонично. Подождав несколько секунд, пока отец не успел открыть рот, Лу Хуай демонстративно посмотрел на Шэнь Яня, делая вид, будто только что его заметил:
— О, господин Шэнь тоже здесь? Прошу прощения, сразу не увидел.
Шэнь Янь был настолько высокого роста, что не заметить его мог только слепой. Всем было очевидно, что Лу Хуай играет. Господин Лу даже глаза вытаращил от такой дерзости сына, но не мог сделать замечание при гостях, лишь тихо кашлянул, пытаясь его урезонить.
Лу Хуай, конечно, понял намек и перевел взгляд на Цяо Юя:
— Малыш Юй, ты принес мне подарок?
Цяо Юй: «...»
В такие моменты молчание — золото. Молчание было лучшим ответом.
Лу Хуай, хоть и был разочарован, решил сам сгладить неловкость:
— Я так и знал, что ты забудешь.
Цяо Юй почувствовал легкий укол совести и невозмутимо ответил:
— В следующий раз обязательно.
01: «Ты до следующего раза не доживешь, а уже обещаешь? Совсем не хочешь остаться в проигрыше?»
Цяо Юй (холодно): «Можешь не портить мне образ?»
01: «В следующий раз обязательно».
Цяо Юй: «...»
***
Получив обещание, Лу Хуай просиял, неважно, было оно искренним или нет.
— Пойдем, покажу свои подарки. — Он потянулся к руке Цяо Юя, но дорогу ему преградил Шэнь Янь.
Улыбка на лице Лу Хуая застыла. Господин Лу, видя, как накаляется обстановка, хотел было вмешаться, но сын снова опередил его:
— Что такое? Господин Шэнь тоже хочет посмотреть?
Господин Лу мысленно взмолился: «Сын, твой отец еще не настолько силен, чтобы бодаться с таким человеком!»
Шэнь Янь проигнорировал его, просто перехватил руку Лу Хуая и опустил её, глядя на Цяо Юя:
— Хочешь — иди.
Цяо Юй покачал головой. Ему не было интересно ходить и смотреть на подарки, он хотел найти место, где можно посидеть. Лу Хуай помрачнел, а Шэнь Янь усмехнулся. Он знал Цяо Юя лучше, чем кто-либо, и по его виду понял, что тот просто ленится.
— Хочешь присесть и что-нибудь съесть? — Шэнь Янь указал на диван у террасы, где стояли столики с десертами и закусками.
Цяо Юй оживился:
— М-м...
Лицо Лу Хуая стало еще темнее. Его отец сзади дернул его за рукав, призывая к благоразумию. Но в тот момент, когда Цяо Юй повернулся, Лу Хуай заметил под его волосами красный след — след, оставленный Шэнь Янем, знак обладания.
— Господин Шэнь!
Лу Хуай внезапно окликнул уходящих. Цяо Юй не обернулся: в конце концов, звали не его, а разборки главных героев его не касались. Господин Лу был в ужасе, его взгляд кричал о том, что сын сошел с ума.
— Сяо Хуай, господин Шэнь очень занят.
Лу Хуай улыбнулся, но в его глазах полыхал огонь вызова. Он вырвал руку из хватки отца:
— Господин Шэнь, может, все-таки посмотрите подарки? Если что-то приглянется — забирайте, подарите Малышу Юю.
Шэнь Янь слегка приподнял веки, не говоря ни слова, и направился к террасе. В глазах окружающих это выглядело как отказ, но Лу Хуай не нуждался в его согласии, ему нужен был лишь повод для разговора.
— Отец, развлеки гостей, пожалуйста.
Господин Лу тяжело вздохнул и прошептал сыну:
— Сяо Хуай, не желай того, что тебе не принадлежит. Я не хочу, чтобы ты опозорился на собственном дне рождения.
Лу Хуай склонил голову, показывая, что услышал, и проводил отца взглядом. Как только тот отошел, он направился к Шэнь Яню. На террасе было прохладно, ветер разгонял винные пары, и они остались наедине.
Шэнь Янь прислонился к стене и закурил. Дым скрыл его холодное лицо.
— Ты не достоин даже стоять рядом со мной.
Шэнь Янь не собирался ходить вокруг да около и сразу перешел к сути. Лу Хуай, казалось, не был удивлен такой прямотой. Он прислонился к дверному проему, больше не пытаясь казаться мягким и нежным.
— Возможно, в плане власти — да. Но в плане чувств и близости, думаю, у меня есть преимущество.
В глазах Лу Хуая промелькнула насмешка:
— Деньги и власть приходят и уходят, но есть вещи, которые не вернуть. Например, молодость.
Шэнь Янь замер. Сквозь дым его темные глаза смотрели на собеседника с небрежным пренебрежением. Он затушил сигарету и усмехнулся. Его спокойствие сменилось ледяным холодом.
— Самая дешевая вещь в этом мире — это дешевая юность. Дело не в том, что юность сама по себе дешева, а в том, что дешевые люди обладают дешевой юностью.
Шэнь Янь достал новую сигарету, закурил и посмотрел на Лу Хуая:
— Кроме этого, у тебя есть что-нибудь еще?
Огонь вспыхнул на ветру, Шэнь Янь затянулся, не обращая внимания на присутствие Лу Хуая.
— Это все равно лучше, чем ничего. Думаю, Малышу Юю это нравится. Никому не нравятся старые, вышедшие из моды вещи — будь то одежда или еда.
Шэнь Янь стряхнул пепел, словно игра ему надоела. Он выпрямился, выпустил последний клуб дыма и посмотрел прямо в глаза Лу Хуаю:
— Возможно, я выразился недостаточно ясно. Молодые люди будут всегда, никто не остается молодым вечно. Что ты можешь предложить, кроме этого? То, что можешь сделать ты, могу и я. Но то, что могу я, тебе не под силу.
— Не думай, что получил преимущество лишь потому, что Цяо Юй уделил тебе капельку внимания. Без моего молчаливого согласия ты бы даже не увидел его. У меня есть тысяча способов сделать так, чтобы ты его никогда не встретил, и тысяча способов заставить тебя исчезнуть из этого мира.
Шэнь Янь развернулся и направился обратно в зал. Проходя мимо, он остановился и бросил холодный взгляд через плечо:
— Я-то думал, у тебя есть какие-то козыри, а оказалось, что это просто твоя неуверенность заставила тебя прибежать сюда и заявить свои права. Твой отец уже не молод, не думаю, что ты хочешь заставлять его волноваться из-за тебя.
Если до этого были лишь оскорбления, то теперь — прямая угроза. Перед тем как Шэнь Янь вошел в зал, до него донесся голос Лу Хуая, полный досады:
— Ты не боишься, что твой идеальный образ в глазах Малыша Юя рухнет?
Шэнь Янь даже не обернулся:
— Можешь попробовать, если получится.
О чем они говорили, Цяо Юй не знал. Он был занят тем, что с подозрением рассматривал крошечный клубничный капкейк. Как можно было сделать что-то настолько невкусное из клубники и крема? Как?!
Когда Шэнь Янь вернулся, он увидел Цяо Юя, который хмурился, глядя на пирожное с таким видом, будто оно совершило преступление. Кончик его носа был обиженно сморщен.
http://bllate.org/book/24804/2934352
Готово:
