Шэнь И уставился на уже погасший экран телефона. Шао Ян, конечно, был чуточку холоден, отчего порой опускались руки, но раз с Цинь Минхуэем всё в порядке, то сколь бы сложными ни казались остальные проблемы, выход всегда найдётся. Похоже, ему нужно как можно скорее возвращаться.
Он поднял голову и посмотрел на толпу. Ян Юнань, Цзян Ихун и остальные, похоже, тоже заинтересовались тем куском нефритового сырья и уже присоединились к торгам. Цена стремительно взлетала вверх и вскоре перевалила за четыре миллиона.
Шэнь И раздумывал, стоит ли сейчас подходить, как чей-то удивленный и неуверенный голос заставил его остановиться.
— Шэнь И? Ты Шэнь И?
Даже сквозь шум и галдеж толпы Шэнь И расслышал, что окликают именно его. Сунув телефон в карман, он обернулся и увидел плотного, внушительного вида мужчину средних лет, который широким шагом приближался к нему.
Выражение лица Шэнь И тотчас стало серьезным. Даже не испытывая ни малейшей радости от встречи, он не хотел ронять свое достоинство перед другом матери. Собравшись с духом, Шэнь И вежливо и учтиво поприветствовал его:
— Дядя Хэ, здравствуйте!
— Шэнь И, ну надо же, сколько мы не виделись! — Хэ Чэн улыбнулся на редкость доброжелательно, и во взгляде, устремленном на Шэнь И, читалось искреннее участие и радость. — Совсем взрослым стал, еще более солидным. Твоя мама наверняка очень довольна, а отец, должно быть, тайком радуется — ты ведь у него поздний ребенок.
— Дядя Хэ слишком преувеличивает.
Шэнь И едва заметно тронул уголками губ улыбку. Разумеется, не было никакой нужды упоминать, что его еще два с лишним года назад выгнали из дома из-за скандала с однополыми отношениями — Хэ Чэн об этом наверняка ничего не знал. При страсти его отца к показухе отсутствие сына в Пекине наверняка объяснили какой-нибудь безупречной отговоркой, и даже если кто-то попытался бы раздуть из этого скандал, его бы тут же ждал сокрушительный удар со стороны семьи Гу.
Хэ Чэн рассмеялся и ласково поддразнил:
— Эх ты, не скромничай. Ты же не твой старик-отец.
Родители Шэнь И были классической парой из разряда «муж в годах, жена молодая», разница в возрасте составляла почти двадцать лет. Услышав, как Хэ Чэн назвал Гу Лимина стариком, Шэнь И ничуть не смутился и лишь легко и непринужденно напомнил:
— Вам лучше не говорить такого при моей маме, дядя Хэ. Она терпеть не может, когда кто-то упоминает возраст моего отца.
Досказав, Шэнь И с абсолютно невозмутимым видом сменил тему:
— Раз уж вы здесь, дядя Хэ, почему не посмотрите на тот кусок сырья?
Хэ Чэн покачал головой:
— Хозяин камня намерен распилить его полностью.
Шэнь И понимающе кивнул. Если этот камень действительно так хорош, как кажется снаружи, и зелень внутри проросла еще хоть немного, то при обнаружении в сердцевине сырья «стеклянного» нефрита его стоимость подскочит как минимум до десятков миллионов.
— Шэнь И, после завершения биржевых торгов в Мьянме три года назад я больше ни разу не встречал тебя на аукционах. Каковы твои успехи в этой поездке в Пинчжоу? Если у тебя в руках есть хороший материал, не забудь сообщить дяде Хэ — я обязательно выкуплю его выше рыночной цены. Учитывая отношения между нашими семьями, тебе не нужно бояться, что я тебя обману, — в глазах Хэ Чэна вспыхивал неподдельный интерес. Конечно, он понимал, что надежды на покупку мало, ведь у самой семьи Шэнь тоже имелся свой ювелирный магазин, но прощупать почву всегда стоило.
На тех торгах в Мьянме три года назад Шэнь И впервые в жизни попробовал силы в гэмблинге на камнях — и сразу же блеснул на аукционе. Его удача была просто невероятной: мало того что ему достался кусок фиолетового нефрита за пятнадцать миллионов, так он еще и в уже разрезанных отходах отыскал первоклассный императорский зелёный нефрит стоимостью больше ста миллионов. Хэ Чэн тогда собирался пригласить Шэнь И на несколько внутренних нефритовых аукционов, но Шэнь И отказался и больше на них не появлялся. И вот теперь, столкнувшись с ним вновь, Хэ Чэн, разумеется, не хотел упускать возможность. Хотя в игорном нефритовом деле было немало знатоков и экспертов, люди их круга всё же больше верили в неуловимую удачу.
Шэнь И без малейших колебаний покачал головой:
— Дядя Хэ, вы же знаете, я абсолютно ничего не смыслю в ставках на камни. В тот раз мне просто повезло поднять цену на двух кусках, а после я больше никогда не играл. И в этот раз я купил лишь один кусок для полной распилки, собираюсь сам вырезать из него фигурки.
Хэ Чэн на мгновение замер. Азартные игры с камнем, особенно когда ставки одна за другой идут в гору, очень затягивают, к тому же дед Шэнь И, Шэнь Лин, был признанным мастером в этом деле — можно сказать, семейное ремесло. Он никак не ожидал, что этот молодой человек сумеет противостоять соблазну и стимулу колоссальных, баснословных барышей.
— Ха-ха, Шэнь И, а у тебя поистине крепкие нервы. Впрочем, верно, риски в этом деле слишком высоки, и такому человеку, как ты, оно действительно ни к чему.
Вспомнив тот нефрит императорского зелёного, доставшийся Шэнь И — поговаривали, что его превратили в подвеску и подарили семье — Хэ Чэн в ту же секунду не знал, то ли завидовать семейственности Шэнь И, то ли злорадствовать, что с трудом обретенному наследнику семьи Шэнь недостает толики авантюризма.
— В конце концов, игра есть игра. Когда я вернулся домой в тот раз, мама меня жутко отчитала, — честно произнес Шэнь И. Хотя к ставкам он не прикасался вовсе не по этой причине, а просто из чистого нежелания. Тем не менее, характер госпожи Шэнь Цзинцзя, то бишь его матери, был крутым, и к азартным играм на камнях она относилась крайне враждебно; тогда по возвращении ему действительно крепко досталось.
Хэ Чэн удивленно моргнул, а затем раскатисто рассмеялся — он никак не ожидал, что Шэнь И отказался изучать тонкости гэмблинга по столь прозаичной причине.
— А госпожа Цзинцзя во многом права, — вдогонку согласился Хэ Чэн. Он сам был крупным предпринимателем, и людей, способных заслужить его уважение, набиралось немного. Шэнь Цзинцзя же, женщина-предприниматель с жестким стилем управления, проницательная и сильная, определенно входила в их число.
Увидев, что Хэ Чэн не стал допытываться дальше, Шэнь И мысленно выдохнул. Тогда, только вернувшись на родину, он повел себя слишком опрометчиво: поддался интуитивному влечению к тем двум кускам сырья и совершенно забыл, что семья Шэнь из поколения в поколение занималась нефритовой резьбой, а дед сделал состояние именно на ставках и всегда находился под пристальным вниманием всей отрасли. Отыскав императорский зелёный, Шэнь И завязал с этим делом раз и навсегда. Он никак не ожидал, что спустя три года такой прожженный делец, как Хэ Чэн, всё еще помнит о том случае.
— Ой, проиграл! Глядите-ка, сплошная «кожистая зелень»… — донеслись вдруг возгласы из толпы, которая до этого веселилась вовсю.
Шэнь И и Хэ Чэн поспешно перевели взгляды. Тот самый мужчина средних лет, который так упорно настаивал на полной распилке камня, стоял с побледневшим лицом, уставившись в землю. Камни были разрезаны до конца: лишь на том участке, что выступал наружу прежде, имелось с дюйм ледяного нефрита, а всё остальное пространство занимала пустая порода. Камень, стоивший минуту назад несколько миллионов или даже десятков миллионов, теперь вряд ли тянул хотя бы на двести-триста тысяч.
Шэнь И нахмурился, в глубине его глаз мелькнула тень. С малых лет его интуиция казалась острее, чем у других. События прошлого и те торги трехлетней давности будто бы подтверждали это. Однако никакой реальной пользы это ему не приносило, напротив, делая его всё более чувствительным, мнительным и раздражительным.
Вплоть до изгнания из дома — то ли из-за того, что было не до этих странных вещей, — это жуткое предчувствие загадочным образом испарилось, и он перестал ломать над ним голову. Но все эти дни в Пинчжоу он чувствовал себя не в своей тарелке, не покидало ощущение, что у Цинь Минхуэя что-то случилось. Закончив разговор с Шао Яном по телефону, Шэнь И сперва подумал, что зря накручивает себя, но этот разрушенный камень, на который он с самого начала смотрел скептически, теперь будто насмехался над его попытками убедить себя в обратном.
— Эх, жаль! — с сожалением произнес Хэ Чэн. Повернувшись и заметив, что Шэнь И отрешенно пялится на проигравший камень, он решил, что тот всё еще сокрушается, а заметив приближающегося нерешительного подчиненного, с улыбкой приблизился к Шэнь И:
— Дяде Хэ пора идти, как-нибудь в другой раз поболтаем!
Ян Юнань и Цзян Ихун вынырнули из расходящейся толпы как раз вовремя, чтобы застать момент, когда Хэ Чэн тепло похлопал Шэнь И по плечу и направился прочь.
Цзян Ихун удивленно спросила Ян Юнаня:
— Это же директор Хэ из Фушэн Баоши?
— Вроде он? — неуверенно отозвался Ян Юнань, чувствуя, как внутри поднимается смутно знакомое раздражение. Хотя их отношения с Шэнь И можно было назвать близкими, держались они лишь на авторитете его деда, старика Ян Цзюня. О личной жизни Шэнь И, помимо того факта, что они с Цинь Минхуэем состояли в романтических отношениях (о чем он узнал лишь недавно), Ян Юнань не знал ничего — даже где находится родной город Шэнь И.
Цзян Ихун по-детски надула губки, хотя в её ярких глазах читалось явное облегчение. Раз жених явно колеблется, разве это не доказывает, что отношения Ян Юнаня и Шэнь И на самом деле не столь близки, как ей казалось?
— Ты же сам говорил, что Шэнь И очень неплох в нефритовой резьбе и раньше участвовал во многих выставках резных изделий по нефриту, так что нет ничего удивительного, что он знаком с ювелирами, — с улыбкой проговорила Цзян Ихун.
Ян Юнань знал, что в последнее время Цзян Ихун недолюбливает Шэнь И, хотя причины оставались тайной. Видя сейчас, что она заговорила о нем без прежней враждебности, он немало удивился, но, поразмыслив, решил, что это даже к лучшему, и кивнул:
— И то верно.
Он потянул Цзян Ихун за собой, приближаясь к Шэнь И. Тот тоже двинулся им навстречу.
— Брат Ян, я хочу пораньше вернуться в Сучжоу, как можно скорее! — не дожидаясь, пока Ян Юнань что-то скажет, напрямую выпалил Шэнь И. Теперь пустые домыслы ничем не помогли бы: независимо от того, был ли Цинь Минхуэй на самом деле так занят, ему требовалось своими глазами увидеть человека, чтобы успокоиться.
Ян Юнань опешил. Вспомнив странное поведение Шэнь И в последние дни, он на уровне рефлексов возразил:
— Шэнь И, боюсь, это невозможно.
Услышав это, даже Цзян Ихун почуяв неладное. Шэнь И был мастером нефритовой резьбы и в этой поездке выполнял роль помощника. Хотя его помощь требовалась, в закупке сырья он участия не принимал. Особенно теперь, когда торги по закрытым ставкам подошли к концу и впереди оставалось лишь вскрытие конвертов, оплата выигранных лотов да редкие случаи, когда победители торгов или обладатели главных лотов прямо на месте распиливали камни. Ранний отъезд Шэнь И не создал бы им больших проблем. И учитывая прежнее участливое отношение Ян Юнаня к Шэнь И и его собственную мягкость, столь категоричный отказ выглядел чертовски бесчувственным.
Шэнь И и сам не ожидал, что Ян Юнань вот так с ходу всё зарубит на корню. Ничуть не выказав недовольства, он лишь в упор уставился на Ян Юнаня, и его спокойные черные глаза сделались настороженными.
— Брат Ян, ты что-то знаешь? — прямо спросил Шэнь И.
Ян Юнань резко открыл рот. Заметив, что стоящие рядом невеста и коллега удивленно смотрят на него, он спешно взял себя в руки, легко кашлянул и обратился к Шэнь И:
— Вернемся в отель, там я тебе всё расскажу.
У Шэнь И внутри всё рухнуло. Он действительно угадал: Ян Юнань скрывал от него что-то, и это было связано с Цинь Минхуэем.
Наблюдая за тем, как потерянный Шэнь И послушно плетется следом, а Ян Юнань при этом обнимает её за талию и уверенно ведет к отелю, Цзян Ихун крепко сжала губы. Только что она решила было, что Ян Юнань совсем не знает Шэнь И, как её чувствительные нервы вновь болезненно защемило.
Едва вернувшись в номер и сменив влажную одежду, она увидела, что Ян Юнань собирается уходить. Не успев его остановить, Цзян Ихун в злости уткнулась лицом в подушку, окончательно решив: пусть даже она полностью потеряет лицо, но она разберется в их отношениях раз и навсегда.
Ян Юнань понятия не имел, какие безумные сценарии роятся в восприимчивой голове его невесты. Войдя в соседний номер Шэнь И, он застал того сидящим на диване в повседневной одежде: соболиные брови слегка приподняты, черные глаза силятся пронзить холодной сталью — вылитый переговорщик, готовый к бою.
Ян Юнань мысленно вздохнул. В обычной жизни Шэнь И был немногословен и держался отстраненно, но в нем никогда не замечали такого напора. От прежней сдержанности, мягкости и невозмутимости не осталось и следа — судя по всему, место, занимаемое Цинь Минхуэем в его сердце, далеко превосходило любые ожидания.
— Шэнь И, я прошу тебя не горячиться насчет того, о чем пойдет речь дальше, и выслушать меня до конца, — усаживаясь за журнальный столик, предельно искренне уговаривал Ян Юнань.
Шэнь И слегка вздернул подбородок, всем своим видом показывая, что ждет объяснений.
— Примерно неделю назад Цинь Минхуэй попал в аварию, — заметив, как Шэнь И резко распахнул глаза, Ян Юнань поспешно замахал руками: — Только не паникуй, травмы несерьезные. Иначе, даже если бы клан Цинь и сам Минхуэй изо всех сил пытались скрыть это от тебя, я бы все равно все тебе рассказал. Просто…
http://bllate.org/book/24807/2934645
Готово:
