Хитрый мальчишка!
Приготовив в дорогу сухпаек, Гуй Дэн с мрачным выражением лица молча ушел.
На этот раз он не стал спрашивать у Системы, почему выбран именно этот путь.
Дорога предстояла долгая, а транспорта поблизости не было, поэтому, проходя мимо какой-то деревушки, Гуй Дэн отдал за бесценок пять нефритовых бусин и выменял у крестьянина маленького ослика.
Сам он выглядел суровым и неприступным, а когда молчал, поджатые уголки губ и красные отметины между бровей и у глаз придавали ему свирепый и кровожадный вид. Старый крестьянин, работавший на поле, сразу понял, что этот человек не к добру, и бросился наутек.
Вот только вязкая грязь на рисовом поле мешала бежать, и он тут же шлепнулся прямо в лужу.
Гуй Дэн протянул ему пять нефритовых бусин, указал на щипавшего траву под деревом ослика и произнес:
— Деньги за осла?
Старик сначала хотел отказаться, но, взглянув на размер бусин, передумал и согласился, заодно отдав ему в придачу связку морковки.
— Цзунцзы есть? Такие, сладкие-сладкие?
Крестьянин: «……»
Этот человек выглядел слишком серьезным, чтобы нести полную чушь, но в такой глуши и в помине не было тех ароматных и мягких цзунцзы, которые удавалось отведать разве что по большим праздникам.
Заметив это, Гуй Дэн равнодушно бросил «спасибо», повернулся и, ведя за поводок ослика, зашагал прочь.
Крестьянин:
— Н-не за что…
Пять бусин в его руке стоили куда дороже осла. И хотя расставаться с животным было жалко, выживать как-то надо, поэтому старик только что запихнул в связку морковки два своих шаобина, припасенных на обед.
Система (→_→):
— Ты продешевил, эта паршивая скотина не стоит пяти бусин.
Гуй Дэн:
— Я знаю, но мне так захотелось.
Система (фыркнув):
— Парень, с такой щедростью ты наберешься проблем в больших краях.
Проходя мимо ветхой соломенной хижины крестьянина, глядя на ее обвалившуюся дверь и двух малышей в заплатках с привязанными лентами волосами по бокам головы, Система внезапно все поняла. Хотя Гуй Дэн ничего не сказал, он прекрасно знал о положении дел в семье этого крестьянина и намеренно отдал так много денег.
Маленького ослика купили на случай непредвиденных обстоятельств — сейчас у Гуй Дэна еще хватало сил обходиться без него. Он молча присел на придорожный камень, чтобы погрызть шаобин, и заодно сунул морковку ослику. Они вдвоем, в едином ритме и с молчаливым согласием, жевали каждый свою еду.
Гуй Дэн взглянул на смутные силуэты далеких горных хребтов, и в его глазах промелькнула суровость.
Наступила ночь. Посреди дикой глуши Гуй Дэн молча крутил над костром зажаренную птицу, пока доносившийся рядом назойливый голос нетерпеливо подгонял его, заставляя собеседника чуть ли не захлебываться слюной.
— Крути быстрее, крути быстрее! Ай, как вкусно пахнет!
Система (прикрыв лицо ладонью):
— Надо же, этот скрытный парень любит такой тип мальчишек.
Бросив равнодушный взгляд на сидевшего рядом человека, Гуй Дэн с шаобином в руке слегка прищурился.
— Зачем ты туда идешь?
Гуй Дэн:
— По делу.
— Какое еще дело?
Услышав это, Гуй Дэн бросил на него летучий взгляд, и в его глазах промелькнул блеск звезд, от которого Бат Цзэ почувствовал себя крайне неуютно.
Они молча принялись за жареную курицу, и Гуй Дэн пока отложил в сторону шаобин, пока ослик тихонько дремал под деревом.
Бе Цзэ, с насмешливой улыбкой на лице, решил больше не допытываться:
— Тащить с собой столько шаобинов — неужто тебе не надоест ими объедаться!
Гуй Дэн:
— Шаобины долго хранятся, их удобно носить с собой.
Ба Цзэ: «……»
Система:
— Твой ухажер чертовски любопытен, раз тащится за тобой уже столько дней.
Гуй Дэн ответил беспристрастно:
— Я знаю.
Система:
— Не ожидал от тебя такого, Гуй Дэн. Решил поиграть в недоступность?
Гуй Дэн: «……»
Гуй Дэн время от времени перебрасывался парой слов с Системой у себя в голове, а Бай Цзэ тем временем прислонился к боку ослика и с аппетитом уплетал жареную курицу.
Он таскался за этим проклятым призраком всю дорогу, искренне желая узнать, куда тот направляется. В итоге за несколько дней он не увидел ничего, кроме бесполезного ослика, которого тот вел за веревку, да бесконечного поедания шаобинов вперемешку с марш-бросками: с утра до ночи они только и делали, что жрали шаобины да шли вперед, жрали шаобины да шли вперед…
Лишь сегодня, случайно заметив горные пики, вздымающиеся до самых облаков вдалеке, он смутно догадался, куда лежит путь Гуй Дэна. И хотя это открытие потрясло его, терпение уже подошло к концу, поэтому он решил просто следовать за ним дальше, раз уж всё равно ввязался в это дело.
Но… кто бы мог подумать, что шаобины — это предмет первой необходимости в любом путешествии?!!
Эти шаобины валялись в дороге столько дней, они стали твердыми как камень, их было трудно кусать, трудно жевать, и даже проглотить — целая мука!
Ночью Ба Цзэ спал, прижавшись к животу ослика — тепло и уютно, а Гуй Дэн просто находил какое-нибудь дерево, закрывал глаза и погружался в медитацию. Вот только в каждую звездную ночь, когда легкий ветерок овевал тихий воздух, храп соседского осла и храп Бай Цзэ сливались в поистине симфоническое звучание, становясь все громче и упорнее…
Чем дальше они продвигались, тем ниже становилась температура. Хотя стояла самая середина лета, вблизи высокогорной зоны воздух был на редкость влажным, а холод пробирал всё сильнее.
Весь этот месяц взгляд Бай Цзэ становился все более угрюмым, и каждый день он полуживой валился на спину ослика. Гуй Дэн давно привык к этому, да и ослик своими большими медными глазами смотрел на него сплошным презрением — ни человек, ни животное не желали обращать на него внимания.
Кстати говоря, столь неформальное имя, как Шаобин, мог придумать только Бай Цзэ. Когда-то Гуй Дэн спросил его, почему он назвал осла именно так.
Бе Цзэ задрал голову, подумал и ответил:
— Я тут присмотрелся — Шаобин оказался мужского пола.
Система:
— И какое, ради всего святого, это имеет отношение к столь странному имени?
Гуй Дэн ничего не ответил Системе, лишь равнодушно глянул на собеседника:
— Ты даже до скотины умудрился домогаться.
Бай Цзэ: «……» Ну да, я же видел, как он уплетает шаобины с таким аппетитом, Шаобин ест шаобины…
Этой ночью двое странников, скитавшихся по степи уже много дней, наконец повстречали старшего пастуха. Наконец-то они смогли оставить позади ночевки под открытым небом, укрылись в теплой юрте и отведали ароматного молочного супа.
Климат здесь был суровым, завывал ледяной ветер, а высота над уровнем моря оказалась огромной. С самого пересечения границы Бай Цзэ страдал от горной болезни и порой едва дышал. Он пластом лежал на спине Шаобина, с трудом ворочая языком, и мог лишь еще более обиженно зыркать на Гуй Дэна.
За всю дорогу в этих горах не попадалось даже призрака, так что у Гуй Дэна не было ни малейшей возможности надавить на местные круги с помощью своей власти в Аду. Впрочем, одно открытие его удивило:
Шаобин оказался на редкость выносливым ослом, куда крепче многих могущественных божественных зверей!
Сам же Бай Цзэ при каждом переходе выглядел так, будто вот-вот отбросит копыта. Впрочем, природа божественного зверя давала о себе знать, и до реальной смерти ему было далеко; просто этот тип из года в год забрасывал свои врожденные навыки. Выражаясь словами Системы: он пускал пыль в глаза и демонстрировал трюки лишь тогда, когда кадрил красавиц, а на деле оказывался совершенно бесполезным.
— Эх, наконец-то я ожил!
Сделав глоток густого супа из пиалы, Бай Цзэ причмокнул губами, наслаждаясь послевкусием. Гуй Дэн молча пил свой суп, а ночью они оба легли спать прямо в юрте вместе с пастухом.
Юрта была хоть и небольшой, но обустроена всем необходимым.
Двое — Бай и Гуй — спали под одним одеялом, пастух устроился на своем собственном, а Шаобин ночевал вместе со стадом в загоне для овец.
Сытый желудок рождает плотские желания. Наевшись и напившись, Бай Цзэ почему-то не мог уснуть. По дороге он не раз подумывал повернуть назад, но, подумав хорошенько, решил: раз уж он увязался следом из чистого любопытства, бросить всё на полпути означало бы тащиться обратно в одиночку. Взвесив все за и против, он понял, что это слишком невыгодно.
К тому же он так давно не был дома… Маленькая девчушка из его родных краев наверняка уже превратилась в писаную красавицу, самое время за ней поухаживать!
Масляная лампа в юрте мерцала тусклым светом. Рядом доносилось ровное дыхание. Бай Цзэ подпер голову рукой и принялся разглядывать спящее лицо Гуй Дэна, мысленно ворча:
— А этот проклятый призрак чертовски хорош собой!
Его строгие брови и глаза сейчас были плотно сомкнуты, тонкие губы чуть поджаты, и в таком виде он казался намного мягче, чем днем, когда от него веяло суровостью и холодом. Спящий Гуй Дэн выглядел куда более дружелюбным.
Система:
— Проснись, братец Гуй, твой ухажер пялится на тебя! К тому же он только что назвал тебя красавчиком!
Гуй Дэн:
— Я сплю.
Система: «Хе-хе-_-» Вот же скрытный тип.
Внимательно всматриваясь в близкие черты лица Гуй Дэна, Бай Цзэ вдруг заметил, что тот выглядел даже более точеным и худым, чем он себе представлял. Глубокие черты лица, неестественно бледная кожа — видать, заботы Ада и впрямь отнимали у него слишком много сил.
На фоне его узких бровей и глаз царило безмолвие, а в карих зрачках отражалось худощавое, белое лицо Гуй Дэна. В уголке глаз Бай Цзэ промелькнул слабый свет, и на губах заиграла насмешливая, но беспомощная улыбка.
То ли ночь выдалась слишком холодной, то ли сказывалась усталость от долгого пути, но в этой улыбке сквозило легкое сожаление и неизбывная тоска.
Проспав всю ночь, Гуй Дэн вывел Шаобина погулять вокруг юрте, и ослик наконец-то отведал свежей солодки, тычась головой в одежду Гуй Дэна и показывая, как сильно ему всё понравилось.
Когда Гуй Дэн вернулся в юрту, Бай Цзэ еще спал. Ранее он уже расспросил пастуха: неподалеку отсюда находился монгольский рынок, куда они как раз могли заглянуть, чтобы закупить припасы для дальнейшего пути.
Вокруг сновали рослые монголы в войлочных шапках и ватных халатах. Рынок был небольшим, но на нем можно было найти всё необходимое. Местность находилась высоко в горах, животноводство процветало, и местные жители, промышлявшие пастушеством, славились своим простым и доброжелательным нравом.
Гуй Дэн поводил Шаобина по базару, прикупил одежды и сухпайка. Вернувшись в юрту, он застал Бай Цзэ — тот уже давно проснулся и вовсю щебетал с какой-то девушкой прямо у входа.
Девушка была круглолицей, с густыми бровями и большими глазами, а когда улыбалась, на щеках появлялись очаровательные ямочки. Глядя на Бай Цзэ, она выглядела необычайно застенчивой.
— Му Толань такая красавица, есть у тебя суженый?
Мягкий голос, улыбчивые глаза и прекрасное, утонченное лицо — Му Толань казалось, что красивее мужчины в степи она еще не встречала.
От столь многозначительного вопроса Бай Цзэ лицо девушки залилось краской, и она, застенчиво замолчав на полуслове, убежала.
— Какая страсть с самого раннего утра.
Гуй Дэн бросил на раскрасневшегося от предвкушения спутника легкий, едва заметный и полный скрытого смысла взгляд, а затем перевел его на Шаобина, вернувшегося с поклажей на спине, и его губы тронула загадочная улыбка.
Система:
— Похоже, твой ухажер — фрукт еще тот. Советую действовать на опережение и взять инициативу в свои руки!
Гуй Дэн: «……»
Из-за упрямства Гуй Дэна в полдень они тепло попрощались с хозяином юрте Чалаку Муэром, оставив Шаобина на его попечение, и вместе с Бай Цзэ, нехотя тащившимся следом, ступили на тропу, ведущую к еще более высоким ущельям.
Бедная Му Толань, прибежавшая на зов, смогла лишь издали увидеть две смутные фигуры — черную и белую — на фоне высокогорья. Девушка как раз находилась в том возрасте, когда в сердце зарождаются первые чувства, а ухаживания ладного и красивого юноши сразили ее наповал.
Вот только тот, кто заигрывал, делал это без особого умысла, а объект воздыханий, пылая щеками, остался со своей тоской и мог лишь горько плакать, глядя вслед удаляющейся фигуре Бай Цзэ.
Шагая вперед, Гуй Дэн вдруг оглянулся, и в его глубоких черных глазах мелькнул огонек.
— На что это ты уставился? Неужели сзади кто-то провожает нас взглядом?
Бай Цзэ попытался обернуться, но Гуй Дэн молча ускорил шаг, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Заметив, что идущий впереди человек вдруг прибавил шагу, Бай Цзэ вернул голову в прежнее положение, слегка нахмурился и, бормоча что-то под нос, поспешил следом за тощей фигурой.
Система:
— Тц-тц-тц, хитрый мальчишка.
Гуй Дэн чуть заметно изогнул губы, не подтверждая, но и не опровергая:
— Мальчишка?
Система:
— Ну в смысле парень!
Гуй Дэн: «……»
А он-то еще переживал, что при характере Гуй Дэна добиться Бай Цзэ будет сложнее, чем подняться на небеса. Теперь же стало очевидно, что этот скрытный тип тоже далеко не промах. Дорога предстояла долгая, так что битва за сердце явно обещала быть жаркой!
Пока черная и белая фигуры окончательно не растворились в бескрайних просторах высокогорья, Му Толань с тяжелым сердцем и полным разочарования взглядом провожала их взглядом… Только вот силуэт, запечатленный в ее глазах, так ни разу и не обернулся.
http://bllate.org/book/24808/2934689
Готово:
