— Иди? — Белый лепесток упал с неба и опустился на самый кончик носа Цян Ляна. — Цветочки? — Он слегка покрутил этот белый лепесток меж пальцев, поднёс к носу и понюхал — от него исходил знакомый, чистый, утончённый и приятный аромат.
— Сколько здесь цветов…
Одна, две, четыре, пять, шести, семь — лепестки один за другим падали на плечи и волосы собравшихся. Заливной цветочный дождь сыпался с небес, кружась и порхая, завораживая на десятки ли. Словно сильный снегопад, он шёл так потрясающе, так трогательно и чарующе для глаз.
Прошло всего мгновение, как весь лес расцвёл и тут же опал. Пышное цветение длилось лишь миг, увядание наступило в ту же секунду. Даже в памяти Гуй Дэна за последние несколько сотен лет не было ничего подобного этой предельной красоте.
Предельная жизнь, предельная смерть — словно человеческая судьба. С самого рождения, полного сил и энергии, и до закрытия глаз перед последним вздохом, окружённого атмосферой увядания. Время неслось так быстро, заставляя людей терять шаг и сбиваться с пути перед лицом судьбы, пока в самом конце, стоя прямо перед ней, не оставалось никакой возможности что-либо изменить.
При этой мысли зрачки Гуй Дэна резко расширились. Его абсолютно чёрные глаза, словно бушующие глубины океана, стремительно заполнили всё пространство, и в них неожиданно проступили едва заметные трещины.
Он с болью прижал руку к груди, глубоко нахмурившись. На сердце скребли кошки, его одолевала неописуемая тоска, словно тысячепудовый камень давил на грудь. В голове буря сменялась штормом, и он лишь терзался вопросом: как у него вообще могли возникнуть столь жуткие мысли?
Какая еще быстротечность человеческой жизни, какая беспомощность перед лицом смерти? Раз уж ему посчастливилось прожить новую жизнь, значит, он бросил вызов небесам! При этой мысли взгляд Гуй Дэна стал невероятно твёрдым, в нём проступили амбиции и жажда контроля над всем происходящим. Леденящий, мрачный блеск мелькнул в его глазах, и он подумал: какую бы страшную цену ни пришлось заплатить на этот раз, он непременно намерен досконально во всём разобраться, будь то прошлое или будущее Бай Цзэ!
Но… неужели тот и правда просто заснул?
Снова бросив взгляд на растрёпанные им самим волосы Бай Цзэ, Гуй Дэн мгновенно растерял всю свою недавнюю твёрдость и мрачность — стоило ему посмотреть на спящего, как они тунтун превратились в переполненные нежностью и мягкостью глаза.
Цветочный дождь всё продолжал и продолжал идти, окутанный лёгкой дымкой. Над головой сиял суровый и холодный лунный свет. Гуй Дэн не знал: стоило ему опустить взгляд ещё на дюйм, и он бы заметил, что человек, который только что мирно и безмятежно спал у него на руках, сейчас широко раскрыл глаза, сияющие подобно звёздам, и преданно смотрит прямо на него. В этих глазах мерцал звёздный свет, исполненный трепетного ожидания и надежды.
Однако прижимавший его к себе мужчина в конце концов так и не опустил взгляд ниже.
Гуй Дэн слегка приподнял голову. Лунный свет наверху казался холодным и чистым, а один из лепестков упал ему на красные веки. Внезапно в туманной памяти всплыла картина их первой встречи с Бай Цзэ.
Впервые он встретил Бай Цзэ вовсе не на спортивной площадке межгосударственных состязаний, где из-за глупого пари они сблизились по принципу сначала подерись — потом подружись, а после схватки уже не смогли расстаться.
В то время он прибыл в Ад совсем недавно, а Бай Цзэ ещё не добрался до Таоюаньсян. Из-за служебных дел Гуй Дэну нужно было отправиться в Куньлуньсюй, и на обратном пути он проезжал мимо соснового леса. Именно тогда Гуй Дэн и встретил Бай Цзэ.
Стояла пора буранных метелей. В огромном сосновом бору он отыскал ветку, чтобы выпить вина и немного отдохнуть. Осушив чарку, в туманном забытьи он поднял глаза и увидел пролетающего сквозь деревья мужчину в белых одеждах.
Белее снега, благородный и красивый, с искусно вышитыми зелёными узорами благоприятных облаков на воротнике, с развевающимися бессмертными рукавами. У этого мужчины были смоляно-чёрные волосы, белая кожа, ясные брови и глаза, а главное — взгляд, в котором словно таились мириады звёзд: ослепительный, живой и невероятно яркий.
Тогда Гуй Дэн подумал, что на свете вообще могут существовать люди с такими глазами. Обладай этот человек хоть капелькой ветренности при столь ослепительной и притягательной внешности, он бы прожил жизнь легко и беззаботно, не ведая ни о каких узах.
Если же этот человек по своей природе холоден и безразличен, то с такой внешностью он неизбежно пострадает от собственных чувств в тот миг, когда в его сердце вспыхнет любовь, и уже не сможет выбраться из этого невредимым.
Размышляя об этом, Гуй Дэн сделал ещё один маленький глоток вина и невольно снова поднял глаза, совершенно не ожидая встретиться взглядом с хозяином этих глаз.
Таких сияющих, полных радости и надежды звёздных глаз он никогда прежде не видел — ни в Аду, ни в своей полной лишений и нищеты прошлой жизни.
Будучи с рождения одиноким, всеми презираемым сиротой, чья юность в неполные семь лет завершилась живым жертвоприношением, он от рождения до самой смерти знал лишь беспросветный мрачный мрак — разве видел он хоть лучик надежды на жизнь?
И теперь, столкнувшись с таким сияющим, полным надежд звёздным взглядом, он неизбежно ощутил в сердце горечь и гнев — откуда у него мог взяться добрый взгляд для встречи с ним?
К тому же он изрядно выпил, так что его взгляд естественным образом утратил всякие сдерживающие рамки. Когда их глаза встретились с Бай Цзэ, на лице Гуй Дэна застыло выражение полного бунта против небес и неприязни к миру, и он лишь терзался немамым вопросом: почему человек перед ним сиял столь ослепительной красотой и излучал ауру спасения всех живых существ?
Среди бесчисленных смертных разве не был он сам частью этих же смертных? Почему же тогда ни один Будда никогда не попытался спасти его?!
Когда жители деревни привязали его к длинному бревну, названному именем бога, и готовились сжечь заживо в качестве жертвы, кто из них пожалел его, кто согласился принять за него хотя бы малейшую капельку боли?!
Будь у Будды хоть капля милосердия, он не позволил бы ему перенести столь тяжкие страдания. Одинокий юноша, принесённый в жертву огню, сжигающая сердце пламенная стихия — вспоминая всё это теперь, он с ужасом осознавал, что в тот момент не нашлось ни единого человека, чьё сердце дрожало бы из жалости к нему!
Боль, разрывающая кости и сжигающая сердце, была именно такой. Рождённая перед смертью ненависть в конце концов привлекла злых духов, но благодаря этому он всё же смог продолжить свой путь по Аду в обличье Гуй Дэна, хладнокровно наблюдая за жестокими пытками, которым подвергались грешники после попадания в преисподнюю. Какое-то время его психика была настолько искалечена, что он находил в этом удовольствие.
Именно поэтому тогда Гуй Дэн лишь на миг перевёл взгляд, не желая больше задерживаться на этом человеке, чтобы лишний раз не портить себе настроение и душу.
Теперь же, вспоминая об этом, он никак не мог припомнить, какое именно выражение лица было у Бай Цзэ, когда тот столкнулся с его тогдашним видом.
http://bllate.org/book/24808/2934701
Готово:
