Парень перед ним выглядел весьма привлекательно: линии подбородка и скул отличались силой, но не казались грубыми, а васильковые глаза придавали этому лицу мягкость.
Джек сзади хлопает его по плечу:
— Ну всё! В нашем взводе ты самый красивый! Сам Джордж Клуни не сравнится с твоей очаровательностью!
— Кто такой Джордж Клуни? — Винсент принялся рыться в памяти, но среди его боевых товарищей никого с таким именем не было.
Джек трогает себя за голову с обреченным видом:
— Братец, ты либо прикидываешься дурачком, чтобы отомстить мне, либо тебе действительно пора снова пройти МРТ! Джордж Клуни — это любимый киноактер твоей бывшей девушки, говорят, теперь она снова помешалась на Джонни Деппе.
Винсент пропускал слова Джека мимо ушей. В зеркале отражался вовсе не он! Остолбенев, он открыл дверь, уселся на унитаз и сглотнул слюну. Что вообще происходит? Неужели те более чем четыре месяца в Багдаде были лишь фильмом?
Из-под рукава выглядывала синяя татуировка. Он потрогал её: на его собственном теле никогда не было никаких рисунков. А этот рост… У Винсента был метр семьдесят восемь, а в этом теле — не меньше метра восьмидесяти двух.
Кто же он в конце концов — Винсент Манн или Шон Эвис?
Он вышел из туалета, где его по-прежнему ждал Джек:
— Дружище, наконец-то ты вышел!
— Джек, ты ведь говорил, что я ударился головой, пытаясь защитить тебя?
— Ага.
— Можешь оказать мне услугу?
— Выкладывай, только если это не ограбление банка или отдача тебе моей девушки.
— Мне нужно, чтобы ты кое о ком навел справки. Винсент Манн. Воинское звание — сержант, раньше служил на военно-воздушной базе Т-25, а четыре месяца назад его перевели в саперное подразделение в Багдаде. Как узнаешь, расскажи мне, что с ним сейчас.
Винсент лег обратно на больничную койку и, глядя на ошеломленного Джека, добавил:
— И еще… то, что я говорю, будто ничего не помню — чистая правда.
У Джека отвисла челюсть — туда запросто поместилась бы лампочка Ильича.
Во второй половине дня врач снова пришел осмотреть его, но результаты по-прежнему показывали, что он абсолютно здоров. Затем последовала череда тестов, которые доказали, что интеллект и образ мышления Шона также не претерпели никаких странных изменений.
Спустя несколько дней Винсент вернулся в резерв спецназа.
Все эти сослуживцы, которые подходили один за другим, чтобы выразить свое участие, казались ему совершенно незнакомыми.
Командир роты вызвал его к себе в кабинет и расспросил о самочувствии. Военный психолог-оценщик задал ему множество вопросов и даже заставил заполнить у него на глазах письменный тест.
Заключение оценщика гласило, что Шон Эвис действительно начисто забыл все события, происходившие в подразделении поддержки, но при этом сохранил навыки повседневного решения задач, а также память о большинстве воинских уставов и армейских будней. Эксперт рекомендовал Шону остаться в подразделении поддержки. Через три месяца он обещал провести повторную оценку, и если ситуация не улучшится или тот окажется не приспособлен к службе в спецназе, пообещал подать документы на его увольнение в запас.
Вернувшись в казарму, он не нашел ни одной знакомой детали в окружающей обстановке. Винсент рухнул на кровать, случайно заметил свой жетон, взял его в руки и невольно горько усмехнулся. У Шона Эвиса и Винсента Манна оказался день рождения в один и тот же день.
Винсент… нет, точнее будет сказать Шон, сегодня был освобожден от тренировок. Ближе к вечеру навестить его заглянул Джек.
— Эй, Шон. Я навел справки про того парня, о котором ты спрашивал.
— Ну и как? — Шон резко сел на постели (с этого момента главного героя зовут Шон Эвис).
— Этот малый две недели назад в Багдаде во время разминирования схватил пулю в сонную артерию от повстанцев, так что… отдал долг родине. — Джек непринужденно уселся на кровать Шона. — Вроде бы сегодня как раз его похороны: играют гимн, вручают родственникам американский флаг…
Значит, он действительно умер? Но почему тогда он сам стал Шоном?
— Тот парень погиб в тот же самый день, когда ты ударился головой, — добавил Джек.
Поскольку у них совпадали дни рождения, и в один и тот же день один из них погиб, а второй ударился головой, Винсент переселился в тело Шона… Или это Шон унаследовал воспоминания Винсента? Нет, если так, то почему у самого Шона не осталось ни единого воспоминания о собственной жизни?
Он тяжело вздохнул.
Джек хлопнул его по плечу:
— Эй, братец… Какая бы связь ни была между тобой и этим Винсентом или увлëк ли он твою бывшую, он уже мертв. А раз так, значит, в этом мире его больше не существует, так что я надеюсь, ты нормально вольешься в тренировки… Сам понимаешь, в один прекрасный день нас могут отправить на задание, а я вовсе не хочу, чтобы под звуки гимна тебе тоже вручали флаг, как тому Винсенту…
Шон на мгновение замер. Верно… Винсент действительно мертв, это неоспоримый факт. Как бы сильно он ни хотел оставаться Винсентом Манном, теперь у него не было выбора. Как же бесценна возможность прожить жизнь заново.
Спустя три дня Шон приступил к тренировкам спецназовца.
В первый день во время общего кросса Шон думал, что совсем выдохнется, но он забыл, что это тело принадлежало вовсе не Винсенту — оно принадлежало бойцу спецназа, прошедшему многолетнюю подготовку.
Сложнее всего ему давались разборка и сборка оружия, поскольку заглядывать глазами было нельзя — всё приходилось делать исключительно на ощупь. Точность стрельбы тоже хромала по сравнению с остальными товарищами, из-за чего его команда регулярно отправлялась на штрафной марш-бросок с отягощением.
Его мучило чувство вины, однако никто из сослуживцев не высказывал ему претензий — они лишь говорили, что надеются на его скорейшее восстановление.
Во время бега мимо них проследовал другой взвод. Шон чувствовал, что на нем неотрывно сосредоточен чей-то взгляд, но когда он повернул голову, чтобы найти источник, то ничего не обнаружил.
После тяжелого марш-броска Шон стоял тяжело дыша и глядя на остальных товарищей по команде. Он впервые отчетливо осознал, что его нынешнее тело действительно разительно отличается от прежнего. Раньше после такой дистанции, даже налегке, его бы уже стошнило, а сейчас он всего лишь опирался руками о колени и переводил дыхание.
— Эй, — Джек подошел и хлопнул его по плечу. — После обеда у нас спарринг по рукопашному бою с ротой С, ты как, выдержишь?
Рукопашный бой? Конечно не выдержит! С его нынешними навыками его там просто раскатают за секунду!
Шон ткнул Джека кулаком в бок:
— Не забудь потом притащить меня обратно.
Шона и впрямь изрядно поколотили. Его противником оказался Андрей Фишер из роты С, чьи движения были настолько стремительными и жесткими, что он даже не успевал их заметить.
За ужином Шон едва мог разжать рот.
Подошел Андрей:
— Слышал, ты потерял память?
— Ага, не помню ничего, — Шон бросил на него взгляд. Внешне Андрей чем-то напоминал прежнего Винсента — такой же красивый и интеллигентный, и лишь когда он становился твоим противником в момент, когда собирался свернуть тебе горло, в этом мужчине проступала смертоносная аура.
Андрей свистнул:
— Подумать только, раньше в ротах С и D мы были лучшими бойцами.
— Прости, я головой ударился. Если бы грохнулся на ногу или руку, глядишь, уже демобилизовался бы подчистую, — Шон вздохнул. Уйди он в отставку, он бы с удовольствием продолжил учебу в колледже, тем более что в его голове хранились все знания Винсента.
— Если ты уволишься, мне станет очень одиноко, — Андрей посмотрел на Шона взглядом, в котором таилось столько сложных эмоций, что Шон даже растерялся.
— Тебе и сейчас будет одиноко, ведь я больше тебе не ровня.
Стоило зайти речь о рукопашном бою, как Андрей тут же оживлялся. Он даже схватил Шона за руку и пустился в объяснения: как правильно бить, в какие точки целиться и под каким углом достигается наилучший эффект.
Сначала Шон хотел просто побыть в одиночестве, но постепенно втянулся и заслушался. Они даже начали легонько отрабатывать приемы.
Андрей двигался уже не с такой сокрушительной силой, как на тренировке, и очень медленно — его целью было помочь Шону понять суть движений.
— Вот так докручиваешь — и противник прижат к земле.
Рука Шона оказалась умело заведена за спину под воздействием Андрея, и хотя он ждал, что тот сейчас остановится, Андрей действительно прижал его к полу, зафиксировав спину коленем.
Шон больно стукнулся подбородком:
— Эй! Дружище, отпусти меня!
Вместо этого Андрей тихонько усмехнулся, и его хриплый шепот прозвучал совсем близко. Другая его рука скользнула вниз по бедру Шона и принялась сжимать его ягодицы:
— Дружище, признаешь поражение — отпущу!
В армии часто отпускали сальные шуточки и позволяли себе распускать руки. Будучи Винсентом, он тоже дурачился с сослуживцами, но ему совершенно не улыбалось оказаться в роли прижатого снизу для подобных забав.
— Андрей! Отпусти меня! — рявкнул он.
— Малыш, ты еще не признал поражение! — движения ладони Андрея стали еще более двусмысленными. Мимо как раз проходили несколько сослуживцев в камуфляже, но, похоже, они привыкли к подобным шуткам — просто показали средний палец и прошли дальше.
Шон же вспыххнул от шеи до самых ушей.
Неизвестно откуда взялись силы: Шон резким движением перевернулся, уперся рукой в плечо Андрея, толкнул коленом, и всё движение вышло плавным и стремительным. Когда Шон пришел в себя, Андрей уже лежал под ним, а на губах его играла лукавая улыбка.
— Шон, а по-моему, ты прекрасно помнишь, как побеждать меня.
— Извини, — Шон поднялся и проследил, как Андрей легко и непринужденно встает на ноги. — Пожалуйста, больше не шути так.
Андрей снова улыбнулся: изгиб его губ и лучики у глаз придавали ему зрелый и чертовски привлекательный вид. Его пальцы скользнули по подбородку Шона, но Шон отшатнулся:
— В следующий раз, когда одолеешь меня, я перестану так шутить.
Шон уже собирался что-то ответить, но Андрей, лениво потягиваясь, уже удалился.
Его мышцы натянулись под идеальным углом, напоминая готовящуюся к прыжку пантеру.
Шон тяжело вздохнул и поплелся в казарму.
Перед отбоем Джек заглянул к нему — это вошло у него в привычку перед сном: удостовериться, в каком настроении его лучший друг и как он привыкает к будням в подразделении поддержки.
— Андрей Фишер — он вообще какой человек?
http://bllate.org/book/24815/2935650
Готово:
