Вернувшись в Пространство, Чжуан Цзээн снова обошел площадь за башней. Парящий там бледно-золотой свиток теперь ярко светился. Подойдя ближе, Чжуан Цзээн слегка коснулся его рукой, и в голове тут же раздался голос: Ежедневное задание выполнено, получено одно очко духовной энергии, получено одно очко инь-ян.
Чжуан Цзээн увидел, как тусклые золотые точки света влетают в его тело, а черно-белые точки устремляются к нему в ладонь. Подняв правую руку, Чжуан Цзээн заметил, как в центре ладони шевельнулся узор из восьми триграмм инь-ян, а затем растворился. Вошедшая в его тело крупица духовной энергии принялась блуждать внутри, словно маленькая шустрая рыбка, и Чжуан Цзээн тут же почувствовал жар во всем теле и невероятную легкость. Наконец духовная энергия замерла в области даньтяня, совершая непрерывные циклические движения, то угасая, то возрастая, сливаясь с ци инь-ян внутри него.
Чжуан Цзээн бессознательно закрыл глаза, а когда очнулся снова, то ощутил исходящий от себя кислый и зловонный запах. Нахмурившись, он опустил взгляд на одежду: на надетой хлопковой футболке красовалось множество грязных пятен, вышедших прямо из его пор.
Сам себе показавшись отвратительным, Чжуан Цзээн стремглав бросился в ватную и включил душ. Грязная вода потоками селевого потока смывалась с кожи, а очищенный покров казался заново родившимся. Он и представить не мог, что в его теле скопилось столько грязи.
Вымывшись и облачившись в чистую хлопковую рубашку, он почувствовал себя бодрым так, как еще никогда в жизни. Хотя он не знал, чем является та духовная энергия, полученная за выполненное задание, но был уверен — это определенно нечто прекрасное. После того как крупица духовности проникла в него, внизу живота непрерывно циркулировал слабый теплый поток. Чжуан Цзээн не ведал, какую именно пользу это приносит, ощущая лишь волны тепла и уюта в нижней части живота. Словно печка зимней порой, кондиционер летним днем, вайфай в комнате или арбуз рядом с диваном — невероятная благодать.
Автоматически потрогав живот, Чжуан Цзээн вышел из ванной. Ему не терпелось узнать, какой неожиданный эффект возымеет его тело, если он продолжит ежедневно выполнять задания и собирать духовную энергию.
Исполненный радости, Чжуан Цзээн вернулся в свою комнату и взглянул на горшок с орхидеей, стоявший на подоконнике. Внезапно он с удивлением заметил, что цветок выглядит намного бодрее, чем в момент посадки.
Хотя батя и содержал домашний сад в идеальном порядке, знатоком ухода за цветами и травами он отнюдь не являлся. Говорили, что все самые ценные цветы и растения в доме посадила еще покойная мама. Отец изо всех сил старался поддерживать их жизнь, но они всегда казались унылыми и полудохлыми.
Однако пересаженная только что орхидея явно стала пышнее, чем была при посадке. Желая получше сравнить их, он подхватил горшок и отнес его на задний двор, поставив рядом с остальными орхидеями. Цветки на земле выглядели словно чахлая белокочанная капуста, тогда как его свежая пересадка походила на избалованного барчука. Тонкие и истощенные бутоны налились и утолщились, раскрывшийся лепесток приоткрыл нежную сердцевину, а в воздухе повеяло едва уловимым благоуханием, приносящим невероятное умиротворение.
Чжуан Цзээн слегка принюхался, поддавшись очарованию цветочного аромата. Если поливать цветы Источником Инь-Ян, они становятся пышнее, а что будет, если полить им посевы? Увеличится ли урожай? Помимо бурного роста, есть ли у него иные свойства? В конце концов, питье воды из Источника Инь-Ян проясняет разум и дарует бодрость духа, так неужели выращенные на такой воде фрукты и овощи не будут обладать тем же эффектом?
Последние дни он просто набирал воду, кипятил ее и заваривал чай для бати. Если фрукты и овощи, орошенные Источником Инь-Ян, обладают схожими свойствами, разве нельзя просто кормить отца этой продукцией каждый день?
Тогда Чжуан Цзээн взял большой водяной бочонка, вошел в Пространство, набрал полную бадью целебной воды и с помощью ковша полил грядки на заднем дворе. Чудеса да и только: не прошло и десяти минут после полива, как листья овощей заметно приобрели здоровый зеленый цвет, избавившись от болезненной желтизны и исхудалости. Примерно через час тщедушный шпинат расправил листья, а низкорослые стебли пекинской капусты вытянулись вверх. Стоило бросить взгляд вокруг — кругом зеленело сплошное море.
Чжуан Цзээн зачарованно смотрел на эту отрадную картину. Выросший в глубоких горах, он питал особую страсть к растениям. Вернувшись в семью Чжуан, он долго не мог привыкнуть к урбанистической жизни среди бетона и арматуры. Теперь же, лицезрев это ожившее буйство зелени на грядках, он глубоко растрогался. С детства ненавидевший овощи, он взял серп, срезал пучок шпината и пучок салата, вымыл их под краном и решил приготовить на обед суп со шпинатом и салат под соусом.
Пока он мыл зелень, то не удержался и отломил листочек салата. Вкус во рту поверг Чжуан Цзээна в шок: хрустящий, чуть сладковатый, без малейшей горечи, свойственной салату. Не удержавшись, он съел еще пару листьев, прежде чем вспомнить, что не завтракал и уже успел проголодаться.
И вот Чжуан Цзээн, редко сам встававший к плите, зашел на кухню, заварил суп из шпината с яйцом, приготовил салат из латука с тофу и поджарил вчерашние пельмени. Сначала он планировал позавтракать в одиночестве, но, вспомнив пригласившего его вчера на ужин Хань Цзинчэня, сразу же поставил свежеприготовленную еду на поднос и отнес в Восточный двор.
Едва воидя туда, он увидел Хань Цзинчэня, чистившего зубы у водопроводного крана. В горных деревнях в каждом доме пользовались ключевой водой, подведенной по бамбуковым желобам, и родники не иссякали круглый год. Хань Цзинчэнь был одет лишь в облегающую майку-алкоголичку, его мощный торс излучал силу и взрывную энергию, выдавая человека, который явно регулярно посещает тренажерный зал.
Чжуан Цзээн вновь ощутил приступ зависти: вспомнив свое тело-тростинку из прошлой жизни, он понял, что в этой жизни ему вряд ли удастся накачать такие мускулы.
Заметив издалека входящего Чжуан Цзээна, Хань Цзинчэнь махнул ему рукой в знак приветствия, затем прополоскал рот, умылся и убрал зубную щетку в футляр. Все его движения были резкими, мужественными и красивыми, отчего в глубине души Чжуан Цзээна легким эхом затрепетали чувства.
У Хань Цзинчэня было поистине безупречное тело, что несколько не вязалось с его образом интеллигентного зубрилы. Разве не должны ботаники производить впечатление хилых и хрупких людей? Этот же дядя Хань походил на какого-то качка-тяжеловеса.
Впрочем, Чжуан Цзээн находил подобное амплуа весьма привлекательным. Довольно... завораживающим.
Не успев углубиться в эти мысли, Чжуан Цзээн с лучезарной улыбкой поприветствовал Хань Цзинчэня:
— Дядя Хань, иди сюда скорее, я приготовил завтрак, давай поедим вместе! Спасибо за вчерашнее хого!
Убрав банные принадлежности, Хань Цзинчэнь подумал, что этот парень хоть понимает правило взаимности, и отозвался:
— Хорошо, иду.
Войдя в комнату, Чжуан Цзээн расставил еду, и тут появился Хань Цзинчэнь с мокрой головой. Походочка свежо вымытых волос выдавала, что они еще капали. Его невероятно красивое лицо после умывания водой казалось еще более ослепительным. Вытирая волосы полотенцем, он сел за стол и произнес:
— Какое изобилие. Сам приготовил?
С гордостью ответил Чжуан Цзээн:
— Да, сам.
При этом он поднял взгляд на Хань Цзинчэня, явно ожидая похвалы.
Хань Цзинчэнь похлопал его по макушке и сказал:
— Молодец! Просто умница, уже умеешь сам готовить.
С милым и послушным видом Чжуан Цзээн хихикнул, протянул Хань Цзинчэню палочки и ложку, с предвкушением ожидая его реакции на первый кусочек. И точно, едва попробовав салат, Хань Цзинчэнь тут же поднял большой палец вверх:
— Что за сорт салата? Вчера на базарчике я купил вроде бы свежий, но сегодняшний — лучший из всех, что я пробовал. Очень вкусно!
Чжуан Цзээн уточнил:
— Правда? И тебе кажется вкусным?
Хань Цзинчэнь кивнул с абсолютной уверенностью:
— Клянусь, если такой салат вывезти отсюда наружу, внешние люди будут отнимать его друг у друга с боем. Жаль только, логистика здесь слишком неудобна, на доставку уйдет по меньшей мере неделя, и любая свежая зелень завянет. А салат требует свежести... Увы, отведать столь свежие продукты можно лишь здесь, глубоко в горах.
На сердце у Чжуан Цзээна затеплилась маленькая гордость: в будущем он сможет не просто вывозить из гор сокровища, но и поставлять наружу эти свежие ингредиенты.
Теперь он все сильнее убеждался, что его Пространство Духовной Башни — вещь потрясающая. Источник Инь-Ян не только укрепляет тело, но и удобряет поля, делая урожай еще свежее. Ежедневные задания очищают костный мозг и тело, а сколько еще чудесных применений откроется впереди!
Ему обязательно нужно найти удобный момент и поведать об этом секрете отцу. И если вдруг однажды он столкнется с людьми из Семьи Чжуан, это знание, возможно, спасет ему жизнь.
Сидящий напротив Хань Цзинчэнь уже принялся за суп со шпинатом. Сделав глоток, он тут же принялся нахваливать его на все лады:
— Не ожидал, что у Сяо Эня такой кулинарный талант, суп просто восхитителен, невероятно вкусно!
Даже при том, что Хань Цзинчэнь обычно не страдал излишней разборчивостью в еде, этот завтрак принес ему колоссальное удовольствие и комфорт.
Внутри Чжуан Цзээна все затрепетало, но вслух он произнес:
— Дядя, вы перехваливаете, дело в самих продуктах. Искуссному кулинару трудно стряпать без риса, а раз продукты отменные, то и блюдо удалось!
Хань Цзинчэнь с улыбкой в глазах посмотрел на него:
— А язык у тебя подвешен, говоришь складно! Но доля правды в этом есть: и продукты хороши, и кулинария на высоте — обоюдный успех.
Чжуан Цзээн тоже расплылся в улыбке:
— Дядя, вы говорите куда приятнее, мне нравится!
Два человека, каждый со своими тайными мыслями, но при этом взаимно расточающие комплименты, в полной гармонии закончили завтрак.
Чжуан Юй вернулся довольно поздно, и, как и ожидалось, с полными руками добычи. Они разорили логово диких кабанов, подстрелив несколько взрослых особей, с десяток диких кроликов, а еще поймали выводок поросят. Подходящего свинарника в деревне не нашлось, поэтому всех выпустили во двор Чжуан Юя. Во дворе имелись и готовый свинарник, и курятник, правда, долгое время пустовавшие. В былые годы он держал скот вовсе не ради наживы, а исключительно ради еды.
Ради свежих, готовых продуктов для ухода за беременной женой, сидевшей в послеродовом периоде и растившей ребенка.
Чжуан Цзээн с воодушевлением побежал смотреть на резвых диких поросят. Те были совсем крошечными, их предстояло откармливать еще какое-то время до забоя. Поддавшись сиюминутному порыву, Чжуан Цзээн сорвал несколько кочанов салата и бросил поросятам. К его удивлению, салат пришелся по вкусу не только людям, но и животным. Те толпой набросились на зелень, отнимая ее друг у друга, и Чжуан Цзээн накрошил им еще немало. Поросята совсем не дичились — мир гурманов воистину устроен проще всего.
Уставший Чжуан Юй отправился досыпать, а ужин Чжуан Цзээн снова готовил сам. На самом деле ему не хотелось, чтобы отец так сильно выматывался, но денег в доме действительно почти не осталось. Эта охотничья вылазка, если переработать мясо в вяленое и вывезти на продажу, позволит накопить на половину платы за учебу Чжуан Цзээна. На такую дорогу туда и обратно уйдет не меньше полумесяца.
И все это с риском быть узнанным людьми из Семьи Чжуан.
Чжуан Цзээн не желал, чтобы отец жил в таком изнурительном и опасном труде. Мясо еще предстояло завялить, а он мечтал починить пространственный портал, чтобы отцу больше не приходилось вместе с дядями и старшими так тяжело бегать туда-сюда.
Отдохнув пару дней, в понедельник Чжуан Цзээн вновь отправился в школу на учебу. Отец довез его до поселка на мотоцикле. Названием поселок гордился, но по сути это была лишь чуть более развитая деревня. Самые высокие здания не превышали пяти этажей, ветхие и обшарпанные. И все же по сравнению с глухими горами здесь было довольно оживленно.
Как и предполагал Чжуан Цзээн, Чжэн Цзиньлун всю неделю вел себя тихо и смирно. Он покорно питался в школьной столовой, ходил на уроки, спал и являлся на построения. Пока он не высовывался наружу, те люди определенно не смели соваться внутрь. И действительно, спустя три дня пришла весть, что тот самый главарь Чжэн Цзиньлуна угодил за решетку из-за убийства во время уличной драки.
В тот момент Чжэн Цзиньлун оцепенел от ужаса. Он и вообразить не мог: его авторитетный главарь, вечно хвастающийся своей крутизной, мощными связями в правительстве и влиятельными покровителями на зоне, натворил делов. Сам этот главарь числил за собой больше десятка убийств и продолжал беззаботно разгуливать на свободе. Кто бы мог подумать, что стоило им совершить новое убийство, как его тут же упрятали за решетку. Говорили, что это совпало со строгой кампания по борьбе с преступностью, так что смертная казнь ему была гарантирована.
Огромный камень свалился с души, и Чжэн Цзиньлун мысленно отвесил земной поклон старому небожителю: вы поистине мой спаситель! Теперь он с трепетом ждал появления благодетеля, только не знал, кто именно им окажется. Слова старого небожителя он помнил отчетливо: встретишь огонь — встретишь благодетеля, — в этой фразе таился глубокий смысл. Человек стихии огня? Возродившийся из пламени? Иль обладающий взрывным характером?
Чжэн Цзиньлун ломал голову, совершенно не понимая, как истолковать высшую волю.
Впрочем, Чжуан Цзээню было не до него: на выходных он, конечно, займется Чжэн Цзиньлуном, а на этой неделе ему следовало как следует выполнять ежедневные задания.
Обычно старшеклассники жили в школьном общежитии, но Чжуан Цзээн был исключением — он приходящий ученик. Во-первых, сад Чжуан Юя находился не так уж далеко от поселка, а во-вторых, отец переживал, что тот будет жить один, и каждый день возил его туда и обратно на мотоцикле. Когда у него не хватало времени, эту обязанность брал на себя Дядя Ван из деревни. Дядя Ван вел небольшой бизнес в поселке, мотался туда-сюда ежедневно и охотно подвозил паренька.
Вечером после школы Чжуан Цзээн возвращался домой уже затемно. Перекусив на ночь, он запирался в комнате, чтобы заняться изучением ежедневных заданий. Чжуан Юй знал, что у сына сейчас тяжелая пора учебы, и старался не отвлекать его, тем более что сам был по горло занят заготовкой кабаньего мяса вместе с деревенскими жителями. Такое отменное вяленое мясо дикого кабана в ближайшем городке стоило всего несколько юаней за цзинь. Покупатели же подвергали его глубокой переработке, упаковывали в пачки меньше полуфунта и продавали втридорога — по двадцать-тридцать юаней. Вся прибыль доставалась чужакам, в то время как горные жители получали лишь грошовый доход.
И тем не менее даже это оставалось их самым прибыльным делом. Если бы не инициатива Чжуан Юя, у сельчан не было бы другого выбора, кроме как питаться за счет гор, не имея в кармане ни лишни лианки.
Войдя в Пространство, Чжуан Цзээн обнаружил, что ежедневное задание действительно выдано. Бледно-золотой свиток парил на прежнем месте, выглядя весьма забавно. Подойдя и легко коснувшись его, Чжуан Цзээн раскрыл свиток, и проявилась подсказка к заданию: заварите чай из выращенных растений и преподнесите его наставнику.
Задание снова выглядело предельно простым, но... где искать наставника?
Школьный учитель? Где среди ночи искать наставника? Подумав немного, Чжуан Цзээн быстро сообразил, что делать. Взяв Источник Инь-Ян, он вышел из Пространства и поднял глаза на горшечные орхидеи, где как раз распустились четыре-пять благоухающих цветка. Он сорвал два цветка, положил на поднос, а затем срезал с кустов чая на заднем дворе несколько нежных чайных листьев.
Хотя чайные листья в это время года не такие нежные, как ранней весной, их верхние побеги все же источали аромат. Заварка из свежего чая сулила огромную пользу для человеческого организма. Чжуан Цзээн вскипятил воду из Источника Инь-Ян, бросил чайные листья и лепестки орхидеи в чистую чашку, залил кипятком и накрыл крышкой. Чашка свежего, ароматного чая была готова.
Заварив чай, Чжуан Цзээн поставил его на поднос и отнес в Восточный двор. Хань Цзинчэнь в пижаме уже лежал на кровати с книгой — весь день он бродил по горам, собирая образцы растений.
Погода стояла слегка теплая, и Хань Цзинчэнь открыл окна с обеих сторон, так что легкий сквозняк приносил невыразимое блаженство. Когда Чжуан Цзээн постучал и вошел, тот удивился, взглянул на часы и произнес:
— Уже девять часов, почему ты еще не спишь?
Поставив поднос на стол, Чжуан Цзээн обратился к Хань Цзинчэню:
— Дядя Хань, не мог бы ты оказать мне услугу? Станешь моим учителем?
Хань Цзинчэнь с удивлением спросил:
— Стать твоим учителем — не проблема, вопрос в том, чему именно ты хочешь, чтобы я тебя учил?
Поразмыслив секунду, Чжуан Цзээн с лукавой улыбкой выдал:
— Дядя, а давай ты научишь меня, какая поза для любви самая удобная?
Хань Цзинчэнь: ...???
Не успел Чжуан Цзээн договорить, как залился хохотом:
— Дядя, не напрягайся, я же шучу, посмотри, как ты испугался! Я просто хочу, чтобы в дальнейшем ты помогал мне с учебой, мне ведь в следующем году сдавать экзамены в университет!
Хань Цзинчэнь невозмутимо улыбнулся:
— Ладно, это без проблем. Если чего-то не понимаешь — спрашивай меня. Или если хочешь заранее пройти материал, тоже можешь обращаться.
Восторженно хлопнув в ладоши, Чжуан Цзээн воскликнул:
— Вот и отлично! Спасибо, дядя! Да, кстати, я заварил тебе чашку чая в знак уважения к учителю.
С этими словами он поклонился Хань Цзинчэню и, держа чашку обеими руками, протянул ее вперед.
Хань Цзинчэнь принял чашку, приподнял крышку — тонкий, но глубокий чайный аромат мгновенно заполнил всю комнату. Сделав глоток, он на мгновение замер, словно пораженный, и с восхищением произнес:
— Отличный чай, поистине отличный чай.
У Хань Цзинчэня даже не нашлось подходящих эпитетов. Проведя столько лет в Пекине и полагая, будто все лучшие ресурсы сосредоточены в столице, он никак не ожидал, что в этой глухой и бедной деревушке ему доведется дважды отведать еду и напитки с непревзойденным за всю жизнь вкусом.
Узнай об этом те старые чайные гурманы из семьи Хань, они бы точно начали кусать локти от досады, жалея, что родились в мегаполисе.
Чжуан Цзээн невинно и чисто улыбнулся:
— Если учителю Хань нравится, я буду заваривать ему такой чай каждый день.
Хань Цзинчэнь не ожидал, что этот парень так быстро вживется в роль, поэтому тоже включился в игру. Приняв важный вид, он принялся с поучительным видом наставлять ученика:
— Вообще-то... самая удобная поза — это когда один сверху, а другой снизу.
Чжуан Цзээн: — А?
Учитель Хань с предельной серьезностью пояснил:
— Атакующий сверху, принимающий снизу — именно так достигается наивысшая, невыразимо прекрасная гармония человеческих тел.
Притворившись испуганным, Чжуан Цзээн захлопал ресницами, словно пугливый кролик, но, не в силах сдержать любопытство, переспросил:
— И... и что потом?
Учитель Хань слегка пожалел о сказанном: парню ведь еще расти и расти, зачем он рассказывает ему такое? Вздохнув, он произнес:
— Если тебя действительно интересует эта тема, давай вернемся к ней, когда тебе исполнится восемнадцать, идет?
Застенчиво и с ожиданием кивнув, Чжуан Цзээн ответил:
— Ну... ладно... Но до моего совершеннолетия еще год и четыре дня!
В его голосе сквозило глубокое разочарование.
Хань Цзинчэнь предпочел не признаваться самому себе, что его зацепил этот невинный и наивный вид крольчонка. Ему страшно захотелось прижать мальчишку к груди и взъерошить волосы — просто взъерошить, не более. Однако сорванец, казалось, жаждал куда более глубоких исследований. О чем вообще думает эта его светлая головка? Хань Цзинчэнь с горечью подумал, что он, пожалуй, стареет и безнадежно отстает от ритма современной молодежи.
Время было позднее, а завтра с утра Чжуан Цзээну предстояло рано вставать на учебу, так что после церемонии чаепития и взаимных подколок они разошлись по комнатам. Самое странное, что Хань Цзинчэнь никак не мог уснуть. Он достал ноутбук, открыл скрытую папку и включил какой-то фильм. Несмотря на конец весны и начало лета, жар в крови бушевал нешуточный!
Чжуан Цзээн молча вернулся в комнату для сдачи задания. После его выполнения, как и в прошлый раз, тело покрылось слоем липкого, зловонного пота. Тщательно вымывшись, он ворочался с боку на бок, но сон не шел. Странное чувство... словно кровь прилила к низу живота. Хотя духовная энергия в даньтяне и позволяла подавить этот жар, он инстинктивно не хотел его сдерживать, пуская все на самотек.
В какой-то момент он заснул в полумгле, а проснувшись утром, обнаружил нижнее белье влажным. Ах да, ему ведь скоро семнадцать, пора взрослеть. Хоть он и несовершеннолетний, но время мужания действительно настало.
На улице едва светало, и он украдкой сам постирал трусы. Наконец-то до него дошло, почему прошлой ночью его так невыносимо знобило — причина была именно в этом. Разумеется, львиную долю вины стоило возложить на дядю Ханя, дядюшку Хань, учителя Хань.
Поза один сверху, о, от одной мысли об этом кровь закипала в жилах.
Приведя себя в порядок и наскоро позавтракав, Чжуан Цзээн вместе с дядей Ваном отправился в школу. На днях отец был занят заготовкой вяленого мяса вместе со всеми жителями деревни. Пришла пора разобраться с этим дурачком Чжэн Цзиньлуном, иначе, продолжай тот витать в облаках, еще неизвестно, какие безумные фантазии придут ему в голову.
Сегодня он специально надел футболку с изображением феникса, возрождающегося из пламени, напечатанным спереди и сзади, а в карман сунул зажигалку. Едва подойдя к школьным вортам, он увидел Чжэн Цзиньлуна, который в обнимку с парой отбитых одноклассников направлялся к входу. Двое из них были верными подручными Чжэн Цзиньлуна, преданными ему до мозга костей.
Чжуан Цзээн нарочно прошел мимо них, вальяжно красуясь своей новой футболкой, щелкнул зажигалкой, высек огонек и, подбросив ее в воздух, скрутил изящное огненное кольцо.
Ловким фокусом зажигалка вновь очутилась в руке Чжуан Цзээна. Этот трюк он проделывал бесчисленное количество раз в прошлой жизни, доведя до совершенства. Для взрослого человека в этом не было ничего особенного, но для склонного к криминалу старшеклассника это выглядело безумно круто и дерзко!
Чжэн Цзиньлун тут же бросился за Чжуан Цзээном. Он уже давно приметил футболку с огненным фениксом, да и зажигалка в руке паренька... этот сопляк черт побери балуется с огнем! Черт, встретишь огонь — встретишь благодетеля, этот парень и есть его благодетель, способный привести к огромному богатству!
Не говоря ни слова, Чжэн Цзиньлун схватил Чжуан Цзээна за руку и подобострастно произнес:
— Благодетель, привет!
Сделав вид, что ничего не понимает, Чжуан Цзээн спросил:
— Ты... к чему это?
Он уже собирался разыграть спектакль из разряда притворяющихся дурачком, как вдруг услышал, что кто-то зовет его по имени.
— Чжуан Цзээн, это Чжуан Цзээн?
Обернувшись, Чжуан Цзээн увидел хорошо знакомое лицо. Брови его глубоко сошлись на переносице: поистине, враги встречаются на узкой дорожке. Но от того, чему суждено случиться, все равно не уйти. И в прошлой жизни, и в этой — это была его главная преграда.
http://bllate.org/book/24818/2935881
Готово:
