Однако Лань Сяобао мучился раскаянием — он наконец-то твёрдо решил похудеть.
Не будь он... таким толстым, столько бы всего не произошло.
В детстве он вовсе не был таким полным, даже наоборот — худеньким и хрупким. Он родился недоношенным, весил всего два с небольшим килограмма, и едва появившись на свет, пищал в руках медсестры по-кошачьи, как его тут же поместили в кювез.
Вся семья боялась, что он не выживет.
Дедушка говорил, что боится давать слишком громкое имя — малыш не выдержит, и после долгих поисков выбрал самое простое прозвище Сяобао, в надежде удержать его хрупкую, трепещущую на ветру жизнь.
Лань Сяобао листал свои детские фотографии: малыш был донельзя прелестным, словно фарфоровая кукла — белокожий, с иссиня-чёрными волосами, огромными влажными глазами и улыбчивым личиком, как раз в меру пухленьким.
Но из-за того, что его появление на свет было связано с таким риском, родные окружили его чрезмерной заботой и постоянно пичкали едой. К тому же он не был капризным ребёнком — любил абсолютно всё, и любая еда казалась ему невероятно вкусной. В детстве за ним никогда не бегали с миской в руках: стоило подойти времени обеда, как он сам усаживался на стенечки, радостно зажав в кулачке маленькую ложечку. Однако после того, как здоровье полностью восстановилось, забота обернулась перекормом, и он стал пухнуть, словно раздуваемый воздушный шар, а к началу начальной школы превратился в крепыша.
После перерождения он тоже подумывал о похудении, но стоило ему немного урезать порции, как у него тут же пропадали силы на учебу. Дома же мама держала всё под строгим контролем, вечно переживая, что сын останется голодным. Из-за таких попыток урывками он сбросил совсем чуть-чуть — по крайней мере, стал похож на человека.
При росте один метр шестьдесят пять сантиметров он весил семьдесят пять килограммов.
Судьба порой несправедлива: сейчас он был богат, и как бы ни старался, похудеть не получалось. Позже его семья обанкротилась, и хотя худеть он вовсе не планировал, вес стал таять сам собой.
Каждый раз, встречая его, Хань Сюй хмурился и спрашивал, почему он снова сдал.
Да он и сам этого не хотел!
Но назло всему во время военной подготовки им приходилось маршировать строем в столовую, а за оставляемую еду снижали баллы, так что Лань Сяобао был вынужден доедать всё до конца. К тому же из-за переживаний о том, что Хань Сюй избил человека, аппетит пропал, но даже при этом он умубрялся съедать свою порцию подчистую.
Он бросил взгляд на тарелку сидевшего напротив Хань Сюя: тот ел примерно столько же, но почему-то рос ввысь и обрастал мышцами, тогда как самого Лань Сяобао разносило исключительно вширь?
Хань Сюй безумно любил смотреть, как ест Лань Сяобао — с таким аппетитом, что у любого поднималось настроение. Тот не сидел, скрупулёзно подсчитывая каждую рисоинку. Раньше Хань Сюй часто готовил для него, и Лань Сяобао съедал всё до последнего зёрнышка, а потом с застенчивым и смущённым видом благодарил за еду, заставляя Хань Сюя испытывать невероятное чувство гордости.
Заметив, что Лань Сяобао украдкой поглядывает на него, а затем перевёл взгляд на его тарелку, где еда уже подходила к концу, Хань Сюй всё сразу понял. Он без тени сомнений переложил со своего подноса кусок мяса в тарелку Лань Сяобао.
Лань Сяобао замер.
Хань Сюй мягко произмолвил:
— Ты ведь не наелся. Ничего страшного, угощайся. Хватит? У меня в комнате ещё есть снеки.
Лань Сяобао торопливо замахал руками:
— Нет-нет, что ты.
Он ведь не мог отвергнуть искреннюю доброту Хань Сюя?
Из четырёх обитателей комнаты они вдвоём теперь держались вместе: Чжан Мэн вёл обособленный образ жизни, а у Ши Лэя нашлось несколько старых знакомых по классу, с которыми он в основном и проводил время.
Хотя они ещё не успели близко сойтись, какое-то соседеское тепло между ними всё же присутствовало.
Нанедя на лицо увлажняющую маску после загара, Чжан Мэн обратился к Лань Сяобао:
— Я живу подальше, поэтому сперва подумал, что вы просто дурачитесь. Хотел уже пойти разнять вас, но Хань Сюй двигался быстрее. И всё же он невероятно надёжный парень.
Лань Сяобао яростно закивал, осыпая соседа восторженными похвалами.
Тогда Чжан Мэн поинтересовался:
— С чего это он так носится с тобой? Вы были знакомы раньше?
Лань Сяобао снова замотал головой:
— Наверное, всё дело в том, что мы сидим за одной партой. Хань Сюй такой честный и добрый, он просто поступает так, как считает правильным.
Чжан Мэн взял со стола бутылочку с лосьоном, взглянул на лицо Лань Сяобао и неожиданно протянул руку, легко ущипнув его за щеку:
— Обгорел до шелушения? Ты что, вообще ничем не мажешься?
Кожа у Лань Сяобао и без того была алой от солнца, а от слов Чжан Мэна покраснела ещё сильнее. Он смущённо пробормотал, поддавшись первому порыву:
— Разве парни пользуются подобным? — и лишь договорив, сообразил, как это прозвучало: — Я... я не в том смысле, что ты...
Чжан Мэн с сожалением покачал головой:
— Парням это тоже необходимо. У тебя на редкость хорошая кожа, и пусть даже тебе плевать на загар, облезать кусками — это же неприятно. Чего тут стесняться.
Заметив, что Лань Сяобао смотрит куда-то ему за спину, Чжан Мэн обернулся и от неожиданности вздрогнул: позади неизвестно когда появился Хань Сюй.
Хань Сюй поманил Лань Сяобао пальцем:
— Сяобао, иди сюда.
Лань Сяобао в полном недоумении подошёл ближе.
Хань Сюй тоже протянул руку, коснувшись его щеки, и внимательно всмотрелся при свете лампы:
— И впрямь кожа облезла.
Лань Сяобао неуверенно пробормотал:
— Ничего... ничего страшного.
Однако Хань Сюй отнёсся к этому со всей серьёзностью:
— С чего бы это ничего страшного!
Он повернулся к Чжан Мэну и попросил у того тюбик с кремом для Лань Сяобао.
— Я сам намажу. Я лучше сам, — Лань Сяобао счёл, что мужчине не пристало заниматься такими девичьими процедурами, и принялся торопливо размазывать крем по лицу. — Всё, готово.
— Что за самодеятельность! — сурово бросил Хань Сюй.
Лань Сяобао втянул голову в плечи. Большая рука Хань Сюя уже легла на его щеку, а большой палец бережно растер целебный крем, чей мятный холодок мгновенно успокоил жгучую боль от солнечных ожогов.
У Лань Сяобао покраснели даже кончики ушей.
Он искренне считал, что ему сказочно повезло в этой жизни — раз он заслужил благосклонность самого Хань Сюя.
За обе свои жизни, не считая родителей, он не встречал никого, кто относился бы к нему с такой искренней заботой.
Короче говоря.
После того как Лань Сяобао перестал отмахиваться от его помощи, их отношения с Хань Сюем стремительно потеплели. Все ученики из параллельных классов знали, что первый красавчик-отличник из первого класса и пухляк невероятно близки и повсюду ходят вместе.
Лань Сяобао думал, что им было суждено стать лучшими друзьями, независимо от того, где, при каких обстоятельствах и каким образом они бы встретились.
После официального начала занятий Лань Сяобао исподтишка начал подготовку к собственному плану похудения.
Первым делом он решил сесть на диету.
Хань Сюй очень быстро заметил, что Лань Сяобао стал есть гораздо меньше. Это выглядело крайне подозрительно: прежде Лань Сяобао терял аппетит только в первое время после внезапной гибели родителей, и теперь парень всерьёз встревожился:
— Что с тобой? На душе скребут кошки? Почему ты так мало ешь?
Встретившись взглядом с его мягкими, полными тревоги глазами, Лань Сяобао почувствовал себя последним грешником. Напустив на себя невозмутимый вид, он соврал:
— Просто еда в столовой мне не по вкусу.
Отговорка оказалась более чем удачной.
Еда в школьной столовой и впрямь оставляла желать лучшего.
К тому же Лань Сяобао был таким честным и милым мальчишкой, который попросту не умел лгать, поэтому Хань Сюй безоговорочно поверил ему.
В памяти всплыл сон из прошлой жизни, где похудевший Лань Сяобао выглядел бледным, хрупким и вечно печальным — словно одинокий цветок нарцисса посреди воды, который необходимо тщательно оберегать в оранжерее.
Мысль о том, что из-за невкусной столовой еды Лань Сяобао теряет аппетит и будет день за днём чахнуть на глазах, рискуя превратиться в ту болезненную тень из прошлой жизни, отзывалась в сердце жгучей болью.
Нет, так продолжаться не может.
Хань Сюй принял волевое решение. Заявив дежурному у ворот и преподавателям, что Лань Сяобао из-за слабого здоровья не может питаться в столовой, он нанял повара из ресторанчика, чтобы тот ежедневно готовил домашнюю еду и доставлял её к каждому приёму пищи.
Получив от Хань Сюя свой первый персональный обед, Лань Сяобао на мгновение лишился дар речи.
Стоило ему открыть контейнер, как глаза полезли на лоб: внутри оказались сплошные блюда из числа его любимых.
Впрочем, нелюбимых у него всё равно не было.
http://bllate.org/book/24823/2936420
Готово:
