Фэн Сяоян был выдворен за дверь Фэн Чэнем с мрачным лицом.
Дуань Цзиньинь презрительно фыркнул: «Пидоры укатываются в постель, сват летит через забор, уж лучше бы прямо сказали, что я мешаю вам потрахаться подольше!» Дуань Цзиньинь очень хотел высказать это всё в лицо, но, к несчастью, Фэн Чэнь был его начальником, так что ему пришлось проглотить слова и послушно отправиться в гараж за своей машиной.
Фэн Чэнь повернулся обратно — Фэн Сяоян уже почти наелся, разве что отрыжку не пускал.
Фэн Сяоян всё же понимал правило: наешься чужого — возьми на себя обязательства. Он выбросил пустые упаковки, взял салфетку итщательно вытер стол, так что стало намного чище.
Фэн Чэнь сел напротив него и придержал его за руку: «Давай сначала заключим соглашение о трёх условиях».
Фэн Сяоян разжал руку с салфеткой: «Каких?»
«Первое: я буду оставлять кое-что в прихожей в тумбочке, бери сам, когда понадобится. Кроме того, это банковская карта, деньги на неё будут поступать каждый месяц заранее. Но смотри мне, чтобы ты не вздумал куролесить где попало». Произнеся это с непроницаемым лицом, Фэн Чэнь вдруг почувствовал, что что-то здесь не так, но, подумав немного, вспомнил, что раньше всегда говорил именно так.
Ах да, Фэн Сяоян отличается от тех людей...
Фэн Чэнь кашлянул: «Если денег всё-таки не хватит, можешь в любой момент попросить у меня». Так ведь будет правильно? М-да, сколько Фэн Сяоян захочет потратить, столько пусть и тратит, это же должно показать его хорошее отношение к нему, верно?
Фэн Сяоян принял эту банковскую карту, пощупал её — твёрдая. «Не умею пользоваться». Лишённый всякого интереса, он вмиг швырнул её обратно, и она со щелчком легла поперёк подлокотника дивана рядом с рукой Фэн Чэня.
Фэн Чэнь слегка приоткрыл рот, испытав совершенно новое осознание боевой мощи Фэн Сяояна.
Фэн Сяоян с виноватой улыбкой пояснил: «Рука соскользнула, диван же цел?»
Фэн Чэнь вытащил банковскую карту указательным и средним пальцами, совершенно не представляя, какое выражение лица сделать. На подлокотнике дивана красовался распоровший обивку порез.
Фэн Сяоян засунул указательный палец в рот и слегка прикусил его, чувствуя себя немного неуверенно.
Фэн Чэня, впрочем, проблема с порезом на диване ничуть не волновала. Глядя на Фэн Сяояна, он продолжил: «В другой день я научу тебя ею пользоваться, возьмёшь?»
Фэн Сяоян протянул короткое «угу» — приказом своего будущего покровителя пренебрегать нельзя. Он протянул руку и забрал карту.
Лицо Фэн Чэня заметно расслабилось, то, что Фэн Сяоян согласился принять его вещь, было хорошим знаком.
«Второе: у меня мания чистоты, перед сном каждый вечер обязательно нужно принимать ванну, понимаешь? Не устраивай в доме бардак и грязь, а если испачкаешь — сразу вызывай на дом уборщицу. Я человек занятой, о том, что любишь поесть, говори мне заранее, и мы сможем куда-нибудь сходить вместе». Фэн Чэнь обобщил своё недавнее свидание вслепую с Цзинь Чи — собеседник ведь должен был счесть его предельно искренним?
Фэн Сяоян снова почувствовал себя не в своей тарелке и носком ботинка подтолкнул закатившуюся под стол крышку от напитка и мусор, который он минуту назад не смог добросить до урны.
Похоже, он действительно ни на что не годен: во времена пребывания во дворце он совершенно не умел отличать злаки от травы и не привык трудиться руками. Одежду ему подавали служанки, обслуживая с ног до головы, и он умел лишь производить мусор, не заботясь об уборке... Неужели этот мужчина по имени Фэн Чэнь в один прекрасный день решит, что он только ест чужой хлеб и палец о палец не ударяет, а потом выгонит его?
Фэн Сяоян испугался собственного прогноза на будущее и приоткрыл рот.
Фэн Чэнь бросил взгляд на Фэн Сяояна и заметил, что его рот слегка приоткрыт, позволяя разглядеть розовый язычок. Фэн Чэнь неестественно отвёл взгляд и кашлянул: «Чего завис?»
Фэн Сяоян покачал головой: «Ничего».
Фэн Чэнь не удержался от вопроса: «Тебе не нравится этот пункт? Не можешь принять?» Подумав пару секунд, он добавил: «Без купания будет слишком грязно...»
Фэн Сяоян моргнул: «Я буду мыться».
«Значит...» — Фэн Чэнь окинул Фэн Сяояна взглядом с ног до головы. — «Ты любишь устраивать в доме бардак?»
Фэн Сяоян втянул ноги: наверное, пара упавших на пол бумажек всё-таки не считалась бардаком? Он решительно замотал головой: «Не люблю, не люблю».
«Тогда тебе не нравится есть вне дома? Впрочем, верно, сейчас кругом столько технического масла...» — задумчиво произнёс Фэн Чэнь. — «Если тебе не по душе, мы можем питаться дома, наймём домработницу или повара».
Фэн Сяоян снова покусал указательный палец, во рту обильно выделилась слюна: «Всё, что я захочу, ему можно будет приказать приготовить?»
Фэн Чэнь кивнул.
«Хорошо, так меня всё устраивает». Хотя пицца была вкусной, рис с гарниром всё же нравился ему больше.
На сердце у Фэн Чэня почему-то полегчало. «Третье: каждый твой шаг в шоу-бизнесе могут докладывать мне, ты не против?»
Фэн Сяоян покачал головой: «Ничего страшного». Раньше-то каждый его шаг находился под присмотром всех жителей династии.
Фэн Чэнь никак не ожидал, что Фэн Сяоян окажется настолько сговорчивым, и задал ещё один вопрос: «Но ты не должен слишком сильно лезть в мои дела, возражаешь?»
Фэн Сяоян покачал головой: «Совсем не возражаю». Он всё равно ничего не смыслит в его работе, зачем туда лезть?
Фэн Чэнь остался доволен. Прищурившись, он ещё раз оглядел Фэн Сяояна, придя к выводу, что во всём мире едва ли сыщется кто-то более отвечающий его вкусам.
«Что-то ещё?» Голос Фэн Сяояна вырвал Фэн Чэня из собственных мыслей.
«Больше ничего». На лице Фэн Чэня появилась лёгкая улыбка. — «Фильм, на пробы которого ты ходил, ведь запускают в производство, когда ты поедешь на съёмки своей роли?»
Фэн Чэнь сменил тему так внезапно, что Фэн Сяоян растерянно моргнул: «Я не знаю».
Фэн Чэнь и не стал расспрашивать дальше: если ему понадобятся эти сведения, он в любой момент мог поручить Цзинь Чи всё выяснить. «Тогда пока отдохни как следует, а у меня есть дела в компании».
Фэн Сяоян только и ждал, пока Фэн Чэнь поскорее уйдёт. Он поднял голову, улыбнулся и, не забыв дать напутствие, выпалил: «Я хочу пудинг, Хрустящую акулу, торт Черный лес, шоколадные шарики, фруктовые вафельные рожки...»
«Посто... погоди-ка...» — у Фэн Чэня от услышанного волосы встали дыбом. — «Ты... ты любишь эту вредную еду?»
Тон Фэн Сяояна был странным: «Разве ты сам её не ешь?»
Фэн Чэнь поспешил прервать его: «Ладно, я понял, всё тебе куплю».
Фэн Сяоян облизал губы: «Угу, тогда ступай».
Фэн Чэнь с досадой взял со стола портфель и направился к двери. Растворив её настежь, он, сам толком не понимая почему, обернулся и бросил взгляд назад: Фэн Сяоян чинно сидел на диване, глядя в ту сторону, куда он уходил. Поза должна была выглядеть элегантной, но стоило Фэн Сяояну моргнуть, как этот вид тут же стал каким-то дурацким...
На душе у Фэн Чэня заскребло так, будто её щекотали птичьим пёрышком. Он шагнул за порог и невольно улыбнулся: Фэн Сяоян выглядел глупым хаски, который ждёт хозяина домой. Должно быть, Фэн Сяоян тоже испытывает к нему некоторую симпатию, иначе с чего бы ему не хотеть отпускать его?
Его лунный юноша, оказывается, обладает ещё и очаровательной стороной...
В то время как Фэн Чэнь ошибочно полагал, будто Фэн Сяоян тоскует по нему, сам Фэн Сяоян находил Фэн Чэня невероятно глупым, в очередной раз подтверждая своё мнение о тупости здешних людишек — этот мужчина оборачивался каждые три шага, глаза чуть из орбит не вылезли!
Убедившись, что входная дверь закрылась, Фэн Сяоян тут же сорвался с места, собрал весь мусор с пола, с брезгливостью швырнул его в ведро, молниеносно умчался в ванную освежиться, а вернувшись, сразу заглянул в холодильник в поисках съестного.
Пицца оказалась чересчур жирной, от обилия мучного во рту сделалось противно.
Пошарив внутри, Фэн Сяоян отыскал лишь три сырых яйца, пучок зелени да с десяток увядающих клубничин. Выражение лица Фэн Сяояна мгновенно скисло так же, как и эта клубника...
Впрочем, даже десяток ягод клубники — это всё равно клубника! Фэн Сяоян вытащил их, сполоснул и закинул в рот, с блаженством думая о том, что эта эпоха на самом деле очень неплоха: раньше, сколько бы изысканных блюд ни подавалось к столу, будучи государственным наставником, он был обязан вечно блюсти лицо, разве ж позволено ему было обжираться? Теперь же всё иначе: никто за ним не следит, что захотел — то и съел...
Фэн Сяоян проглотил последнюю ягоду и облизал губы, придав им розоватый оттенок.
В этот момент чей-то звонок спас Фэн Сяояна, застрявшего в бедственном положении без еды.
Сун Цинцин на том конце провода звучала несколько взволнованно — видимо, она только что узнала, что Фэн Сяоян прошёл пробы, и переполнялась диким восторгом и неудержимым трепетом: «Фэн Сяоян, ты где? Мне только что позвонил помощник режиссёра, и я узнала, что ты прошлел пробы! Он велел мне привести тебя на площадку освоиться и набраться опыта у старших коллег».
Фэн Сяоян выхватил из потока слов фразу прийти на площадку, кивнул и произнёс: «Тогда скажи мне адрес, мы встретимся прямо там».
«Хорошо!» — взволнованно отозвалась Сун Цинцин и бросила трубку. Для этой девушки, едва окончившей университет, тот факт, что опекаемый ею артист начинает сниматься в кино, означал первый настоящий шаг в шоу-бизнесе.
Благодаря одной лишь внешности Фэн Сяоян представлял собой отличный материал, и Сун Цинцин невольно замечталась о том, как после того, как он прославится, она тоже взлетит в статусе звездного менеджера или звёздного ассистента...
Фэн Сяоян взял оставленные Фэн Чэнем ключи, прибрался, закинул за спину рюкзак, обулся в кроссовки, натянул капюшон худи и поверх всего накинул утеплённую куртку. Если не заглядывать под капюшон, со стороны он выглядел самым обычным жизнерадостным юношей.
Полуденное солнце сияло вовсю.
Не спеша пройдя пару шагов, Фэн Сяоян отыскал место для стоянки, поймал такси и назвал водителю адрес.
На сей раз Сун Цинцин не опоздала: едва Фэн Сяоян вылез из такси, как девчушка в порыве восторга чуть не бросилась ему на шею.
Фэн Сяоян лениво зевнул: «Это место называется съёмочной площадкой?»
«Ага, пойдём скорее внутрь!» Сун Цинцин даже не заметила, насколько странным был вопрос Фэн Сяояна, ухватив его за руку и быстро шагая вперёд.
Этот костюмный сериал про путешествия во времени был малобюджетным, большинство локаций находилось в Жунчэн, к тому же в самом Жунчэн имелась огромная кинобаза.
Сейчас они как раз находились на её окраине.
Сун Цинцин была местной уроженкой и разбиралась в кинобазе куда лучше Фэн Сяояна.
Следуя за ней по пятам, они безошибочно отыскали нужный адрес.
Сун Цинцин позвонила помощнику режиссёра, и тот с недовольным видом вышел проводить их внутрь.
Фэн Сяоян покосился на него и шёпотом спросил Сун Цинцин: «Этот мужчина нас не любит? У него такое страшное лицо и отвратительные манеры».
Сун Цинцин с досадой ответила: «Разве в шоу-бизнесе бывает иначе? Порой какой-нибудь безвестный артист ценится куда меньше простого помощника режиссёра».
Фэн Сяоян задумчиво кивнул. Получается, теперь его покровитель — Фэн Чэнь, станут ли эти люди бояться его так же, как боятся Фэн Чэня? Похоже, всё-таки придётся следовать совету наставника: в любых обстоятельствах сохранять свой холодный и отстранённый нрав, дабы внушать окружающим благоговейный трепет из глубины души.
Сериал назывался «Тысячелетняя любовь», и Сун Цинцин в сердцах назвала название сплошным Мэри Сью, хотя что вообще значило это Мэри Сью? Фэн Сяоян понимал это лишь смутно, продолжая слушать объяснения Сун Цинцин. Сюжет «Тысячелетней любви» крутился вокруг молодой девушки из двадцать первого века, которая после прочтения древней книги внезапно переносится в эпоху Цин и постепенно превращается из дочери чиновника низшего пятого ранга в любимую женщину самого императора.
Фэн Сяоян не выдержал и перебил Сун Цинцин: «Разве император может вести себя столь своенравно?» Это ни капли не походило на правителей былых эпох в Мистическая династия. Стоило бы тамошним императорам проявить подобное самодурство, как он в союзе с вдовствующей императрицей и левым и правым премьер-министрами тут же согнал бы монарха с трона. В Мистическая династия божественная власть находилась в руках государственного наставника, которому фактически подчинялась добрая половина государства.
Сун Цинцин запнулась на полуслове: «Ну... э-э... сценаристы сейчас все такие». Им важны лишь рейтинги, а на логику сюжета плевать с высоты птичьего полета.
Фэн Сяоян недовольно осведомился: «Кто сценарист этого сериала? Какая безответственность!» Он мысленно занёс автора сценария в ту же категорию, что и придворных летописцев.
Раз уж взялся за такое дело, как можно перевирать историю и порочить образ императора? Неужто тот покойный государь и впрямь не восстанет в гневе из могилы?
На лице Сун Цинцин появилось неловкое выражение, и она пробормотала: «Это сам режиссёр Фан написал».
Фэн Сяоян изобразил на лице понимание: «То-то и оно, по нему и не скажешь, что человек обладает хоть какими-то познаниями, так что сочинить столь жалкий сценарий для него вполне в порядке вещей».
Сун Цинцин испытала непреодолимое желание зажать Фэн Сяояну рот. Ладно, она и сама признавала, что опусы Фан Шиюя отличались невероятным абсурдом, громогласностью и Мэрисьюшностью, расходясь с подлинной историей. Но публике-то нравилось! Разве новичку Фэн Сяояну не требовалось присосаться к этим высоким рейтингам?
«Эй, Сяо Сун, приведите Сяо Фэна сюда», — раздался окрик помощника режиссёра.
Сун Цинцин поспешно отозвалась и потянула Фэн Сяояна за собой.
Фэн Сяоян снова помрачнел: «Кто разрешил ему так меня называть? Сяо Фэн? Звучит отвратительно...»
Сун Цинцин дёрнула его за рукав: «Думаешь, раз попал в шоу-бизнес, так и остался знатным господином? Да то, что тебя зовут Сяо Фэном — это ещё они тебе льстят! Ладно-ладно, не злись, умение ладить со съёмочной группой очень пригодится для будущих проектов. В шоу-бизнесе полно таких скрытых правил, тебе ещё учиться и учиться!»
Фэн Сяоян покачал головой: «Все они шестёрки Фан Шиюя, а сам Фан Шиюй подчиняется мне, с какой стати я должен перед ними прогибаться?» Разумная демонстрация слабости — это проявление скромности, но чрезмерное унижение собственного достоинства зовется трусостью.
Уголки рта Сун Цинцин нервно дёрганулись: неужто Фэн Сяоян всё ещё видит сны наяву? «Что ты мелешь? Не дай бог кто услышит!»
Фэн Сяоян спокойно произнёс: «Я ничего не мелю». Произнесённые с замашками государственного наставника столь краткие слова почему-то несли в себе невероятную убедительность.
«Стоп!» — раздался неподалёку голос Фан Шиюя.
Помощник режиссёра приблизился с заметно свысока покровительственным видом: «Найдите себе местечко, сначала полистайте сценарий, поучите реплики, освойтесь, поучитесь у старших коллег, а если что непонятно — спрашивайте, ага».
Сун Цинцин с энтузиазмом улыбнулась ассистенту: «Хорошо-хорошо, спасибо, мы поняли, я отведу его почитать сценарий».
Фэн Сяоян неожиданно выдал: «У меня нет сценария».
Помощник режиссёра с презрением оглядел его с ног до головы: «Нет сценария? Ты что, его не получил? Шутишь? Сам забыл захватить? Забыл — иди ищи свои вещи...»
Фэн Сяоян перебил его: «У меня нет сценария, так что будь добр пойти и принести его мне».
Помощнику режиссёра пришёлся не по душе высокомерный тон Фэн Сяояна, и он вскипел: «Не видишь, как я занят? И ты ещё смеешь посылать меня за сценарием? Да кто ты...»
Фэн Сяоян вновь бесстрастно оборвал его: «Ты занят?» Он покачал головой. — «Не заметно. Я вижу лишь бездельника, который слоняется вокруг Фан Шиюя, то отчитывая персонал, то самоутверждаясь за счёт новичков. Тебе так нравится ловить кайф от того, что перед тобой стелются? Или тебе претит выполнять мои поручения?» Выдержав паузу, он начисто проигнорировал перекошенное лицо помощника: «Но это твоя прямая обязанность».
Выдав эту тираду, Фэн Сяоян испытал лёгкое воодушевление: он только что применил слово бездельник к другому человеку, до чего же здорово!
Лицо помощника режиссёра сменило белый цвет на красный, красный на синий, синий... впрочем, палитра исчерпалась, и он ткнул в Фэн Сяояна пальцем: «Ты... да ты...»
Сун Цинцин уже лишилась дар речи — она никак не ожидала, что Фэн Сяоян обладает таким талантом отчитывать людей.
«Вы чего тут столпились?» — внезапно раздался голос Фан Шиюя, который оставил монитор и подошёл прямо к Фэн Сяояну.
Помощник режиссёра опомнился, перевёл взгляд на Фан Шиюя и, приоткрыв рот, уже собрался заговорить.
Фэн Сяоян опередил его: «Режиссёр Фан, вы не дали мне сценарий».
Фан Шиюй хлопнул себя по лбу: «Память ни к чёрту, забыл».
На лице помощника режиссёра промелькнула злорадная усмешка: он уже предвкушал, как после ухода Фан Шиюя хорошенько пропесочит стоящего перед ним сопляка — режиссёр Фан ведь ни в грош его не ставит!
Фэн Сяоян протянул руку ладонью вверх к Фан Шиюю: «Тогда дайте его мне сейчас, я пока посмотрю».
Фан Шиюй повернулся к помощнику: «Ступай, принеси новый сценарий для молодого господина Фэна». Фан Шиюй даже изменил обращение к Фэн Сяояну.
В глубине души режиссёр уже молчаливо признал, что между Фэн Сяояном и Фэн Чэнем существует какая-то пикантная связь.
Лицо помощника режиссёра заново прошло весь цикл смены цветов.
Видя, что тот стоит столбом, Фан Шиюй нахмурился, в его голосе прорезались нотки раздражения: «Чего встал? Мне тебя упрашивать надо?»
Вздрогнув от испуга, помощник режиссёра пулей бросился исполнять приказ.
Уголки губ Фэн Сяояна чуть изогнулись, а глаза сузились: «Благодарю за труд, режиссёр Фан». Злые люди действительно заслуживают того, чтобы на них нашлась своя управа.
Фан Шиюй не уловил скрытого смысла его слов и поспешно заулыбался: «Труды праведные, труды праведные, вы пока не спеша читайте сценарий, если что непонятно — подходите, спрашивайте».
«Хорошо, спасибо, режиссёр Фан». С легкой улыбкой на лице Фэн Сяоян выглядел исключительно послушным.
Сун Цинцин с трудом сдерживала смех. Будучи девушкой импульсивной и легко воспламенимой, обладающей обострённым чувством справедливости и гордостью, она тоже терпеть не могла этого помощника, но, не имея возможности с ним совладать, могла лишь бессильно наблюдать со стороны. Кто бы мог подумать, что Фэн Сяоян заставит этого типа так знатно обломаться? Настроение Сун Цинцин мгновенно улучшилось.
Помощник режиссёра приволок сценарий с мрачной физиономией, а Фэн Сяоян с довольным видом устроился под пляжным зонтом на маленьком табурете и углубился в чтение. Сун Цинцин тяжело вздохнула: дождётся ли она момента, когда Фэн Сяоян станет божеством... не слишком ли завышены её ожидания?
Погляди-ка на него, он же выглядит младше неё самой.
Совершенно ничегошеньки не смыслит в жизни? Столкнись он со скрытыми правилами, неужели он и с ними станет разговаривать столь резким языком? Долго ли он протянет в шоу-бизнесе с таким несгибаемым характером?
В голове у Сун Цинцин, чей полёт фантазии было не остановить, вдруг зародилось тяжёлое материнское чувство кенгуру, опекающего своего детёныша.
Распусившая воображение Сун Цинцин ещё не знала, что Фэн Сяоян уже вовсю радуется своей «продажности», и в помине не было ни праведного гнева, ни гордого самоуважения...
Внезапно Фэн Сяоян с громким хлопком швырнул сценарий на стоящий перед ним реквизитный ящик. Сун Цинцин вздрогнула и испуганно спросила: «Что случилось?»
Фэн Сяоян ответил: «Я выучил реплики».
Сун Цинцин ошеломлённо уставилась на него: «Т-так быстро?»
Фэн Сяоян кивнул и перевёл взгляд на съёмочную площадку: «Я тоже хочу попробовать». На его лице читалось жгучее желание.
В этот момент съёмки виделись Фэн Сяояну жутко увлекательной забавой, к тому же совершенно новой, попробовать которую ему хотелось до слюнок.
Сун Цинцин с досадой вздохнула: «Лучше бы ты побеспокоился о том, не затаил ли на тебя обиду тот помощник режиссёра».
Фэн Сяоян отмахнулся, продолжая сверлить глазами съёмочную зону.
Не успела Сун Цинцин договорить, как к ним подбежала девушка в наряде династии Цин на платформе-цветочнице, с ясным взглядом и лучезарной улыбкой — такая внешность сразу располагала к себе.
Она первой заговорила с Фэн Сяояном: «Слушай, а ты красивый! Ты новенький в группе? Что-то я не видела тебя в прошлые дни».
Фэн Сяоян прохладно кивнул.
Девушка ничуть не обиделась, опустила глаза и, заметив брошенный на ящик сценарий, поинтересовалась: «Какую роль ты играешь?»
«Богатого молодого господина Шэнь Ичжи», — ответил Фэн Сяоян, одновременно прокручивая в голове информацию о персонаже. Тот был единственным сыном богатого торговца ханьского происхождения, с детства уставшим от погони за славой и карьерой, который мечтал лишь жениться на своей подруге детства — главной героине Чжуэр, унаследовать семейное дело и зажить счастливой жизнью. Вот только этот юноша отличался непроходимой наивностью...
Улыбка на лице девушки стала ещё шире: «Вот как раз отлично! У нас с тобой больше всего совместных сцен, привет, меня зовут Юань Ин, в сериале я играю Фуча Чжуэр».
«О, ты та самая девушка, которая мне нравится», — догадался Фэн Сяоян.
Юань Ин рассмеялась от такой формулировки, её щеки слегка порозовели. Впрочем, она не забыла о цели своего визита: «Давай отрепетируем одну сцену?»
«Как это?» — озадаченно моргнул Фэн Сяоян.
«Сыграем кусок сцены как положено, только нас не будут снимать, считай, потренируемся заранее, как тебе?»
Фэн Сяоян и сам горел нетерпением, поэтому тут же согласился: «Хорошо!»
Стоило главной героине Юань Ин подбежать к ним, как это привлекло всеобщее внимание. Как раз шёл перерыв, и Фан Шиюй, толковавший о чём-то с режиссёром-постановщиком, не удержался и тоже подошёл ближе.
Увидев, что Юань Ин и Фэн Сяоян приняли позы для пробы сцены, Фан Шиюй едва не закрыл лицо руками.
Фэн Сяоян сейчас снова начнет зачитывать текст как по бумажке...
Фэн Сяоян понятия не имел, что такое стыд перед лицом публики; он считал, что недостатки есть у каждого, а если что-то не так — всегда можно исправить.
Исполненный уверенности, он встал рядом с Юань Ин.
Юань Ин хоть и была дебютанткой, но уже отыграла несколько смен и научилась сохранять уверенность и хладнокровие под прицелом чужих взглядов. Однако Фэн Сяоян держался настолько невозмутимо, что это мгновенно возбудило любопытство окружающих, гадавших, что за опытный мафиози среди новичков к ним пожаловал!
Но в следующее мгновение Фэн Сяоян первой же фразой разрушил все их первоначальные домыслы.
— «Чжуэр, я так по тебе скучаю».
Он блестяще воплотил в жизнь понятие полного провала с первой же фразы.
http://bllate.org/book/24835/2937279
Готово:
