Готовый перевод Fiery Sun Discernment / Пламя, пронзающее рассвет: Глава 6

Чжао Чэньшэн порекомендовал Би Юйчэну несколько учебных пособий. Пока тот выбирал и сравнивал книги, Чжао Чэньшэн заглянул в секцию материалов для начальной школы и выбрал для него свод правил поведения для учащихся средних и младших классов — на всякий случай.

— Зачем ты мне это даёшь? — Би Юйчэн огляделся по сторонам, а затем, прижавшись к самому уху Чжао Чэньшэна, тихо сказал: — Не бойся, я не целовал тебя в губы, от этого не беременеют.

Он перевернул тоненькую книжицу на последнюю страницу, бросил на неё взгляд и продолжил:

— Покупать это сейчас ещё немного рановато, к тому времени, как у нас появятся дети, выйдет новое издание.

Чжао Чэньшэн слушал его сплошными вопросительными знаками в голове. Глядя на предельно серьёзное лицо Би Юйчэна, он в конце концов тоже прижался к его уху и серьезно произнес:

— Ты случаем не дурак?

Би Юйчэн страшно обиделся. Хоть от юношеской легкомыслия у него уже ничего не осталось, зато был богатейший практический опыт использования этого юного лица для того, чтобы вить из Чжао Чэньшэна веревки.

— Ты чего ругаешься?

Чжао Чэньшэн и впрямь растерялся, решив, что по неосторожности разрушил чью-то юношескую мечту. Он посмотрел на Би Юйчэна, и хотя всё это казалось ему полным абсурдом, всё же осторожно поинтересовался:

— Ты что, до сих пор веришь, что от поцелуев в губы беременеют?

— Конечно. Я только что поцеловал тебя, так что теперь ты моя жена.

Маленькая девочка, как раз подошедшая к стеллажу с учебными пособиями, замерла от такого заявления. Во все глаза глядя на стоявшего перед ней юношу смешанной крови, а затем переводя взгляд на чистого и лучезарного парня рядом с ним, она вдруг посмотрела на них со странным выражением.

Разговор двоих прервала внезапно подошедшая девочка, и они одновременно обернулись к ней. От взглядов двух симпатичных парней девочка густо покраснела, бросила короткое: «Желаю вам счастья», — и поспешно ушла в сторону художественной литературы.

— Вот и болтай всякую чушь, напугал человека, — смущенно проговорил Чжао Чэньшэн, сунул книжку прямо в руки Би Юйчэну и тоже зашагал прочь.

Би Юйчэн скорчил ему в спину забавную рожицу: «И чего так бежать? Словно я говорю неправду».

Когда они вышли из книжного магазина, время обеда уже давно прошло. Би Юйчэн потащил Чжао Чэньшэна хитросплетениями улочек через торговый квартал и на одной из улиц за небольшим фонтаном отыскал кофейню. Здание, сложенное из светлых коричневатых деревянных рейк, среди вереницы современных кофеен больше походило на шаткий газетный киоск.

Би Юйчэн увлёк Чжао Чэньшэна прямо на второй этаж. Диванчик в углу напротив барной стойки когда-то был их самым любимым местом: солнце там не слепило глаза, кондиционер не дул напрямую, и когда хозяин был на месте, они частенько втроём рубились в карты, а когда хозяина не было, игры становились куда более захватывающими.

Би Юйчэн взял за стойкой два меню и, глядя на мирно дремлющего в кресле владельца кафе с еще целой линией роста волос, небрежно нажал на звонок для подачи блюд.

Хозяин вздрогнул и подскочил с кресла, смахнул несуществующую слюну с уголка рта и растерянно уставился на Би Юйчэна.— Брате, две порции гюдона, и в одну выдави побольше лимона. Чжао Чэньшэн обожал кислинку: от той еды, от которой у других сводило зубы, он хрустел за обе щеки.

Хозяин отозвался и повернулся, направляясь на маленькую кухню в глубине заведения. Насыпав рис на дно чаш, он вдруг сообразил, что вообще-то совсем не знает тех двух пареньков снаружи. И надо же было так запросто, с легкостью наработанной привычки, выдать свой коронный секретный рецепт, который он обычно приберегал только для знакомых! Не иначе как на него навели какое-то проклятие.

— Здесь тоже подают гюдон? В меню его не было, — хотя Чжао Чэньшэн родился и вырос в городе Ц., на самом деле ему нечасто доводилось бродить по местным улочкам и переулкам. Времена романтических свиданий ограничивались изучением карты вокруг школы, и если бы не необходимость жить одному еще со старшей школы, он бы и вполовину не попробовал из того, что предлагали придорожные закусочные. Зато Би Юйчэн,ноно иностранец, впервые приехавший в Китай, казался здесь куда более сведущим, чем он сам.

Би Юйчэн не мог же признаться, что открыл глаза истины, поэтому небрежно соврал:

— В Вейбо посоветовали, в сети сейчас очень популярно.

На самом деле он узнал об этом месте, только когда как следует сошелся с хозяином.

Оглядев редких посетителей вокруг, Чжао Чэньшэн подумал, что из этой рекламной рекомендации на Вейбо можно выжать целое корыто воды. Усмехнувшись, он подпер подбородок рукой и посмотрел в окно. Толпы людей сновали у небольшого фонтана, но на душе у него царило полное запустение.

В юности Чжао Чэньшэн еще не умел скрывать свои чувства: когда он смеялся, то делал это безудержно и свободно, показывая ряд белых зубов — от этого взгляда веяло таким теплом и нежностью. Когда же ему было грустно, он терпеливо молчал, но эмоции в его глазах едва не топили Би Юйчэна. Би Юйчэн вздохнул: даже таким он нравился ему куда больше, чем когда напускал на себя суровый вид. Сбежавшее от любых эмоций лицо Чжао Чэньшэна казалось холодным и сдержанным, а за шутками и дурачеством он умел так искусно прятать отчужденное сердце, что никто бы ничего не заметил. Таким Би Юйчэн его знал, но это же была маска, которую он никак не мог сорвать.

Би Юйчэн позабыл о внезапном приступе своего синдрома уменьшения после перерождения и, глядя на Чжао Чэньшэна, которого Суй Цзячэнь то и дело тыкал пальцем, оставляя в душе брешь, вдруг захотел над ним подшутить. Выпала редкая возможность застать Чжао Чэньшэна еще совсем юным, и как же чудесно было бы увидеть, как он, раскрасневшись и капризно дуясь, принимается колотить его кулачками! Заигрываниями подобного рода он немало занимался с красивыми девушками после разрыва с Чжао Чэньшэном и возвращения на родину, причем результат неизменно радовал: стоило подкатить, как цель была поражена. Из-за этого он и подумать не мог, что девчонки ведутся на его ухаживания исключительно из уважения к его смазливой мордашке.

— Дай свой Уичат, я переведу тебе деньги за тот чай с молоком.

— Не нужно. Разве мы не договорились, что я угощаю?

— … — И как тогда заполучить твой Уичат? — Ха-ха-ха-ха, правда? — Би Юйчэн отмел первый план и, не сдаваясь, продолжил: — А у тебя случайно нет зажигалки?

Чжао Чэньшэн удивленно взглянул на Би Юйчэна, а затем невозмутимо извлек из кармана брюк зажигалку и протянул ее собеседнику:

— Ты что, закурил в таком возрасте?— Да нет же, я вообще-то хотел, чтобы ты зажег мое сердце, а что это за внезапно серьезный, нравоучительный тон? Разве ты не вечно не курил? Откуда, черт возьми, этот зажигалка! Ты так неожиданно ее достал, что мне, некурящему, стало жуть как неловко... — Да я нет, да я ничего, ты брось свои глупости, я ее просто использую, чтобы...

Чжао Чэньшэн посмотрел на сидевшего напротив паренька, у которого аж лицо покраснело от сдерживания, и сам не понял почему, но тихонько усмехнулся:

— Куришь — так кури, я же не завуч, заставлять тебя писать объяснительную не стану. Просто удивился немного, чего это у тебя вид такой, будто тебя с поличным поймали.

Би Юйчэн приоткрыл рот, но тут же захлопнул его. Вообще-то он действительно курил, но спустя несколько лет у Чжао Чэньшэна разовьется фарингит, и от одного запаха табачного дыма он начнет кашлять так, будто земля содрогается. Со временем Би Юйчэн бросил курить, и даже в те последние два года, когда они прекратили всякое общение, он больше не притронулся ни к одной сигарете.

— А? Серьезно? — Би Юйчэн сообразил, что оправдаться не выйдет, и резко сменил тему: — Кстати, ты случайно не мои вещи прихватил?

— А? — Чжао Чэньшэн растерянно моргнул, а затем машинально протянул Би Юйчэну лежавший рядом учебник с подсказками: — Ты про свои шпаргалки?

Би Юйчэн впервые подумал, что общаться с Чжао Чэньшэном — это какое-то тяжелое испытание. Хотя порой Би Юйчэн и сам запинался, говоря по-китайски, не мог подобрать нужное слово и вдруг переходил на английский, но за все утро общения не было ничего более удушающего, чем эти жалкие двадцать минут. Сдерживая смех, Би Юйчэн с напускной вежливостью произнес:

— Если тебе кажется, что английский тоже не до конца отражает твои мысли, я еще немного владею испанским.

— ... — Да при чем тут учебники, я вообще-то хотел спросить, почему это ты забрал мое сердце, сокровище мое.

— Кстати, твоя рубашка все еще у меня дома.

— ... — Би Юйчэн в конце концов решил закрыть рот и запустил шутер от первого лица. Они играли по очереди, передавая друг другу ход и соревнуясь, у кого будет больше очков. Чжао Чэньшэн хоть и не запускал игры уже целую вечность, но обладал отличным игровым мышлением и реакцией, так что в два счета мог загнать криворукого Би Юйчэна по самые уши в грязь.

— Да в него же стреляют сзади, а ты все равно попадаешь?! — Би Юйчэн просто отказывался это понимать. Он даже забыл про еду и с отвисшей челюстью смотрел, как Чжао Чэньшэн устраивает тотальную бойню.

Это выражение лица, полное муки и боли от избиения, доставило Чжао Чэньшэну немало удовольствия. Он отложил телефон и треснул юнца по макушке:

— Ты же еще ребенок, потренируешься еще пару лет — и тоже так сможешь.

От этого слова «ребенок» Би Юйчэн помрачнел пуще прежнего. Игровое чутье — вещь непостижимая: несколько лет спустя, когда невероятно взлетит одна игра на стыке шутера и MOBA, Би Юйчэн будет тренироваться по четыре часа в день без перерыва, но даже когда Чжао Чэньшэн уже готов был единолично захватить все серверы, сам Би Юйчэн все равно плелся у него в хвосте, прыгая козликом на заднем плане с бесполезным хилом.

Хилов выдавал море, а вот попадал ли он ими — вопрос отдельный, короче говоря... всё это было неисповедимо.

Закончив трапезу, Чжао Чэньшэн с наслаждением растянулся на маленьком диванчике. Он уже давным-давно не чувствовал себя так уютно. Ему не нужно было сидеть в собственной тесной коморке и не приходилось заниматься тем, к чему он просто привык. Можно есть любимую еду, играть в любимые игры, греться на солнышке, а напротив сидит и радует глаз симпатичный паренек.

Пусть многое он пробовал впервые, но ощущения, на удивление, оказались неплохими, и даже... очень нравилось.

Телефон внезапно звякнул, и Чжао Чэньшэн почувствовал, как его грубо выдернули из собственного убежища обратно в реальность. Он инстинктивно воспротивился любым сообщениям от Суй Цзячэня, но все же не удержался и открыл телефон.

Суй Цзячэн прислал длинное-предлинное сообщение в WeChat, и только благодаря тому, что оно оказалось достаточно длинным, сладким и искренним, его хватило, чтобы постепенно разгладить складки на душе Чжао Чэньшэна.

Если передать суть в двух словах, Суй Цзячэн действовал по привычной схеме из трех шагов: извинения, признание в любви и упреки в духе «как ты мог...». Только на этот раз камень преткновения звали Би Юйчэн: Суй Цзячэню хватило пары фраз, чтобы выведать личность Би Юйчэна, между делом высказать свою ревность и в завершение со стопроцентным чувством собственника отстоять свои территориальные права.

Жалко и наивно, но в глазах Чжао Чэньшэна — чертовски мило.

Чжао Чэньшэн в какой-то мере страдал синдромом первой любви: в свое время Суй Цзячэн втянул его в эти отношения, и в сердце невольно теплилась надежда, что, может статься, случайно получится прожить так всю жизнь. Они вместе рассуждали о грядущих днях — от жизненных планов до свадьбы и детей, — наговорив столько всего о будущем, что породили о нем самые нереалистичные иллюзии. Клятвы в вечной любви измерялись целыми жизнями, и никто из них тогда не думал, что жизнь куда длиннее, чем им казалось — настолько длинная, что настанет день, когда лишняя минута рядом друг с другом покажется невыносимой тоской.

Однако, пока они не дошли до этой черты, каждый охотно верил, будто его собственные чувства особенные. Обязательно найдется такая любовь, которая стоит и вечности, и самых громких клятв перед лицом небес и земли.

— Спасибо, что составил мне компанию, — Чжао Чэньшэн взъерошил волосы Би Юйчэна, бросил с улыбкой: «С меня угощение!» — и в спешке расплатился, чтобы бежать к Суй Цзячэню.

Би Юйчэн, пока тот туда-сюда переписывался в WeChat, успел заметить на экране собственное имя. Хоть разглядеть удалось и не всё, но вспомнив методы, какими Суй Цзячэн обычно умасливал Чжао Чэньшэна, он моментально сообразил, что сам же невольно и подыграл сопернику.

Глядя со второго этажа на удаляющуюся спину Чжао Чэньшэна, Би Юйчэн в ярости принялся царапать стену, готовый в кровь искусать угол стола.

— Голоден? Давай я тебе еще порцию гюдона приготовлю, это всяко дешевле обойдется, чем раскошеливаться за испорченный стол, малыш.

Хозяин кофейни плюхнулся рядом с Би Юйчэном и с веселой улыбкой протянул ему новое меню.

Би Юйчэн уткнулся лицом в собственные руки, раскинутые на столе. И человека не охмурил, и в WeChat не добавился, да еще и услугу медвежью оказал на ровном месте... К черту всю эту любовь, буду и дальше тыкаться как слепой котенок...

Вдруг телефон звякнул, оповещая о новом уведомлении. Би Юйчэн открыл приложение — это была заявка в друзья от Чжао Чэньшэна.

Зажигалка и потерянное сердце — это методы первоклашек, малыш.

Би Юйчэн пренебрежительно фыркнул, но по мере того, как его губы слегка приоткрылись, уголки рта сами собой расплылись в улыбке.

Ладно уж. Пойду дальше на ощупь разбираться, как быть с этим Чжао Чэньшэном.

http://bllate.org/book/24836/2937334