Бай Мянь просидел в оцепенении целых час, прежде чем с горем пополам смирился с фактом своего перерождения. Поразмыслив, он решил, что раз уж выпал второй шанс да вдобавок скинул несколько лет, он, пожалуй, даже в выигрыше. Хотя ростом он не вышел, да и фигура уже не та, но, учитывая вполне сносную внешность, это можно было простить.
Впрочем, даже если бы ему захотелось предъявить кому-то претензии, кому он мог бы их высказать? Приходилось признать: способностью к самоуспокоению Бай Мянь обладал отменной и успешно сам себя загипнотизировал.
Успокоившись, Бай Мянь наконец ощутил иное мучение: его желудок сводило от голода. Чернокостюмник тоже неизвестно куда испарился.
Бай Мянь открыл дверь палаты, но стоило ему выставить ногу за порог, как путь преградили еще двое незнакомых мужчин в черном. С досадным видом втянув ногу обратно, Бай Мянь вернулся на больничную койку и лег.
Он принялся изо всех сил копаться в памяти, пытаясь отыскать хоть какие-то воспоминания прежнего владельца тела и выудить оттуда что-нибудь полезное. Однако в голове по-прежнему было абсолютно пусто. Все эти книжные описания вроде раскалывающейся от боли головы и хлынувшего потока чужих воспоминаний — сплошное вранье, ничего подобного в реальности не существовало. Бай Мянь теперь и сам не знал, верить ли сюжетным штампам из романов или подвергнуть их сомнению.
Оставалось лишь сопоставить крупицы полезной информации из недавнего разговора с людьми в черном: во-первых, прежний хозяин тела носил то же имя и фамилию, что и он сам — Бай Мянь; во-вторых, его нынешнее положение ничем не отличалось от домашнего ареста. Судя по размаху охраны, он явно кому-то насолил, и от одной этой мысли голова шла кругом.
Сделав эти два вывода, он больше ни к чему прийти не смог. Чтобы скоротать время, он уставился в потолок, попутно стараясь не замечать урчащий желудок.
Когда Бай Мянь уже дошел до состояния, когда живот буквально прилипает к спине, вернулся Мо Ци: в одной руке он уплетал за обе щеки тушеную свиную рульку в соусе, а в другой нес контейнер с едой. Заметив, что Бай Мянь неподвижно лежит на кровати, он рявкнул:
— Я же всего-то сходил перекусить, этот парень что, опять в обморок хлопнулся?!
Услышав голос Мо Ци, Бай Мянь приподнялся.
Мо Ци испуганно вздрогнул и свирепо бросил:
— Ты что, удумал меня пугать?
Бай Мянь покачал головой: сейчас его внимание не способно было привлечь ничто, кроме еды в руках Мо Ци.
С самого утреннего пробуждения он выпил всего пару чашек воды и теперь был готов захлебнуться слюной от голода. Он уже отчетливо чувствовал аппетитный запах блюд и густой пряный аромат тушеной свинины.
Заметив, что Бай Мянь смотрит на него масляными, горящими глазами, Мо Ци смутился, протянул ему принесенный контейнер и произнес:
— На, тебе принес.
Бай Мянь поблагодарил его, взял коробку, выдвинул из прикроватной тумбочки столик для пациентов и водрузил еду на него.
Открыв первую крышку, он обнаружил там жидкую рисовую кашу. Вторая коробка содержала тушеные овощи, причем совершенно постные, без единой капли масла. Бай Мянь бросил взгляд на наполовину обглоданную свиную рульку в руке Мо Ци — контраст с его собственным пайком был разительным. Впрочем, Бай Мянь давно уже был готов наброситься на еду от голода в глазах рябило, так что выбирать, с мясом блюдо или без, не приходилось.
Видя, с каким аппетитом Бай Мянь уплетает обед, Мо Ци решил, что всё же стоит оправдаться:
— Эм... Врачи сказали, тебе только что полегчало, жирное пока нельзя.
Проглотив кусок, Бай Мянь спросил:
— Спасибо. А как тебя зовут? Я ведь до сих пор не знаю.
С триумфальным видом Мо Ци отрапортовал:
— Меня зовут Мо Ци.
— Привет, я Бай Мянь.
— Знаю я, — самодовольство на лице Мо Ци стало еще заметнее.
Однако не прошло и нескольких секунд, как его выражение лица резко переменилось: очевидно, вспомнив что-то неприятное, он помрачнел и принял виноватый вид.
Бай Мянь быстро расправился с едой, убрал столик и посмотрел на Мо Ци самым искренним взглядом. Тот выдержал пару секунд под этим напором и смутился.
— Ты... Чего уставился? Есть что сказать — говори, только не пялься так, — Мо Ци невольно отвел глаза в сторону.
— Ты ведь раньше говорил, что я угодил в больницу из-за драки. Я вот хотел спросить: за что меня избили? И кто это сделал? — Бай Мянь полагал, что безвременная кончина прежнего владельца тела напрямую связана с этим инцидентом, и решил вытянуть из Мо Ци хоть какие-то подробности.
Выслушав его, Мо Ци скривился в сочувственной гримасе и протянул:
— Похоже, ты и вправду тронулся. Такое незабываемое событие — и начисто вылетел из головы.
Мысли Бай Мяня: Я тронулся? Да когда это я тронулся? Скажи я тебе всю правду — ты от страха помрешь, а еще главный дурачок тут ты. На душе кошки скребут, а сказать ничего нельзя.
Сдерживая незваную ярость, Бай Мянь глухим голосом произнес:
— Так ты собираешься мне рассказывать или нет?
— Не собираюсь, — отрезал Мо Ци с потрясающей прямотой.
Затем его тон резко изменился:
— Но...
Глаза Бай Мяня блеснули:
— Но что?
— Но если ты и правда повредился рассудком или всё позабыл, то, пожалуй, для тебя же это к лучшему.
Сказал — как отрезал, а толку ноль.
— Если бы я помнил, стал бы я у тебя спрашивать! Я что, мается дурью от нечего делать? И в последний раз повторяю: я в своем уме, я абсолютно нормален! — возмущенно выпалил Бай Мянь.
Мо Ци возразил:
— Ещё неизвестно, неизвестно. Все психи больные тоже всегда утверждают, что они здоровы.
Бай Мянь вдруг кое о чем подумал и подался ближе к Мо Ци, который сидел у койки, закинув ногу на ногу. Бедняга от исхода свалился со стула и завопил:
— Ты чего? А? Чего тебе надо?!
Вопли стояли такие, будто на базаре ругалась скандальная баба, отчего у Бай Мяня закружилась голова.
— Чего ты так орешь? Я тебе что сделал? — Бай Мянь никак не мог взять в толк столь бурную реакцию.
— Всё, с этой минуты держись от меня хотя бы на расстоянии метра!
—? — над головой Бай Мяня завис невидимый вопросительный знак.
— Ладно-ладно, понял я. Перестань орать, а?
Мо Ци и сам сообразил, что переборщил, и убавил громкость.
— Зачем ты сейчас так близко подсел? — уже гораздо тише осведомился он.
— Мне просто стало любовно: с какой стати это ты у нас играешь роль сиделки? Не ты ли тот самый человек, который меня отметелил?
Это было больной мозолью. Мо Ци схватился руками за задницу и подскочил прямо с пола.
— Да ты шутишь! Как я мог тебя побить!
Бай Мянь ни на грош не верил его заверениям, но, видя, что из этого парня клещами не вытянешь ни слова, решил не тратить время зря.
— Так ты и не ответил, зачем лез к моему лицу?
Бай Мянь наконец в полной мере оценил всю клиническую упертость собеседника. Неужели у него проблемы с выражением мыслей?
— Эй, братец, ты случаем не подумал, что я поцеловать тебя собрался?
Судя по лицу Мо Ци, читалось одно: А разве нет разве не так?
— Братец, у тебя явно слишком богатая фантазия! Я натурал, ясно? Мне нравятся женщины, понимаешь, женщины!
Мо Ци прищурился:
— Ты уверен, что тебе нравятся именно женщины? С чего такая уверенность?
Бай Мянь съязвил:
— Может, мне еще бабу тебе пойти поискать для проверки? — это звучало уже чересчур вызывающе. — К тому же, даже если бы меня привлекали мужчины, уж точно не такой тип, как ты! Мне по душе кто-нибудь поскромнее, сдержанный, далекий от мирской суеты.
Выслушав эту тираду, Мо Ци не стал спорить, лишь бросил:
— Тебе определенно пора к врачу.
Это окончательно вывело Бай Мяня из себя, и он рявкнул:
— К какому еще врачу, я не болен!
Вскоре в палате появился психиатр. Понаблюдав за Бай Мянем какое-то время и убедившись, что его поведение и манеры вполне естественны, врач заглянул в медицинскую карту и поинтересовался:
— Как вас зовут?
— Бай Мянь.
— Дата рождения, домашний адрес?
Бай Мянь послушно повторил всю ту же «самопрезентацию», что выдавал Мо Ци. Доктор с некоторым удивлением перевел взгляд на Мо Ци, но тот лишь пожал плечами.
Бай Мянь находил допрос совершенно утомительным.
— Доктор, я — это я, а он — это он, не надо сваливать нас в одну кучу, ладно?
— То есть вы считаете, что существует какой-то другой вы? — в глазах врача зажглись огоньки неподдельного любопытства.
— Он просто мой тезка! С какой стати ему быть другим мной? — с психиатрами разговаривать было решительно невозможно.
Доктор кивнул:
— Я понял.
Бай Мянь совершенно потерял нить происходящего: он сказал всего пару фраз, а доктор уже всё понял? Что именно он понял? Врач поднялся со стула и жестом поманил Мо Ци выйти на больничный балкон для беседы.
До Бай Мяня сквозь стекло долетали обрывки фраз: «...просмотрел снимки, на умственно отсталого не похож... а амнезия вполне возможна... судя по всему, психическое состояние нестабильное, потребуется понаблюдать еще какое-то время, чтобы исключить раздвоение личности...»
Бай Мянь даже не знал, как на это реагировать. Разразиться трехэтажным матом? Что?.. Надо быть цивилизованным человеком... Ладно, проглотим и это.
Обменявшись с доктором еще парами фраз шепотом, Мо Ци вернулся с балкона. Когда врач ушел, он бросил:
— Эй, парень.
— Чего тебе? — уныло отозвался Бай Мянь.
— Я отойду позвонить, развлекайся пока сам.
Бай Мянь махнул рукой, давая понять, что расслышал.
Мо Ци набрал номер:
— Алло, босс.
— Что там?
Мо Ци в деталях пересказал содержание только что состоявшегося разговора с врачом.
— Босс, этот тип и вправду отшиб память.
— Понял.
— Босс, тут такое дело... не знаю, стоит ли говорить.
— Тогда не говори, — последовал предельно жесткий ответ без малейшего колебания.
Мо Ци тяжело вздохнул и продолжил:
— Врач говорит, нынешнее состояние парня — возможно, следствие потрясения от того случая, он просто не в силах это принять.
После этих слов Мо Ци показалось, что воздух вокруг него буквально заледенел.
В трубке послышалось равнодушное «понял», после чего вызов сбросили.
Мо Ци уставился на экран телефона и забормотал себе под нос:
— Ого, да это же можно считать позорным пятном в биографии нашего босса! Настоящим пятном! Впервые за всю историю! Будет чем поразвлечься в будущем.
http://bllate.org/book/24847/2938693
Готово:
