Бай Мянь шёл, то останавливаясь, то продолжая путь, разглядывая всё вокруг, и незаметно для себя заблудился. Большинство келий в храме Юньфэн были на одно лицо, и каких-то особенно выдающихся архитектурных изысков в них не наблюдалось.
Он собирался было расспросить какого-нибудь монаха, но, сколько ни шёл, не встретил ни души. Уставившись на две небольшие каменные дорожки, Бай Мянь в нерешительности замер: какую же выбрать? Левую или правую? Недолго думая, он решил положиться на жребий и в конце концов указал на правую тропинку.
Бай Мянь двинулся вперёд, и вскоре по обеим сторонам дороги появились изящные стебли изумрудного бамбука, тянувшиеся до самого тупика. Подняв голову, он прочитал на резной доске над воротами два иероглифа: Сливовый сад. Однако створки были распахнуты настежь, внутри — ни души, и не доносилось ни звука.
Помявшись у входа добрую половину дня, он всё же протянул руку, постучал и громко спросил:
— Здесь есть кто-нибудь?
Никто не ответил.
Бай Мянь отдёрнул руку. Неужели его голос был слишком тихим?
Он повысил тон:
— Есть тут кто?
В ответ по-прежнему тишина. Неужели придётся возвращаться той же дорогой? Но даже если пойти назад, на развилке он всё равно не будет знать, куда идти!
Поразмыслив так и эдак, Бай Мянь ступил за ворота Сливового сада. Мысль была простой: сперва проверить, есть ли там вообще люди. Если кто-то найдётся, будет у кого спросить дорогу, а если никого — что ж, придётся смириться и брести обратно.
Двор был выметен дочиста. Пройдя вглубь всего пару шагов, Бай Мянь заметил пруд с лотосами. Поскольку храм Юньфэн стоял высоко в горах и температура здесь была ниже, несколько цветков лотоса всё ещё пышно цвели. В воде кишела стайка карпов: несколько белых затерялись среди множества золотистых рыбок, нарезающих круги вокруг стеблей.
— Надо же, настоящие золотые карпы. Не загадать ли мне желание? — присев на корточки у края пруда и подперев подбородок руками, пробормотал себе под нос Бай Мянь.
— И какое же загадать? Вернуть меня к прежней жизни? Что-то не очень похоже на правду.
Бай Мянь уже окончательно распрощался с надеждой вернуться назад.
— Тогда пусть у меня будет много-много денег! О, а это неплохо! Появятся деньги — смогу отсюда уйти! На этом и порешим.
— Ты кто такой? — раздался старческий, но полный властных ноток голос.
Бай Мянь машинально бросил в ответ:
— Я Бай Мянь!
И лишь договорив, задним числом сообразил, что что-то здесь не так.
Повернув голову в поисках источника звука, он с удивлением обнаружил, что рядом с ним невесть откуда взялся старик. Хотя стариком его можно было назвать с натяжкой — на вид ему было лет пятьдесят с небольшим, одет он был в традиционный костюм, а держался бодро и энергично.
— Мать честная, призрак! — завопил от испугу Бай Мянь.
— Ишь ты, малец, сам мелкий, а глотка лужёная, — проговорил старик и поднялся на ноги.
Тут Бай Мянь наконец пришёл в себя и выпалил:
— А вы кто?
Старик погладил бороду и усмехнулся:
— Ты забрался в мой сад и ещё спрашиваешь, кто я?
Значит, это хозяин усадьбы. Вот только на монаха из обители этот человек совсем не походил, скорее уж на паломника, пришедшего возблагодарить Будду.
Заметив сомнение во взгляде парня, старик пояснил:
— Я здесь просто уединился для отдыха и самосовершенствования, строго говоря, к монахам этого храма я не отношусь.
Бай Мянь потёр кончик носа и смущённо произнёс:
— Прошу прощения за вторжение, надеюсь на ваше понимание. Могу я узнать ваше имя?
— Судя по твоим годам, тебе от силы двадцать. Зови меня просто дядюшка Фэн!
— Дядюшка Фэнь?
— Фэн, как горная вершина.
— А, понятное дело, здравствуйте, дядюшка Фэн, — послушно отозвался Бай Мянь.
— Ну, садись, гость будет. У меня тут отроду редко кто бывает, как тебя занесло сюда? Похоже, пришёл помолиться? — проговорил старик, наливая Бай Мяню чашку простой кипячёной воды.
Тот прошагал столько дороги, и горло пересохло просто страшно, так что он без всяких церемоний взял чашку и осушил её до дна.
— Отлично, повторите-ка, — попросил Бай Мянь.
— А ты, малец, смотрю, парень непривередливый.
Бай Мянь глуповато хихикнул, и вторая чашка воды тут же отправилась внутрь.
— Я впервые в храме Юньфэн, случайно заблудился и хотел спросить дорогу. Стучал в ворота, но никто не отозвался, вот я и осмелился войти без спросу, — объяснил он старику.
Тот кивнул и спросил:
— А что ты только что делал у пруда? Сидел на корточках один и бормотал что-то рыбкам?
Лицо Бай Мяня слегка покраснело, но, видя, что старик настроен весьма доброжелательно, он решил сказать правду:
— Я загадывал желание золотым карпам.
Выслушав его, старик ошеломлённо вытаращил глаза:
— Теперь желания загадывают рыбам?
Бай Мяню пришлось растолковывать:
— Это современный способ молитвы об удаче среди молодёжи в интернете.
— И что, помогает? — с немалым любопытством осведомился старик.
Лицо Бай Мяня залилось ещё более ярким румянцем, и он замялся:
— На самом деле это просто самовнушение, повседневное суеверие, не более.
— Я так и знал, с чего бы этому работать, — хмыкнул дядюшка Фэн.
Бай Мянь смутился ещё сильнее.
— Дядюшка Фэн, вы здесь совсем один живёте? — попытался поддержать светскую беседу Бай Мянь.
— А что, ты тут разглядел кого-то ещё? — отповедь прозвучала более чем исчерпывающе.
— Разве одному не скучно и не тоскливо?
— Юноша, ко многому со временем просто привыкаешь.
Бай Мянь подумал, что если бы его самого оставили в таком месте одного, он бы наверняка двинулся рассудком в один прекрасный день.
И хотя старик утверждал, что к одиночеству привыкаешь, юноша всё равно чувствовал, как от всей его фигуры веет глухой тоской.
— Если вам не докучать, я могу заглядывать сюда почаще, поболтать с вами.
— Храм Юньфэн открыт для мирян только в первый и пятнадцатый дни лунного месяца, так что зачаститишь ты вряд ли, — пренебрежительно бросил старик, явно не принимая слова парня всерьёз.
— Тогда буду приходить первого и пятнадцатого числа каждого месяца.
— Хм, сегодня первое число восьмого месяца, а пятнадцатое — это же Праздник середины осени. Разве ты не должен встречать его дома, в кругу семьи? Не бросайся словами на ветер, малец.
Бай Мянь внезапно осознал, что Праздник середины осени уже на носу.
— У меня особо нет родных, так что провести этот праздник вместе с вами будет даже лучше, — с улыбкой заявил он.
— Ай да малец, мы друг другу никто, с какой стати тебе так со мной сближаться? Не боишься, что я тебе наврежу? — внезапно нахмурившись, сурово произнёс старик.
— Если бы вы хотели мне навредить, то просто столкнули бы в пруд пару минут назад. К тому же, раз мы друг другу чужие, какой вам смысл причинять мне вред? — с уверенностью возразил Бай Мянь.
— Любопытно. Ладно уж, раз тебе так хочется составить компанию старому пню вроде меня на праздник, отказываться резону не вижу.
Услышав согласие, Бай Мянь просиял и радостно произнёс:
— Тогда я принесу вам чего-нибудь вкусненького, а сейчас мне уже пора идти.
Он отсутствовал уже довольно долго и опасался, как бы Цзи Чанъе не начал его искать.
Старик объяснил дорогу к выходу и напутствовал:
— Малец, до пятнадцатого.
— Дядюшка Фэн, меня зовут Бай Мянь, а не малец, запомните уже!
— Ха-ха, всё равно для меня ты малец, — раскатисто засмеялся тот.
Бай Мянь возмутился:
— Ну и ладно, тогда и я больше не стану называть вас дядюшка Фэн, ворчливый старик!
— Ха-ха, какой же у тебя норовистый характер, ступай, ступай!
Бай Мянь резко развернулся и зашагал прочь.
Выйдя из Сливового сада и следуя указаниям старика, он действительно вскоре встретил монахов, среди которых оказался и Учэнь, встреченный им утром у ворот.
— Благодетель Бай, куда же вы запропастились? Я вас весь изискался.
— Да так, прогулялся немного.
— И не встретили никого по дороге? — Учэнь пытливо посмотрел на сторону, откуда шёл Бай Мянь.
— Никого особенного, зато видов повидал вдоволь.
Он изначально не хотел ничего скрывать, но, вспомнив слова старика о том, что тот предаётся здесь уединённому очищению сердца, подумал, что выбалтывать всё направо и налево будет как-то неудобно.
Шагая рядом с Учэнем, Бай Мянь как бы между прочим поинтересовался:
— Я тут проходил мимо одних ворот, там был Сливовый сад. Дверь распахнута настежь, но зайти внутрь я не посмел. Что это за место такое?
Говоря это, он мысленно утирал пот со лба. Как хорошо, что он не монах. Все вокруг твердят, что последователи Будды не лгут, а он за какие-то пару минут выдал уже две фальшивки, даже глазом не моргнув — просто грех на душу берёт.
Учэнь удивленно уставился на него и переспросил:
— Вы прошли мимо Сливового сада?
Бай Мянь внутренне сжался: неужели прокололся?
Сохраняя непроницаемое выражение лица, он посмотрел на монаха:
— Что-то не так?
Мастерски продемонстрировав наглядное пособие на тему Буря в сердце при штиле на лице.
Сообразив, что выдал себя, Учэнь взял себя в руки и мягко произнёс:
— Ничего особенного, просто подумалось, что это удивительное совпадение.
— Совпадение? Это как понимать?
Бай Мянь почувствовал себя полным глупцом, не уловившим сути.
— Благодетель Бай знает, кто обитает в этом саду?
— Мастер Учэнь, я впервые в храме Юньфэн, с чего бы мне знать, кто там живёт?
Взглянув на лицо собеседника, Учэнь прикусил губу и вымолвил:
— Я просто подумал…
— О чём подумал? — опешил Бай Мянь.
— В Сливовом саду живёт мой младший соученик, его мирское имя… то есть его дхарма-имя — Няньчэнь.
Бай Мянь едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Няньчэнь? Неужели это имя составили, взяв по одному иероглифу из имён Уняня и Учэня? При следующей встрече обязательно нужно будет подколоть этого вредного старика!
— Впрочем, хоть он и числится моим соучеником, к монахам храма Юньфэн он фактически не принадлежит, — добавил монах. То есть просто числится номинально.
Вернувшись вместе с Учэнем в утренний главный зал, Бай Мянь обнаружил, что Унянь всё ещё беседует с Цзи Чанъе и несколькими монахами об учениях Будды.
Заметив вошедшего, Унянь прервал речь:
— А вот и Бай Мянь вернулся.
Бай Мянь подошёл к Цзи Чанъе и опустился на циновку рядом с ним.
Тот скосил глаза на спутника и тихо спросил:
— Где ты пропадал?
— Просто побродил вокруг, — ответил Бай Мянь и тут же перевёл взгляд на Уняня, который как раз рассуждал о законе кармического воздаяния и бесконечной череде причин и следствий.
Впрочем, сам Цзи Чанъе слушать монаха больше не стал: глядя на то, как увлечённо Бай Мянь впитывает каждое слово, он погрузился в глубокие раздумья.
«Тени облаков скользят по пруду, время летит, и сколько осенней листвы унесло за эти годы…» — именно это предсказание категории высшего счастья выпало Цзи Чанъе в прошлый приезд в храм Юньфэн. Тогда он совершенно не понял его смысла, но теперь кое-что начало проясняться.
Пусть всё происходящее казалось невероятным, на данный момент это был единственный способ найти объяснение происходящему. А вот смысл второго благоприятного гадания Цзи Чанъе по-прежнему ускользал от него — тогда Унянь лишь загадочно улыбнулся и распространяться не стал.
После вечерней трапезы Бай Мянь уже было рассчитывал собираться домой, однако Учэнь неожиданно подошёл к Цзи Чанъе и сообщил, что кельи полностью готовы. Выходит, им придётся ночевать здесь?
Вскоре Цзи Чанъе подтвердил его опасения:
— Останемся здесь на ночь, а утром выдвинемся обратно.
Проведя Бай Мяня по знакомой дороге, Цзи Чанъе привёл его к кельям. Дворик оказался небольшим, посреди открытого каменного дворика стоял резной стол.
— Я займу восточное крыло, а ты — западное, — бросил Цзи Чанъе и первым шагнул в дверь указанной комнаты.
http://bllate.org/book/24847/2938707
Готово:
