Готовый перевод Silent Presence / Сделка с безупречной незнакомкой: Глава 3

Улыбка Жун Чжи мгновенно стала двусмысленной:

— Ну что вы, как можно.

Это менеджер Цэнь просила меня передать всё госпоже Цэнь, — она намеренно протянула последние два слова.

Любой бы догадался, кого именно она имеет в виду.

— О-о-о... — окружающие тут же издали многозначительные звуки и принялись подначивать.

Даже невозмутимая Цзян Чжаосюэ невольно смутилась от таких подшучиваний.

Она понятия не имела, откуда Цэнь Лубай обо всём узнала — сама она никогда ей об этом не упоминала.

Цзян Чжаосюэ посмотрела вдаль, в центр зала, где сияющая, словно луна, женщина непринужденно беседовала с несколькими мужчинами, и неосознанно погладила кольцо на безымянном пальце.

Внезапно в ней проснулось озорство.

Интересно, как сильно все удивятся, когда через год с небольшим срок их контракта истечет и они объявят о разводе.

После официального начала вечера всё шло по заранее утвержденному сценарию. В девять часов вечера поблагодарили представителей СМИ, сделали памятные фотографии, после чего банкет подошел к концу. У Цэнь Лубай еще оставались деловые встречи, поэтому она велела водителю отвезти Цзян Чжаосюэ домой первой.

Цзян Чжаосюэ старательно играла роль идеальной жены перед окружающими и заботливо напомнила:

— Пей поменьше.

Цэнь Лубай тоже полностью проявила уважение и с мягкой улыбкой согласилась.

В половине десятого Цзян Чжаосюэ вернулась домой, приняла душ, высушила волосы и, как обычно, отправилась в кабинет продолжать работу над историческими материалами для своей диссертации.

Сейчас она училась в Бэйчэнском университете в прямом докторанте на историческом факультете. Еще будучи студенткой бакалавриата, она опубликовала статью в журнале категории C, а за время учебы в магистратуре и аспирантуре успела выпустить несколько работ в ведущих научных изданиях страны, за что ее заслуженно считали главной звездой факультета. Все были уверены, что после окончания учебы она останется преподавать в Бэйчэнском университете, переняв эстафету у своего научного руководителя, и в шутку говорили, что ей больше незачем так сильно усердствовать в учебе. Однако Цзян Чжаосюэ ни на миг не ослабляла хватку: для нее изучение истории было не средством достичь выгоды, а призванием и делом всей жизни.

Она погрузилась в работу с головой и потеряла счет времени, пока наконец не уловила тихий щелчок открывающегося электронного замка в гостиной. Предположив, что это вернулась Цэнь Лубай, она встала и вышла в коридор.

У двери действительно стояла Цзянь Лубай.

Собранные на вечере в высокую прическу волосы до талии теперь распустились, поверх холодного и элегантного вечернего платья был наброшен белый деловой пижамный блейзер, одной рукой она опиралась о косяк двери. Ее осанка по-прежнему оставалась прямой и изящной, но под бледностью лица проступал болезненный румянец.

Помощница растерянно топталась рядом, словно пытаясь поддержать начальницу, но не смеялась нарушить запрет.

— Еще не спишь? — заметив Цзян Чжаосюэ, Цзянь Лубай слегка улыбнулась уставшими глазами, а ее голос прозвучал чуть хрипло.

Цзян Чжаосюэ кивнула, сделала несколько шагов вперед и перевела взгляд на помощницу.

Та с полуслова поняла ее намерения и поспешила пояснить:

— Госпожа Цзян, генеральный директор Цэнь сегодня никак не могла отказаться, выпила лишнего.

Цзян Чжаосюэ так и подумала. Она протянула руку, чтобы поддержать Цэнь Лубай, и та не стала возражать.

Как подобает заболивой хозяйке дома, она поблагодарила помощницу:

— Хорошо, я поняла, вы отлично потрудились, будьте осторожны по дороге домой.

Помощница со спокойной душой удалилась.

В огромной гостиной остались только они двое: высокая и пониже ростом, стоявшие плечом к плечу.

Цзян Чжаосюэ проявила заботу:

— Ты как?

Сколько они жили вместе, она впервые видела Цэнь Лубай настолько пьяной и с таким измученным лицом.

Цзянь Лубай тихо ответила:

— Нормально.

Однако слабый шепот выдавал ее плохое самочувствие.

Цзян Чжаосюэ прониклась жалостью:

— Помочь тебе дойти до дивана, посидишь немного?

Цзянь Лубай послушно отозвалась:

— Хорошо.

Цзян Чжаосюэ повела ее к дивану и только тут поняла, до чего сильно та опьянела: ноги заплетались, ладони пылали жаром. Всего несколько десятков шагов — и на лбу выступила испарина.

Цзян Чжаосюэ встревожилась:

— Где-то болит? Голова сильно кружится?

Но Цзянь Лубай ничего не ответила. Следуя за движением рук Цзян Чжаосюэ, она полуприлегла на диван и, не сводя с нее глаз, замерла. Казалось, опьянение полностью завладело ей: ее темные, обычно глубокие и ясные зрачки заволокла туманная дымка, а в глазах плескалась влажная рябь.

Из-за этого ее взгляд невозможно было расшифровать.

Цзян Чжаосюэ замерла под этим пристальным вниманием.

Ей еще никогда не доводилось ухаживать за пьяными людьми, а тем более видеть Цзянь Лубай в таком состоянии. В ее памяти Цзянь Лубай всегда оставалась сдержанной, хладнокровной и безупречной.

Не зная, что предпринять, она предложила:

— Может, заварить тебе чай от похмелья?

Цзянь Лубай по-прежнему молчала.

Цзян Чжаосюэ выпрямилась, собираясь уйти, как вдруг Цзянь Лубай неожиданно обхватила ее за талию и потянула за собой.

Лицо Цзян Чжаосюэ обожгло волной прохладного аромата и горячего дыхания, которое коснулось ее чувствительного уха.

— Ты ведь так и не поздравила меня с днем рождения.

Сквозь стук собственного сердца Цзян Чжаосюэ услышала тихий вздох Цзянь Лубай.

В тишине ночи настенный светильник излучал приглушенный, тусклый свет. Прильнув к плечу Цзянь Лубай, она на несколько секунд лишилась способности мыслить.

Что говорит Цзянь Лубай? Что она делает?

Не давая себе времени на раздумья, она инстинктивно уперлась руками, приподнялась и выскользнула из хватки Цзянь Лубай, которая даже не пыталась ее удерживать, разрывая это чересчур двусмысленное положение.

Она возвышалась над Цзянь Лубай, глядя на нее сверху вниз, слегка нахмурив изящные брови в знак явного неудовольствия.

Цзянь Лубай тоже смотрела на нее. Идеально белая кожа, лебединая шея белее фарфора, а темные, похожие на омуты зрачки мерцали в отсветах ламп искрами звезд — она по-прежнему держалась уверенно и невозмутимо.

Под ее взглядом Цзян Чжаосюэ даже засомневалась: а не померещилось ли ей всё это секунду назад?

Вот только тепло на мочке уха ощущалось слишком реально.

Цзян Чжаосюэ закусила губу, собираясь что-то сказать, но Цзянь Лубай, словно смертельно устав, закрыла глаза и задышала ровно и легко.

Цзян Чжаосюэ: «……»

И ладно. Цзян Чжаосюэ лишь горько усмехнулась: какой смысл сводить счеты с пьяным человеком?

К тому же, она действительно не поздравляла Цзянь Лубай с днем рождения.

Никто не говорил ей, что три дня назад, на Рождество, у Цзянь Лубай был день рождения, но память у нее была отличная — она обратила на это внимание еще в тот год, когда они подписывали контракт. Вот только поженились они в сентябре, а день рождения Цзянь Лубай выпадал на декабрь, и за эти три месяца они едва успевали видеться. Поэтому, когда после свадьбы наступил первый день рождения Цзянь Лубай, Цзян Чжаосюэ постеснялась заводить об этом речь, да и не считала, что Цзянь Лубай нужны подобные фамильярные поздравления от нее. Спустя почти год брака они стали намного ближе: когда у самой Цзян Чжаосюэ был день рождения, Цзянь Лубай находилась в командировке, и ее младшая сестра Цэнь Яо, случайно узнав об этом, прислала ей аж два подарка. Цзянь Лубай же не отправила даже смс-сообщения, из чего Цзян Чжаосюэ сделала вывод, что та действительно не нуждается в знаках внимания, выходящих за рамки их контрактных отношений.

http://bllate.org/book/24851/2938996