— Увидимся. — Мин Си лениво зевнула и поднялась, бросив на неё косой взгляд: — Выходи пока, мне нужно подготовиться.
Подготовка, о которой говорила Мин Си, заключалась в том, чтобы зажечь сигарету, хотя сама она не курила. Но если этот запах поможет вывести из себя кое-кого по фамилии Цзян, то почему бы и нет?
Она зажала сигарету между пальцами, не затягиваясь, позволяя струйке дыма обволакивать себя снова и снова. Затем специально потянула за края одежды, чтобы едкий запах впитался в ткань.
Подумав, что этого мало, она решила зажечь все оставшиеся сигареты. Когда с десяток штук догорели до фильтров, Мин Си закашлялась от густого дыма, осевшего в горле.
Она притянула к лицу прядь длинных волос и понюхала их. Уголки губ изогнулись в довольной улыбке: такой насыщенный запах табака наверняка выведет Цзян Няньли из себя!
Боясь слишком активно поправлять прическу, чтобы не выветрить аромат, она лишь слегка причесала волосы пальцами и, шлепая вьетнамками, вышла из комнаты.
Когда она толкнула дверь в банкетный зал, Цзян Няньли как раз стояла у винного шкафа, разглядывая содержимое полок.
— Госпожа Цзян, прошу прощения, что заставила ждать, — в голосе Мин Си сквозили небрежность и усмешка; ни о каком искреннем раскаянии не было и речи.
Она заметила, как пальцы Цзян Няньли, опущенные вдоль тела, слегка сжались, прежде чем та обернулась.
Как описать сцену, представшую перед глазами Цзян Няньли?
Вслед за Мин Си вошли шесть девушек-охранниц в черной униформе. У каждой — прямая осанка и крепкие, жилистые мышцы. Их взгляды были холодными и лишенными эмоций, но при этом не выглядели агрессивными.
Сама же Мин Си стояла в центре, закутанная в нежно-фиолетовое платье на бретелях, разрез на котором открывал вид на её белые, нежные ноги. Поверх платья была накинута легкая черная приталенная пиджачная пара.
Пальцы её правой руки крутили металлический зажигалку. Задрав подбородок, она смотрела на Цзян Няньли свысока, полуприкрыв глаза.
Выглядела она вовсе не как человек, пришедший обсуждать деловые вопросы, а скорее как задира, явившийся на разборку.
Их взгляды встретились.
В глазах Цзян Няньли не промелькнуло ни единой эмоции. Раз уж всё зашло так далеко, она сделала два решительных шага вперед и остановилась.
На самом деле, Мин Си почувствовала, как её собственные ноги на мгновение предательски ослабли, но это была её территория, поэтому она заставила себя собраться.
Она нарочито небрежно прошла вперед, специально шлепая тапками по полу, издавая тот самый противный звук, который, как она надеялась, будет раздражать Цзян Няньли.
Проходя мимо неё, Мин Си откинула волосы назад — жест был до такой степени подчеркнутым, словно она боялась, что Цзян Няньли не учует этот густой запах табака.
И действительно, Цзян Няньли поднесла к губам свои светлые, словно фарфоровые запястья и тихонько кашлянула.
Мин Си ощутила странное удовлетворение, уголки её губ невольно дрогнули.
Опустившись на диван, она бросила взгляд на стоявший неподалеку стул. Приглашение прозвучало без капли искренности:
— Садись. Чего стоишь? Свет загораживаешь.
Мин Си сегодня вовсе не собиралась обсуждать детали сотрудничества. Её единственной целью было унизить Цзян Няньли, поставить её в неловкое положение, а в идеале — довести до белого каления.
Заранее подготовившись к этому, Мин Си сбросила шлепанцы на пол и закинула на журнальный столик ноги с ярко-фиолетовым лаком на ногтях, слегка постукивая пальцами по столешнице.
Фиолетовый лак слепил глаза. Каждое движение казалось пропитанным магией, отдаваясь мелкой дрожью в сердце Цзян Няньли.
Мысли Цзян Няньли немного спутались от вида этих мелькающих фиолетовых ногтей. Она подняла взгляд и снова столкнулась с глазами Мин Си.
Это был косой, дерзкий и откровенно недоброжелательный взгляд.
Еще несколько лет назад Цзян Няньли поняла, что в Мин Си живет какое-то внутреннее противоречие.
Её ресницы не были густыми, но зато длинными, а линии бровей казались четко очерченными, словно выверенными мастером. В глубине её глаз скрывалась легкая развязность, но из-за темного, словно нерастворенная тушь, цвета радужки в них проглядывала и некая тоска.
Спустя несколько лет разлуки Мин Си стала еще более строптивой.
Сейчас она, расслабленно развалившись на диване, напоминала маленького хищного зверя: брови нахмурены, а в облике читалась дикая решимость: никто не смеет мне указывать.
Цзян Няньли знала, что та злится, поэтому решила не начинать разговор первой.
Выждав пару минут, Мин Си выпрямилась, взяла со стола полупустую бутылку виски и с силой плеснула содержимое в стеклянный стакан.
Когда янтарная жидкость не дошла до краев лишь на ширину пальца, Мин Си остановилась и поставила бутылку на место.
Постучав пальцем по краю стакана, она безапелляционно произнесла:
— Великая художница Цзян, выпей сначала это, а потом поговорим о работе.
Она рассчитывала, что Цзян Няньли немного уступит, ведь виски был крепким.
Но не успела Мин Си закончить свои расчеты, как Цзян Няньли протянула руку.
Она взяла стакан, на мгновение задержала взгляд на лице Мин Си и залпом осушила его.
Мин Си невольно вздрогнула.
Острая жгучая волна пронеслась по горлу, но Цзян Няньли лишь опустила глаза — её лицо оставалось совершенно спокойным, без малейшего намека на дискомфорт.Она даже не приложила особых усилий, когда ставила чашку обратно на стол — словно только что проглотила не крепкое питьё, а обычную воду.
Мин Си…
И с издевкой протянула:
— Разве такие художницы, как госпожа Цзян, все способны столько выпить? Похоже, алкоголь и впрямь пробуждает вдохновение.
— Только вот, — она подняла бутылку и наполнила бокал снова, не спеша продолжая: — Моё вино очень хорошее, госпоже Цзян стоило бы распробовать его как следует.
Мин Си была уверена, что та ни за что не сможет осилить два бокала крепкого спиртного подряд и не смягчиться.
Вино и вправду оказалось слишком крепким, и второй бокал дался Цзян Няньли куда тяжелее.
Прошло добрых десяток секунд после того, как бокал опустился на стол, а она всё ещё не произносила ни слова. И хотя Цзян Няньли изо всех сил старалась держать лицо, Мин Си видела: это вино ей явно не по душе.
Хе-хе.
Превозмогая жжение в желудке, Цзян Няньли постаралась заговорить как можно спокойнее:
— Госпожа Мин, вино неплохое, но можем ли мы наконец перейти к делу?
— Ладно. — В её голосе отчётливо слышалось нежелание.
После нескольких реплик Цзян Няньли наконец уловила недружелюбие, проступавшее в каждом слове Мин Си, — в них словно порох прятался.
Под воздействием алкоголя она уже слегка потеряла концентрацию, а прежняя гордость и сдержанность в её глазах заметно поубавились.
Цзян Няньли хотела поскорее закончить сегодняшние переговоры и обратилась к Мин Си:
— Если у госпожи Мин нет особого интереса к скульптуре, вы можете поручить обсуждение деталей человеку, который отвечает за это направление.
О? Забеспокоилась?
Мин Си бросила на неё косой взгляд и поддразнила:
— Разве госпожа Цзян не любит вести дела с самой хозяйкой? Разве не лучше обсуждать всё напрямую с боссом? И время экономится.
Помимо жжения, Цзян Няньли чувствовала, что сердце бьётся гораздо чаще обычного, и прямо заявила:
— Похоже, госпожа Мин вовсе не интересуется моими работами.
Мин Си усмехнулась. Сама того не замечая, она сложила руки на груди, а подушечки левой руки методично, раз за разом, гладили суставы правой.
Хмель постепенно подбирался к голове, и всё вокруг перед глазами Цзян Няньли будто заволокло тонкой дымкой.
Чётче и отчётливее становился лишь шрам на тыльной стороне правой руки Мин Си.
Этот рубец тянулся от внешней стороны ладони, косо пересекал межпальцевые промежутки и заканчивался на уровне второй фаланги среднего пальца.
Цвет шрама давно поблек, и лишь когда подушечки пальцев скользили по нему, можно было ощутить едва заметную шероховатость на коже — словно к ней приклеили тончайший листовой прожилок.
Сердце Цзян Няньли сжалось.
Каждое прикосновение Мин Си к этому шраму было подобно невидимой нити, что тянула за душу Цзян Няньли, отчего в носу у неё защипало.
Наконец Цзян Няньли отвернулась и перестала на неё смотреть.
Мин Си поинтересовалась:
— Художница Цзян могла бы прямо здесь набросать эскиз-импровизацию, глядишь — я бы взглянула, да и заинтересовалась.
Эти слова прозвучали весомо, без тени шутки.
Опьянение от виски становилось всё сильнее, и всё вокруг расплывалось и качалось. Цзян Няньли из последних сил боролась с головокружением — она не могла упасть здесь.
В конце концов, толку от сегодняшнего разговора всё равно не было, и она решительно поднялась на ноги:
— Госпожа Мин, у меня скоро дела, так что давайте отложим разговор на другой день.
Мин Си, разумеется, прекрасно слышала, что голос стоящей перед ней женщины слегка дрожит и плывёт, но останавливать Цзян Няньли не стала — это вовсе не входило в её заботы.
И действительно, стоило Цзян Няньли сделать всего один шаг, как путь ей преградили две девушки в чёрном.
Одна из них кивнула ей:
— Простите, госпожа Цзян, старшая сестрица Мин ещё не дала согласия на ваш уход, пожалуйста, вернитесь на своё место.
Позади раздался небрежный, громкий смех.
— Уйти собралась? — Мин Си нашарила ногами тапочки и не спеша направилась в эту сторону.
Она остановилась в двух шагах за спиной Цзян Няньли:
— Кажется, мы ещё не закончили обсуждать наше сотрудничество.
Цзян Няньли обернулась, и на её ключицах проступил легчайший румянец, бледный настолько, будто он готов был раствориться в воротнике платья.
Мысленно презрительно фыркнув — мол, раз уж не умеешь пить, так и не хорохорься, — Мин Си подняла несколько страниц договора и хлопнула ими прямо по груди Цзян Няньли:
— Подпиши, а потом ступай.
Цзян Няньли опустила ресницы, и её взгляд упал на шрам на среднем пальце Мин Си.
Спустя долгое время она произнесла:
— Но мы ведь ещё ничего не обсудили, я понятия не имею, чего хочет госпожа Мин.
— О? Художница Цзян полагает, будто я ещё не поговорила с вами о... деньгах?
Не дожидаясь ответа, Мин Си швырнула листы договора на журнальный столик:
— Не беспокойтесь, я знаю, как вы любите деньги, ни цента не убавлю.
Цзян Няньли уставилась на бумаги, не делая попыток шагу вперёд: она прекрасно понимала, что истинная цель Мин Си — месть, а вовсе не совместная работа.
Ась? — Мин Си подалась вперёд, наклонила плечо и шепнула ей на ухо:
— Говорят, на этот раз художница Цзян пожаловала в художественный институт преподавать студентам. А что, если кто-нибудь начнет каждый день судачить у ворот школы о вашем прошлом?..
Мин Си не стала договаривать до конца и даже нарочно подула горячим воздухом в ушную раковину Цзян Няньли:
— Берегите себя.
От этого горячего дыхания стало щекотно, плечи и шея Цзян Няньли чуть сжались, и она перевела взгляд на Мин Си — в её глазах читалась та самая мягкость человека, которого незаслуженно обидели.
Мин Си пожала плечами и кивнула на злополучный договор.
Перед глазами Цзян Няньли всё начало двоиться, сил вникать в подробности контракта уже не оставалось, и в конце концов она расписалась.
http://bllate.org/book/24852/2939165
Готово:
