Готовый перевод Rebirth of My Lover / Возрождение: Цена предательства: Глава 8

Цинь Мао торопливо отвел взгляд: его статус приемного сына Семьи Тан еще не был официально объявлен, и он пока не хотел заговаривать с Тан Пинься.

Однако его терзали некоторые сомнения. Вторая сестра Тан наверняка давно знала о происхождении Цзян Цяня, но все равно отправила сюда Тан Пинься — какова же была истинная причина?

И знал ли сам Тан Пинься о связи Цзян Цяня с Семьей Тан?

Пока он так отвлекся, Цзян Яньмо неожиданно приобнял его за плечи и подвел к людям из семьи Цзян.

И первой им навстречу вышла вовсе не кто иной, как Цзян Цянь.

Цзян Цянь был исключительно красив, его брови и глаза на семь-восемь частей напоминали черты Тан Пинься, только сам он был тоньше и изящнее, тогда как лицо Тан Пинься отличалось более резкими, отчетливыми линиями.

Увидев приближающихся рука об руку Цинь Мао и Цзян Яньмо, Цзян Цянь сохранил беспристрастное выражение лица и с улыбкой посмотрел на них:

— Вы пришли.

Цзян Яньмо слегка кивнул, его лицо тоже оставалось холодным и отстраненным:

— С днем рождения. Я уже велел людям отнести подарок в твою комнату.

На людях Цзян Яньмо и Цзян Цянь всегда умело скрывали истинное положение дел.

Если бы в прошлой жизни Цинь Мао собственными глазами не увидел их обнимающимися, разве мог он догадаться, что между этими двумя кроется какой-то подвох?

Позже, когда он женился на Цзян Яньмо, они стали видеться с Цзян Цянем гораздо чаще, но и тогда он не заметил между ними взаимной любви, так что посторонним разглядеть это было и вовсе невозможно.

Сейчас Цинь Мао исподтишка наблюдал за ними: заметив, как они изредка переглязаются, а затем отводят глаза, в их переглядываниях всё же можно было уловить слабые признаки тайной связи.

Уголки губ Цинь Мао чуть приподнялись: в этой жизни он непременно отыщет доказательства их греховной связи между братьями. Пусть Цзян Цянь всего лишь приемный сын, но если вокруг него и Цзян Яньмо разразится скандал, репутация семьи Цзян в высшем свете неминуемо пострадает, и тогда члены семьи Цзян точно не оставят их в покое.

Размышляя об этом с безмятежной улыбкой, он лишь укрепился в своем решении подобраться к Цзян Яньмо ближе.

Цзян Цянь внезапно перевел взгляд на него:

— Интересно, где трудится этот господин Цинь?

Цинь Мао заметил, как окружающие навострили уши, — судя по всему, их невероятно заинтриговал человек, которого Цзян Яньмо лично привел с собой.

Сохраняя полное спокойствие и невозмутимость, он стал ждать, пока Цзян Яньмо ответит за него.

И действительно, Цзян Яньмо опустил на него взгляд и с улыбкой произнес:

— Цинь Мао — журналист.

Больше не было сказано ни слова, и на любые последующие вопросы посторонних Цзян Яньмо лишь легко улыбался и переводил тему.

Цинь Мао действительно улыбнулся: аура Цзян Яньмо и впрямь была необыкновенной. Не говоря уже об обычных гостях, даже старшие члены семьи Цзян, видя такое поведение Цзян Яньмо, не осмеливались задавать лишних вопросов.

Цзян Яньмо опустил голову и заметил, что уголки губ Цинь Мао слегка приподняты, из-за чего тот казался довольным, однако в уголках его глаз и на кончиках бровей таилась капелька презрения, а присмотревшись внимательнее, можно было уловить даже какое-то непонятное для окружающих выражение печали.

Такой Цинь Мао заставил взгляд Цзян Яньмо невольно потемнеть, а его рука крепче сжалась, притягивая юношу ближе к себе.

Цинь Мао вовсе не собирался гадать, что на уме у Цзян Яньмо: раз уж он согласился прийти на прием, у него, разумеется, были дела поважнее.

Теперь он больше не собирался отдавать все свое внимание целиком и полностью этому человеку рядом с ним, причинившему ему столько боли.

Банкет продолжался. Познакомив Цинь Мао с Цзян Цянем и членами семьи Цзян, Цзян Яньмо отвел его к фуршетной зоне с едой.

Строго говоря, Цинь Мао так и не понял истинного замысла Цзян Яньмо, когда тот повёл его знакомить с семьей Цзян. Еще более странным было то, что Цзян Яньмо просто потащил его туда покрасоваться, но так толком и не представил его статус, да и семью Цзян торжественно ему не отрекомендовал.

Неужели это было сделано ради того, чтобы... позлить Цзян Цяня? Заставить Цзян Цяня ревновать?

...Какая банальность.

Цинь Мао позабавила собственная догадка, и он время от времени бросал на Цзян Яньмо искоса любопытные взгляды.Цзян Яньмо легонько коснулся его носа: — Что ты сегодня весь вечер на меня смотришь?

Цинь Мао отступил на шаг, уклоняясь от его движения, и усмехнулся: — Господин Цзян так хорош собой и элегантен, что я не удержался и бросил на него еще пару взглядов.

В глазах Цзян Яньмо затаилась улыбка: — Больше не смотри, лучше поешь чего-нибудь. Банкет, судя по всему, закончится еще нескоро, перекуси пока.

Цинь Мао мычанием выразил согласие и, не церемонясь с ним, взял пирожное и закинул в рот.

Цзян Яньмо посмотрел на него пару мгновений и мягко сказал: — Я пойду поздороваюсь с несколькими друзьями, а ты погуляй пока здесь, только не уходи далеко.

Цинь Мао махнул ему рукой, отправил в рот кусочек фрукта и невнятно пробормотал: — Я тебе не ребенок.

Цзян Яньмо рассмеялся и потрепал его по макушке: — Будьи послушным, дождись меня, и я позволю тебе наглядеться на меня вдоволь.

— ...

Цинь Мао подумал про себя, что Цзян Яньмо и вправду вжился в роль с невероятной скоростью. Хотя всё это лишь игра на публику, проявлять такую близость к незнакомцу — для этого тоже требовалась немалая психологическая стойкость.

Уход Цзян Яньмо не остановил Цинь Мао: неторопливо съев еще пару кусочков тортов, он с беззаботным видом затесался в толпу.

Конечно же, он пришел сюда вовсе не ради еды. Держась позади Цзян Яньмо, Цинь Мао мысленно отмечал, с кем именно тот здоровался и с кем держался ближе всего.

В прошлой жизни он никогда не лез в социальную жизнь Цзян Яньмо, поэтому понятия не имел, с какими влиятельными семьями тот ведет дела и кто помогал ему расправляться с Семья Тан.

Теперь же ему предстояло во всем этом разобраться.

В этом и заключалась его главная цель появления на сегодняшнем банкете вместе с Цзян Яньмо.

Двигаясь следом за Цзян Яньмо и опасаясь быть замеченным, Цинь Мао приходилось то и дело поднимать бокал с вином и чокаться с окружающими, изображая человека, который стремится завести нужные знакомства.

Вскоре он уговорил уже несколько бокалов красного вина. Поскольку голова у него от природы была слабой к алкоголю, в конце концов он не только потерял Цзян Яньмо из виду, но и почувствовал, как в голове начинает мутиться.

Цинь Мао охватило сильнейшее досадование: он был полностью поглощен слежкой за Цзян Яньмо и совершенно забыл о том, что ему самому пить нельзя.

В голове стоял тяжелый гул, алкоголь начал действовать всерьез, и Цинь Мао, не найдя другого выхода, решил просто отыскать местечко, чтобы протрезветь.

К счастью, в прошлой жизни ему довелось пожить в этом особняке, и он помнил, что в самом конце коридора на втором этаже находилась просторная комната, предназначенная для отдыха исключительно Цзян Яньмо. Туда никто из посторонних не смел и носа казать — лишь слуги заходили в определенные часы для уборки.

Поднявшись на второй этаж, Цинь Мао украдкой проскользнул внутрь. Вопреки ожиданиям, там царила абсолютная тишина.

Успокоившись, он обессиленно рухнул на диван и заснул мертвецким сном.

Сколько времени прошло, сказать было трудно, но в полудреме Цинь Мао внезапно расслышал доносящиеся из коридора шаги и голоса.

Он мгновенно очнулся. Охваченный паникой, он тут же уловил звук открывающейся двери и, больше не раздумывая ни секунды, торопливо спрятался за диван.

В комнату вошли Цзян Яньмо и Цзян Цянь. Переступив порог, оба хранили молчание. Цинь Мао охватило крайнее недоумение: вино выветрилось лишь наполовину, голова все еще раскалывалась, и ему хотелось лишь одного — чтобы эти двое поскорее закончили разговор, позволив ему отыскать способ незаметно сбежать вниз.

Долгое время царило молчание, прежде чем наконец раздался глухой голос Цзян Яньмо: — Сегодня твой день рождения, не принимай неприятные вещи близко к сердцу.

Цзян Цянь горько улыбнулся: — Ты сам сказал, что это неприятные вещи. Разве я могу их забыть?

Вскоре Цзян Яньмо подошел ближе и, обхватив его ладонью за затылок, принялся успокаивающе гладить.

Цзян Цянь послушно прижался головой к его плечу: — Они... они никогда не думали о том, что чувствую я. Раз уж они не хотят признавать меня, зачем тогда присылать людей? Чтобы посмеяться над тем, от кого они сами же отказались?Цинь Мао только сейчас сообразил, что Цзян Цянь говорит о Семье Тан.

На этот раз Вторая сестра Тан прислала Тан Пинься, и поскольку Тан Пинься всё это время выступала в роли молодого господина Семьи Тан, это, должно быть, и правда сильно задело Цзян Цянь.

Он невольно мысленно вздохнул: Цзян Цянь глубоко заблуждалась насчет Семьи Тан, неудивительно, что она так их ненавидела, причем эта обида копилась отнюдь не день и не два — интересно, найдется ли способ рассеять ее.

Изначально Цинь Мао уже достал телефон, чтобы вести съемку, но те двое, что слились в объятиях, похоже, собирались обниматься вечно: они больше ничего не говорили и не совершали никаких особых движений.

Цинь Мао сунул телефон в карман и молча смотрел на них.

Цзян Яньмо мягко погладил Цзян Цянь по плечу и спустя полминуты нежным голосом произнес:

— Пойдем отсюда, скоро еще торт резать, все нас ждут... Не давай им повода для насмешек.

Пожалуй, именно эта последняя фраза задела Цзян Цянь. Она сдавленно угукнула и оттолкнула Цзян Яньмо:

— Пойдем.

Услышав шаги удаляющихся двоих, Цинь Мао наконец выдохнул, прижался спиной к дивану и обессиленно осел на пол.

В комнате царила тишина, свет не был включен. В темную ночь Цинь Мао вспомнил только что увиденную сцену, где Цзян Яньмо и Цзян Цянь обнимались друг с другом: эта теплая, струящаяся атмосфера, эта ни с кем не делимая близость погрузили его в еще более ледяной мир.

Он вспомнил прошлую жизнь, когда Цзян Яньмо водил его за нос до самого конца, а в результате он лишь сыграл роль свахи для Цзян Цянь...

Дучая обо всем этом, Цинь Мао наконец не выдержал и закрыл лицо руками.

Слезы бесшумно покатились по его пальцам.

Он поджал колени, снедаемый такой тоской, что не мог совладать с собой.

Поняв, что переродился, Цинь Мао, хоть и мучился от раскаяния и сожалений, а при виде Цзян Яньмо затаив в сердце злобу и обиду, всё же держался. Но только что, воочию увидев близость между Цзян Яньмо и Цзян Цянь, он наконец не вынес этого и сорвался.

Слезы не останавливались ни на миг. Ему было горько, обидно, тоскливо, досадно... И источником всего этого был Цзян Яньмо.

Он не понимал, в чем же он перед всеми виноват, раз ему довелось встретить такого человека.

Цинь Мао закрыл лицо руками, не в силах остановить слезы. Алкоголь еще не полностью выветрился у него из головы, на душе было невыносимо тяжело, а в конце концов в голове зашумело так, будто она сейчас взорвется, и его охватило полнейшее забытье.

Поэтому он даже не заметил, как в тот момент, когда его лицо было залито слезами и он плакал почти до потери сознания, дверь комнаты тихонько приоткрылась.

Цзян Яньмо положил руку на дверную ручку и долго стоял на пороге, пока из-за дивана не донеслись тихие всхлипывания. Тогда он слегка нахмурился и широким шагом вошел внутрь.

Цинь Мао уткнулся головой в колени, спрятав лицо в ладонях — такая поза выдавала невыносимую боль в сердце и желание больше не подвергаться ударам судьбы.

Глаза Цзян Яньмо были глубокими и темными. Он наклонился и тихонько опустился на корточки рядом с юношей, протянув руки, словно собираясь коснуться того, но на полпути его руки замерли, а затем медленно сжались в кулаки.

Цинь Мао продолжал всхлипывать, и сердце его сжималось от боли так сильно, что казалось, будто оно готово превратиться в комок. Даже так выплескивая эмоции, он не мог заглушить или позабыть терзавшую его изнутри скорбь.

Он тихо плакал, казалось, еще секунда — и он окончательно потеряет сознание.

Лицо Цзян Яньмо утопало в темноте, и выражение его глаз разобрать было невозможно — лишь глубокие зрачки в ночной темноте казались еще острее и ярче.

Он пристально смотрел на Цинь Мао, и в его взгляде читалась сложная гамма переплетенных чувств: в них проступали и жалость, и беспомощность, и немало невыразимой, смутной печали — казалось, он готов плакать вместе с Цинь Мао, разделяя его боль.Напоследок Цзян Яньмо приподнял лицо Цинь Мао и легко стёр слёзы с его уголков глаз и щёк.

Весь Цинь Мао был словно в тумане. Он почувствовал, как кто-то присел рядом с ним, вытер ему слёзы, крепко прижал к груди и, наконец, подхватил на руки.

Он не знал, кто это, но запах этого человека был до боли знаком, а его объятия и плечи дарили такое успокоение — прямо как в его воспоминаниях, тёплые и широкие…

Сознание Цинь Мао было затуманено, но сквозь пелену он мгновенно понял, что этот человек — Цзян Яньмо.

Только Цзян Яньмо мог вызывать у него столь сильный трепет и дарить такое знакомое тепло, даже если сейчас он ненавидел его.

Ему это казалось невероятным, его охватила тревога. Он хотел вырваться и встать на ноги, хотел задать вопрос.

Однако голова казалась тяжёлой, словно чужой, тело тоже не слушалось, и в конце концов он покорно прильнул к груди Цзян Яньмо, уплёршись лбом в то место, где билось его сердце, и забылся тревожным сном.

Цзян Яньмо опустил голову и посмотрел на человека у себя на руках.

Его взгляд был нежным и печальным, в нём словно сквозило что-то еще, отчего трудно было разобрать его чувства.

Затем уголки его губ приподнялись, и он легко улыбнулся.

Удерживая Цинь Мао на руках, он вышел из комнаты отдыха. По пути ему встретился слуга, который передал, что молодой господин Цзян Цянь ищет его.

Увидев слугу, Цзян Яньмо тут же скрыл улыбку. С бесстрастным выражением лица он кивнул слуге, давая понять, что всё понял:

— Скажи молодому господину Цзян Цяню, что я скоро спущусь.

Слуга не смел слишком вольно разглядывать того, кого он держал на руках, но, украдкой бросив пару взглядов, замялся и произмолвил:

— Скоро будут резать торт…

Цзян Яньмо перебил его:

— Пусть начинают без меня.

Заметив холодное выражение на его лице, слуга торопливо согласился и поспешил вниз с ответом.Цзян Яньмо на руках унёс Цинь Мао на третий лестничный пролёт и у самой лестницы столкнулся с Цзян Цянем.

Вид спящего на руках у Цзян Яньмо человека удивил Цзян Цяня, но стоило ему разглядеть, кто именно находится в чужих объятиях, как выражение его лица невольно изменилось.

Словно не замечая перемены в его лице, Цзян Яньмо тихо произнёс:

— Я скоро спущусь. Нарежь пока торт, не заставляй людей ждать.

С этими словами он, прижимая к себе Цинь Мао, разминулся с ним.

Цзян Цянь слегка повернулся вбок, и когда Цзян Яньмо отошёл уже на два шага, всё же не выдержал и спросил:

— Второй брат, ты собираешься отнести его в спальню?

Его вопросом стал тихий ответ Цзян Яньмо:

— Мм.

Цзян Цянь проводил его взглядом до самой комнаты и ещё долго стоял неподвижно, после чего пробормотал:

— ...Гостевые комнаты вообще-то на втором этаже.

Цинь Мао проспал очень долго, и когда он очнулся, наступило утро следующего дня.

Его мучило сильнейшее похмелье, к тому же он вдоволь выплакался накануне, поэтому и после пробуждения голова оставалась тяжёлой, а всё тело ломило от слабости, словно его разобрали на части и собрали заново.

Затем он обнаружил, что находится вовсе не в отеле. Убранство комнаты казалось до боли знакомым, но это была не та гостиничная палата, где он прожил последний месяц.

Застыв на мгновение, Цинь Мао резко сел на постели.

Он вспомнил, где находится.

В прошлой жизни, после свадьбы с Цзян Яньмо, они хоть и жили отдельно в другом месте, но порой возвращались в этот старый особняк, чтобы собраться за общим столом с семьей Цзян.

И эта комната была спальней самого Цзян Яньмо.

Цинь Мао судорожно вцепился обеими руками в одеяло. Его мысли словно замерли, он совершенно не мог постичь и уразуметь, почему это ранним утром он проснулся в комнате Цзян Яньмо.

http://bllate.org/book/24856/2939653