Глава 14. Бурная ярость
Сун Сянь подошел ближе и, нахмурившись, спросил:
— О чем задумался?
Суй Янь переспросил:
— Кто сегодня отвечает за вино на банкете?
Сун Сянь указал на себя и ответил:
— Я, конечно.
Суй Янь подозрительно посмотрел на него:
— Ты же гость, с какой стати взялся хлопотать над этим? В Резиденции третьего принца что, совсем некого задействовать?
Сун Сянь пояснил:
— Все равно пришел рано и скучал, вот и взял на себя первое попавшееся поручение. К чему ты спрашиваешь?
Суй Янь моргнул и тихо предложил:
— А ты не мог бы тайком заменить мое вино персиковым медом?
Сун Сянь:
— …
Цзян Эньхэ, человек беззаботный, тоже поспешно встрял:
— Мне! Мне тоже! Можно мне сменить его на женьшеневый отвар?
Сун Сянь:
— …
Сун Сянь оглядел обоих взглядом, словно смотрел на дурачков, и лишь спустя долгое время безмолвно выдал:
— Вы двое что, пришли сюда всё разнести?
Суй Янь невольно рассмеялся и больше не стал дразнить его.
Вскоре вернулся Дуань Чжису. Пожалуй, гостей предстояло встретить слишком много, и, не просидев в тихом дворике и получая, он увлек Сун Сяня за собой на передний план. Цзян Эньхэ, заприметив это и находя происходящее забавным, тоже семенил вприпрыжку следом.
Уходя, Суй Янь согрел в ладонях маленький ручной очаг и громко окликнул:
— Ваше Высочество, помощь не требуется?
Хоть он и говорил так, но даже не подумал подниматься с места. Дуань Чжису лишь криво усмехнулся:
— На улице такая стужа, сиди здесь смирно. Уж за то спасибо, что не станешь мне пакостить.
Суй Янь получил возможность вполне законно побездельничать и, разомкнув губы, тихо улыбнулся.
Суй Сюнь, вероятно, утомившись от ожидания, неизвестно откуда раздобыл книгу и принялся читать.
Семья Суй происходила из рода военных, весь их клан славился несгибаемым, упрямым нравом и не умел заискивать перед сильными мира сего, из-за чего они плохо сходились со всеми гражданскими и военными чиновниками при дворе.
Поскольку Суй Янь и Дуань Чжису дружили с малых лет, вся семья Суй тоже поддерживала самые тесные связи с партией третьего принца. Окружающие за глаза поговаривали, что этот не пользующийся благосклонностью Третий принц невесть какими молитвами заслужил такую удачу — умудрился вцепиться в столь мощный корабль, как род Суй. Обзаведясь поддержкой семьи Суй, Дуань Чжису незримо обрел веский довод для борьбы за тот самый престол.
И только сам Суй Янь ясно понимал: семья Суй сблизилась с Дуань Чжису вовсе не ради спасения монарха и захвата власти — исключительно из-за того, что Суй Янь и Дуань Чжису были добрыми друзьями.
В прошлой жизни, если бы Суй Сюнь еще был жив, он бы ни за что не позволил ему впутаться в мутную воду борьбы за престолонаследие.
Взять хотя бы нынешний момент: если бы не теплые отношения Суй Яня и Дуань Чжису, по своему положению Суй Сюнь изначально и вовсе не явился бы на день рождения какого-то принца.
В Резиденции третьего принца, судя по всему, уже собралось множество гостей, откуда доносился смутный шумок.
Суй Сюнь бросил взгляд наружу и произвел:
— Разве ты не пойдешь развлечься?
Для лет Суй Яня это была как раз та пора, когда люди падки на всякое веселье.
Суй Янь, однако, покачал головой. Сделав глоток чая, он с видом умудренного старца изрек:
— Нет уж. Годы уже не те, лучше посижу с чашкой чая да поглазею, как бесится молодежь.
Он перехватил проходящего мимо слугу и велел:
— Есть ягоды годжи? Завари-ка мне свежий чай с годжи и принеси.
Слуга со всех ног бросился исполнять приказ.
Суй Сюнь:
— …
Суй Сюнь отложил книгу, подошел, приложил ладонь к его лбу и нахмурился:
— Ты от болезни умом тронулся?
Суй Сюнь редко проявлял к нему подобную нежность. Придвинувшись так близко в первый же миг, он заставил Суй Яня остолбенеть. Тот с чашкой в руках замер, задрав голову и глядя на Суй Сюня снизу вверх.
Суй Сюнь осведомился:
— В чем дело?
Суй Янь отставил чай и покачал головой. Суй Сюнь уже собирался вернуться на место, но Суй Янь ухватил его за полу одежды.
— Старший брат, — тихонько позвал Суй Янь. — После наступления Нового года ты… сможешь не отправляться на границу?
Суй Сюнь думал, что тот собирается завести разговор о чем-то важном, а услышав это, на мгновение замер:
— С чего это ты вдруг завел такие детские речи? Хотя на границе сейчас и нет открытых столкновений, южные бунтовщики точат зубы на земли Бэйлани. Если не поехать, то в случае какой-нибудь беды мне и ста смертей не хватит, чтобы искупить вину. Разве наставник тебе обо всем этом не рассказывал?
Произнеся это, он почувствовал, что высказался чересчур строго, сухо кашлянул и смягчил голос:
— Не дури.
Суй Янь ухватился за край его одежды и слегка раскачал его, умоляюще протянув:
— Старший брат…
Суй Сюнь привык к сумасбродствам и кривляниям Суй Яня, но сейчас, столкнувшись с его редкостным мягким капризом, он почувствовал себя несколько непривычно. Невольно опустив взгляд на него, он какое-то время не знал, стряхнуть ли ему руку.
Заметив это, Суй Янь тут же обнаглел еще больше: обнял Суй Сюня за пояс и уткнулся лицом ему в грудь, глухо пробормотав:
— Даже если… даже если придется возвращаться, можно попозже? Хотя бы в этот раз уступи Вангую, хорошо? Братец.
Губы Суй Сюня чуть шевельнулись:
— Ты…
Суй Янь задрал голову и уставился на него полными надежды глазами:
— В юности Вангуй был своенравным, избалованным глупцом, но теперь я вырос и хочу провести со старшим братом побольше времени.
Обычно непреклонный и суровый генерал растерялся и смог вымолвить лишь одно:
— Перестань… перестань капризничать.
Увидев, что это подействовало, Суй Янь прижался еще теснее:
— Второй брат, братик, стоит тебе уехать на несколько лет, как в столице меня всякий обижает, и заступиться некому…
Услышав это, Суй Сюнь приподнял брови и холодно бросил:
— Кто тебя обижал?
Суй Янь только собрался поднажать и воспользоваться случаем пожаловаться, как сбоку раздался легкий смешок. Он скосил глаза в сторону.
Облаченный в темные одежды Дуань Минчун стоял у входа, с улыбкой на губах разглядывая его со стороны.
Суй Янь замер, а затем его лицо вспыхнуло пунцовым. В полной растерянности он разжал руки.
Суй Сюнь мгновенно пришел в себя, развернулся и отвесил поклон:
— Приветствую Его Высочество Наследного принца.
Суй Янь, втянув голову в плечи, примостился сбоку. Суй Сюнь дернул его за руку, заставляя подняться, и приглушенно отчитал:
— Не будь невежей.
Суй Янь торопливо поклонился следом:
— Прошу… прошу Его Высочество Наследного принца о здравии.
Когда рядом никого не было, он мог без стыда ластиться к собственному брату — в конце концов, позор остался бы лишь в кругу семьи. Но он никак не ожидал, что эту сцену застанет Дуань Минчун.
В этот момент Суй Янь был готов провалиться сквозь землю от жгучего стыда и неловкости.
Дуань Минчун по-прежнему улыбался:
— Не нужно церемоний. У Маленького хоу с генералом поистине прекрасные отношения.
Залившись краской до самых ушей, Суй Янь пробормотал:
— Я… пойду погляжу, не нужна ли Третьему принцу какая-то помощь, так что оставлю вас.
С этими словами, не дожидаясь ответа Дуань Минчун, он закутался в плащ и со всех ног бросился прочь.
Суй Янь вихрем вылетел в гущу падающего снега. Под свист метели за спиной еще слышался смутный смех Дуань Минчуна.
В отчаянии Суй Янь подумал: «Ох, даже не знаю как и сказать, но… хочется умереть».
Сразу после перерождения он, разочарованный в мирской суете и пресыщенный жизнью, сам алкал смерти. Теперь же его снедали стыд и невыносимая неловкость — хотелось просто рухнуть в сугроб и задохнуться там.
Почему всякий раз, когда он позорился, это непременно видел Дуань Минчун?
Суй Янь был близок к помешательству.
Не выбирая дороги, он побежал вдоль расписной галереи. На распущенных по спине темных волосах оседал густой снег. Свернув за несколько углов в самом конце пути, он наконец добрался до главного зала Резиденции третьего принца.
Валил густой снег, и желающих преподнести дары и поздравления оказалось немало. Заглянув внутрь, Суй Янь заметил, что большую часть гостей составляли столичные гражданские чиновники, оживленно беседовавшие небольшими группами.
Дуань Чжису о чем-то шептался с облаченным в черное мужчиной. Заметив боковым зрением Суй Яня у дверей, принц на мгновение замер, бросил пару слов собеседнику и зашагал навстречу.
Подтянув его за руку внутрь, Дуань Чжису смахнул рукой еще не растаявший снег с его темных волос и нахмурился:
— Разве ты не пил чай в тихом дворике? Чего стоишь здесь, замерз?
У Суй Яня от холода стучали зубы, и он пробормотал:
— Наследный принц беседовал с моим… моим братом, мне неудобно было мешать… вот я и выбежал.
Брови Дуань Чжису сошлись еще круче. Обменявшись парой фраз со стоявшим неподалеку Сун Сянем, он отвел Суй Яня в тыловые покои.
В комнате полыхал жаровня с углем, и стоило Суй Яню войти, как снег на его волосах тут же обратился в капли воды. Дуань Чжису помог ему снять тяжелый плащ и мягко наказал:
— Мне еще предстоит хлопотать. Здоровье у тебя слабое, так что не шаривайся на холоде, поспи немного здесь. Когда к вечеру начнется банкет, я за тобой зайду.
Суй Янь кивнул.
Дуань Чжису поинтересовался:
— В чем дело? Я заметил, ты всё зевал. Плохо спал ночью?
Скинув обувь, Суй Янь уселся на кровати, кутаясь в одеяло, и тихо ответил:
— Вчера брат заставил меня переписывать книги, вот толком и не выспался.
Дуань Чжису бросил успокаивающее благовоние в стоящую рядом курительницу, и вверх потянулась тонкая струйка белого дыма.
— Книги переписывать? Какую глупость ты опять сотворил?
Суй Янь покачал головой. Тем временем Дуань Чжису снимал с его головы шпильку-корону:
— Не крутись, дернешь за волосы — сам же и взвоешь.
Суй Яню пришлось замереть:
— Ничего я не творил, просто заглянул в веселый дом.
Движения Дуань Чжису замерли, и он нахмурился:
— Разве я тебе не говорил, что веселые дома — не лучшие места? Даже если языком почесать захотелось, не стоит туда зачасти-вать. Пошел так пошел, но как умудрился попасться брату? Он тебя до полусмерти не избил?
Суй Янь не хотел продолжать разговор. Потерев макушку, он уткнулся лицом в мягкую подушку.
В юности в поместье Суй почти никогда никого не было. С тех пор как у Дуань Чжису появилась резиденция за стенами дворца, Суй Янь частенько наведывался туда, чтобы поесть, попить и поваляться на чужой постели, да так со временем ко всему и привык.
Больше расспрашивать Дуань Чжису не стал. Он велел принести миску горячего имбирного отвара, проследил, чтобы Суй Янь выпил его, и только после этого удалился.
Лежа на боку и вдыхая прохладный аромат благородного дерева, Суй Янь предавался хаотичным мыслям. То ему мерещилось, кому именно вздумалось тайком отравить вино, то вспоминалось, удастся ли Суй Сюню вернуться живым из Южных Цзюнь. Вскоре под действием успокаивающего благовония веки отяжелели, и он забылся тревожным сном.
В ушах отчетливо свистела метель, и во сне Суй Яня чудилась такая же ледяная, пронизывающая до костей буря.
Он стоял на коленях перед Залом Тайхэ, закутавшись в плащ, под завывания ветра, а пробирающий до мозга костей холод всё сильнее сковывал тело.
Старый евнух, прислуживавший императору, держал над ним зонт и, согнувшись в три погибели, тихо уговаривал:
— Маленький хоу, император сейчас в гневе и вас не примет. В такую стужу ступали бы вы назад.
Юный Суй Вангуй покачал головой, и каждое его слово тут же уносил ледяной ветер:
— Сегодня я непременно должен увидеть императора. Умоляю вас, евнух, доложите обо мне еще раз.
Старческий голос сорвался на испуганный шепот:
— Император уже собирается на покой. Ах, Маленький хоу, если вы тут замерзнете до полусмерти…
Суй Вангуй слабо улыбнулся и, дрожа, забормотал невпопад:
— Ничего страшного, мне не холодно.
Старый евнух знал Суй Вангуя с малолетства и помнил его вечно прыгающим и скачущим. Где же он видел такую потухшую улыбку? Перепугавшись не на шутку, евнух оставил зонт рядом с Суй Вангуем, чтобы хоть как-то загородить его от пронизывающего ветра, а сам снова поспешил в Зал Тайхэ — попытаться еще раз уговорить повелителя.
Однако стоило ему войти в главный зал, как он увидел императора, легонько постукивающего пальцами по столешнице:
— Ступай, налей кубок вина и отнеси Дуань Чжису.
Евнух побледнел от страха. Собравшись с духом, он осторожно проговорил:
— Император, Маленький хоу всё еще коленопреклонен снаружи. Там бушует метель, а здоровье у него отродясь слабое…
Император нахмурился:
— Пусть войдет.
Евнух обрадовался, поспешно отступил на пару шагов и выскочил наружу.
Вскоре Суй Вангуй, запорошенный снегом с головы до ног, вошел внутрь. Едва завидев императора, он с глухим стуком опустился на колени, уткнулся лбом в пол и дрожащим голосом произнес:
— Умоляю Ваше Величество проявить милосердие!
Стоявший неподалеку евнух держал наготове кубок вина; при виде этой картины у него перехватило дыхание, и он мысленно облился холодным потом.
Император холодно глянул на него:
— О чьем помиловании ты просишь? И в чем оно должно заключаться?
Суй Вангуй хрипло ответил:
— Какую бы непростительную ошибку ни совершил Третий принц, он всё же ваша плоть и кровь. Надеюсь, вы вспомните…
Не успел он договорить, как император взмахом рукава смахнул со стола целую стопку докладов и взревел:
— Ты еще смеешь за него заступаться?! Взгляни-ка! На вот это! Всё это — доносы на него от всех чиновников империи! Покушение на наследного принца, создание клики ради личной выгоды — и это мог сотворить мой собственный сын!
Суй Вангуй припал к полу, вновь ударившись лбом, и дрожащим голосом вымолвил:
— Третий принц неспособен поднять руку на родного брата, его наверняка оклеветали…
Юный Суй Янь, ничего не смысливший в придворных интригах, только и делал, что неуклюже выгораживал Дуань Чжису, не утруждая себя размышлениями над тем, что именно он говорит.
— Улики неоспоримы! С чего ты взял, что это наговор? — в ярости император подхватил со стола тяжелую чернильницу и швырнул ее вниз. Тяжелый предмет угодил прямо в левое плечо Суй Вангуя, обдав его брызгами чернил.
Евнух тут же рухнул на колени:
— Успокойте гнев, Ваше Величество!
Глубоко вздохнув, император произнес:
— Суй Вангуй, всякий норовит держаться подальше от попавшего в беду, с чего ты с таким безрассудством лезешь на рожон?
Суй Вангуй не нашелся что ответить.
Император с мрачным злорадством в глазах уставился на дрожащего на полу юношу и спустя долгое время бросил:
— Дуань Чжису, замышлявший убийство родного брата — приговорить к смерти. Отнесите этот кубок «дурной славы» в Резиденцию третьего принца.
Евнух содрогнулся:
— Ваше Величество, это…
В тот же миг Суй Вангуй резко вскинул голову, его глаза покраснели:
— Умоляю Ваше Величество, ради долгих лет отцовской любви, пощадите его жизнь!
Император холодно смотрел, как тот снова бьется лбом о холодный камень. Видимо, удар оказался слишком сильным: кожа на лбу лопнула, и оттуда медленно поползла тонкая струйка крови.
— Ваше Величество!
Опираясь на стол, император медленно поднялся и, глядя на него сверху вниз, вдруг произнес:
— Раз ты так усердно за него просишь, эту чашу с ядом я жалую тебе.
Суй Вангуй замер, а затем ошарашенно поднял на него глаза.
Император приказал евнуху:
— Ступай.
Евнух трясся всем телом, но не смел ослушаться императорского приказа. Шаг за шагом он подошел к Суй Вангую и склонился; нефритовый кубок на деревянном подносе слабо искрился осколками света.
Суй Вангуй остолбенело уставился на чашу. Спустя мгновение он дрожащими пальцами взял ее и опустил взгляд.
Наблюдая за его испуганной дрожью, император усмехнулся и уже собирался отдать приказ, как вдруг увидел, что Суй Вангуй дрожащей рукой поднес кубок к губам и залпом осушил его до дна.
Император вздрогнул и в гневе вскричал:
— Ты!
Евнух от ужаса рухнул на колени:
— Маленький хоу!
Нефритовый кубок со звоном рухнул на пол, разлетевшись на мельчайшие осколки.
Яд прокатился по горлу, обжигая холодом и одновременно жгучим пламенем. Хотя страх и отчаяние разрывали его изнутри, он вновь прижался лбом к полу и забормотал дрожащим голосом:
— Умоляю Ваше Величество, пощадите жизнь Третьего принца…
Император долго молча смотрел на него, а затем с бешеной силой смахнул со стола подсвечник, взревев:
— Чего стоите?! Живо зовите лекаря!
Евнух со всех ног бросился вон.
Суй Вангуй по-прежнему стоял на коленях, содрогаясь от озноба, но продолжал шептать:
— Умоляю Ваше Величество…
Умоляю Ваше Величество…
Кто-то легко коснулся его лба, и леденящее прикосновение мгновенно вырвало Суй Яня из забытья.
Медленно приоткрыв глаза, он увидел сидящего на краю кровати Дуань Чжису, который хмуро разглядывал его:
— Кошмары снились?
Какое-то время Суй Янь не мог взять в толк, где явь, а где сон, и лишь растерянно хлопал ресницами.
Дуань Чжису снова прикоснулся к его лбу:
— Жара нет. Похоже, ты просто продрых без задних ног.
Похлопав Суй Яня по побледневшей щеке, он ласково произвел:
— Вангуй, ты еще узнаешь меня? Скоро начнется банкет, больше спать нельзя.
http://bllate.org/book/24859/2940243
Готово:
