Потрясённый Вэй Цзиньсинь почти не сомкнул глаз за всю ночь, поэтому рано утром, когда раздался звонок от Вэй Чжэна, он даже растерялся. Приведя мысли в порядок, он наконец сообразил: его дед тоже прибыл в деревню Дунфэн. Прилетев прошлым вечером спецрейсом, сейчас старик направлялся прямиком в семью Цинь, намереваясь принять участие в их семейном жертвоприношении предкам.
Немного постояв в оцепенении, Вэй Цзиньсинь поднялся с кровати, быстро умылся и, едва открыв дверь, столкнулся с Цинь Анем, возвращавшимся с улицы:
— Ты с самого утра на тренировку ходил?
— Угу, размялся. Ты только проснулся? Ну тогда спускайся, скоро завтракать будем.
С этими словами Цинь Ань ушёл в комнату приводить себя в порядок: от него пахло потом, да и предстоял обряд почитания предков, поэтому нужно было подготовиться заранее.
Вернувшись в свою комнату, Вэй Цзиньсинь позвонил Сяо Фэну, дежурившему у гостиницы:
— Готовься встречать кортеж, старейшина приехал.
Сяо Фэн, уже получивший известие, тут же принял вызов и вместе с молодым секретарём на машине помчался в Деревню семьи Цинь. Прибыв на место, они увидели, что их молодой господин преспокойно завтракает вместе с членами семьи Цинь!
Младший секретарь Чжан Вэй впервые видел, как обычно холодный и надменный молодой господин проявляет такую сердечность и простоту в общении. Они с Сяо Фэном переглянулись: неужели это и впрямь наш заносчивый молодой господин? Просто уму непостижимо!
Позавтракав, Вэй Цзиньсинь разыскал Старейшину Циня:
— Дедушка Цинь, мой дед приехал.
Старейшина Цинь поначалу не сразу сообразил, о чём речь, но, немного подумав, поднял голову на Вэй Цзиньсиня:
— Угу, я знаю. Но запомни: Сяо Аню об этом ни слова. Пусть твой дед тоже воочию увидит истинное лицо Сяо Аня, иначе ваша семья снова начнёт презирать наш скромный род. Я вовсе не хочу, чтобы люди болтали, будто мы пытаемся забраться повыше и примазаться к знати, да и обижать нашего Сяо Аня я никому не позволю.
Вэй Цзиньсинь приоткрыл рот:
— Мы вовсе так не думали. Если бы я действительно так считал, то не приехал бы лично. К тому же у Семьи Вэй свои правила, и наше слово твёрже камня.
— Не нужно мне тут бахвалиться. Я хочу видеть, как ты в дальнейшем будешь относиться к Сяо Аню, а не то — даже не сомневайся, — я пожертвуют этой старой жизнью, но помешаю нашему союзу. Не забывай, что даже будучи молодым господином из Семьи Вэй, ты не имеешь права принуждать людей против их воли и насильно выдавать замуж добрых парней!
— Дедушка Цинь, неужели вы считаете меня каким-то деспотом?
— Надеюсь, что нет. Но предупреждаю: если мой Сяо Ань хоть в чём-то обидится, я этого тебе не прощу! В конце концов, о твоих столичных подвигах я и сам прекрасно знаю — та девчонка, что из-за тебя «сошла с ума», кажется, до сих пор в санатории лежит, верно?
Вэй Цзиньсинь даже брови не сдвинул:
— Какое мне дело до этой женщины? Она просто увидела меня однажды и подняла истерику, требуя, чтобы на ней женились. И дело даже не в том, что у меня уже была невеста; даже если бы её не было, женщины меня не привлекают — я от рождения предпочитаю мужчин. Скажу честно: когда я впервые услышал о Сяо Ане и узнал его историю, во мне проснулся живой интерес. Мне захотелось взглянуть, как выглядит человек, назначенный мне в женихи. Вот я и приехал сюда. Проведя здесь всего день, я могу сказать одно: Сяо Ань потряс меня до глубины души, и я хочу продолжать быть с ним. Так что поверьте старику, я вас не разочарую.
— Полюбить Сяо Аня всего за один день? Ты сам-то в это веришь? Я — нет.
— О любви говорить пока рано, но могу с уверенностью заявить: он мне не противен. Желание продолжать общение с ним никуда не делось, так что прошу — ждите и увидите всё сами.
— Ладно, помни свои слова. Время пришло, отправляемся к фамильному храму, там церемония начинается.
Сказав это, Старейшина Цинь поднялся наверх и гордо зашагал из кабинета, оставив за спиной наследного принца.
Впрочем, Вэй Цзиньсинь не обиделся: в конце концов, старший есть старший, нужно проявлять уважение. Хотя порой он всё же недоумевал: какими же всё-таки узами связаны эти люди из семьи Цинь с его дедом? Почему они ни капли не трепещут перед его статусом молодого господина и совершенно лишены раболепного стремления прислуживать богачам, свойственного жителям столицы? Просто удивительно! Но ощущения были на редкость приятными — раньше его смертельно утомляли и раздражали те, кто раболепно сгибался перед ним в три погибели. Теперь же, познакомившись с родными Цинь Аня, он понял: вот это и есть нормальные человеческие отношения. Чувство просто чудесное!
Одев новые парадные костюмы и приведя себя в порядок, вся семья дружно вышла из дома. На этот раз Цинь Ань шёл посредине процессии: только на нём было одеяние чжуанюаня, а остальные облачились в строгие повседневные наряды приглушенных тонов. Цинь Ань шагал, поддерживая Старейшину Циня с одной стороны и бережно придерживая Бабушку Цинь с другой, и в таком составе они направились к родовому храму. Цинь Вэймин, шедший в середине колонны, бросил взгляд на Вэй Цзиньсиня, и на душе у него скребли кошки: такого прекрасного сына оприходовал этот увалень! Во взгляде отца читалась горькая обида.
Вэй Цзиньсинь, подняв голову, случайно пересёкся взглядом с будущим тестем и мысленно озадачился: что это с ним? Чем он его обидел? Почему у того такое лицо? Разумеется, догадаться о внутренних терзаниях отца своего избранника он не мог, потому что в этот момент заметил вдали подающего ему знаки Сяо Фэна. Вэй Цзиньсинь глянул в небо, и тут же в наушнике персонального устройства связи раздался звуковой сигнал. Подключив телефон, он мгновенно прочел сообщение: дедушка с бабушкой уже прибыли в деревню Дунфэн.
Он кивнул Сяо Фэну:
— Встречайте людей, они прибыли.
Сяо Фэн кивнул и принялся отдавать распоряжения, а сам Вэй Цзиньсинь вместе с младшим секретарём снова присоединились к семье Цинь, направлявшейся к родовому храму.
Добравшись до массивных ворот храма, Вэй Цзиньсинь увидел всех жителей Деревни семьи Цинь в сборе. Заметив, что абсолютно все явились в праздничных нарядах, а он один одет повседневно, он счёл это неуместным и подумал, что во время самого ритуала лучше скромно постоять у входа.
Однако из уважения он сперва решил предупредить Старейшину Циня, но тот лишь отмахнулся:
— Никуда выходить не нужно, сюда тебе заходить разрешено.
Получив дозволение, Вэй Цзиньсинь последовал за членами семьи внутрь. По пути им то и дело попадались почтенные седовласые старики; стоило им заметить Старейшину Циня, как все, кто был способен держаться на ногах, тут же поднимались и почтительно склоняли головы в знак глубокого уважения. Были здесь и мужчины лет сорока-пятидесяти, которые почтительно звали Цинь Аня «дядюшкой Анем», а ребят помладше — и вовсе называли «дедушкой». Просто невероятно!
Когда Старейшина Цинь привел всю семью на самое почетное место впереди, а все остальные присутствующие чинно выстроились за ними, старейшина обратился к собравшимся:
— Скоро нас посетят дорогие гости, никому не беспокоиться. Проведем обряд жертвоприношения точно так же, как делали это всегда, а пока — присядьте.
Тут же молодые парни из младшего поколения принялись выносить старикам скамейки.
Тогда глава рода Цинь, Цинь Фэнлян, подошел к рядам родовых табличек предков и отвесил глубокий поклон:
— О, почтенные предки! Ваш никудышный потомок Фэнлян докладывает: наш внук Сяо Ань блестяще сдал экзамены и занял первое место на научной сессии — чжуанюанем стал! Спасибо предкам за покровительство!
Высказав это, он вокурил три благовонные палочки перед табличками и вновь почтительно поклонился!
Закончив поклоны, Цинь Ань подошел, помог Старейшине Циню спуститься и усадить его на главное место, а сам развернулся, взял заранее приготовленную влажную тряпицу и принялся тщательно протирать «лица» каждой табличке предков. На эту уборку ушло около часа. Когда он закончил, солнце уже высоко поднялось над горизонтом: взглянув на часы, он понял, что уже около восьми утра. Наряд чжуанюаня слегка отсырел от пота, но на лице парня не было и тени раздражения. Подойдя к Вэй Цзиньсиню, он сказал:
— Нам придется еще немного подождать. Если тебе скучно, можешь прогуляться снаружи, а как я закончу, мы сразу вернемся.
Вэй Цзиньсинь улыбнулся:
— Не нужно, я подожду тебя. К тому же время уже подходит, верно?
— Угу, сейчас спрошу у дедушки...
Он не успел договорить, как у входа раздался громкий окрик:
— Цинь Ань, подожди...
Этот голос заставил всех присутствующих дружно нахмуриться. Все члены клана Цинь синхронно обернулись к воротам и увидели, как отец Цинь Аня решительно вышел вперед и преградил путь непрошеному гостю:
— Ты как здесь оказался? Кто тебя звал? Это родовой храм семьи Цинь, по какому праву ты сюда вломился?
— Я... я просто очень хотел увидеть Цинь Аня, я не думал ни о чём таком... — голос ворвавшегося Ли Тяньхэ становился всё тише и тише.
— Вон отсюда, здесь тебе не рады! — отец Цинь Аня ткнул в Ли Тяньхэ пальцем.
В прошлый раз этот сопляк заявлялся сюда вместе со своим папашей, пытаясь задавить их авторитетом и задирая нос — при одной мысли об этом его начинало трясти от гнева.
Ли Тяньхэ уставился на Цинь Аня:
— Цинь Ань...
Поняв, что так просто отделаться не удастся, Цинь Ань молча развернулся, вышел за порог и на глазах у всего клана остановился прямо перед Ли Тяньхэ. Глядя на букет роз в его руках, он мгновенно раскусил намерения парня и холодно бросил:
— Чего тебе надо? Говори прямо!
— Я... я люблю тебя! Выходи за меня, пожалуйста!
Ли Тяньхэ рухнул на колени прямо перед Цинь Анем, высоко поднимая букет роз. Следом за ним толпой валились его однокурсники, вовсю подбадривая приятеля криками и улюлюканьем — Ли Тяньхэ пообещал им щедрую награду: стоило им помочь ему добиться согласия, и он раскошелится на любые их прихоти.
Цинь Ань обвел взглядом эту студенческую братию — ни единого знакомого лица, сплошь случайные люди, с которыми он в жизни особо не общался. Затем он перевел взгляд на истово вставшего на колени толстяка с кольцом в руке и с ледяной усмешкой на губах произнес:
— Значит, ты хочешь, чтобы я вышел за тебя замуж? — Цинь Ань изогнул бровь.
Стоявшие за спиной родственники, особенно тетка Хао Вэньмэй, были напуганы до смерти. Она даже украдкой глянула на Вэй Цзиньсиня, моля про себя небеса: «Только бы он всё не испортил!» Но тут Бабушка Цинь с улыбкой похлопала ее по руке:
— Не переживай, нашего Сяо Аня испугать трудно.
Хао Вэньмэй немного успокоилась, но за сына всё равно душа болела.
Услышав такой вопрос, Ли Тяньхэ радостно закивал:
— Да-да!
Цинь Ань развернулся к нему лицом:
— А ты вообще знаешь, где мы находимся?
— В... в родовом храме семьи Цинь.
— А знаешь ли ты, что я — единственный ребенок в этом поколении нашей ветви семьи?
— З-знаю...
— Так неужели до тебя до тупого не доходит: если мы с тобой сойдемся, я же до конца дней своих не смогу иметь собственных детей!
— Ничего страшного... — попытался было возразить Ли Тяньхэ.
— Ничего страшного? Ах, ничего страшного, ничего страшного твою мать! Какого чёрта ты приплёлся сюда, прямо перед ликами наших предков из семьи Цинь, и пытаешься оборвать наш род? Какая сволочная у тебя душонка! А ну прочь отсюда, живо убирайся! Предупреждаю: если еще хоть раз сунешься мне на глаза, я тебе обе ноги переломаю! И забирай свои чертовы цветы!
Ли Тяньхэ остолбенел. Что случилось с обычно мягким и обходительным Цинь Анем? Он даже материться начал — неужели довели до ручки?
Стоявшие позади однокурсники тоже не ожидали подобного от примерного студента Цинь Аня. Похоже, парня действительно достали до печёнок. Присутствующие притихли, осознав, что Цинь Ань в общем-то прав: он — единственный продолжатель рода по своей линии, и семья Цинь ни за что на свете на такое не согласится. Их вполне можно было понять.
Потеряв лицо перед такой толпой народа, Ли Тяньхэ с перекошенным от стыда и злости лицом собрался уходить. Но напоследок всё же процедил:
— Как бы то ни было, Цинь Ань, желаю удачи. Посмотрим, какого хрена ты себе отыщешь в будущем! Я, Ли Тяньхэ, без тебя не пропаду и найду кого получше. Не веришь — погоди, увидишь сам!
— Ладно, жду не дождусь.
— Постойте-ка...
http://bllate.org/book/24866/2942409
Готово:
