Кончик носа ощутил мимолетное тепло.
Се Гуаньнин невольно распахнул глаза. Его персиковые очи, вечно подернутые дымкой улыбки, округлились, и в выражении лица проступила редкая для него детская наивность.
Цзян Янь отстранился, незаметно сжав в кулаке тот самый указательный палец, которым только что коснулся его носа, но на лице его застыло спокойствие:
— Поздно уже, иди отдыхай.
Се Гуаньнин моргнул, его алые губы дрогнули. Он хотел что-то сказать, чувствовал, что должен что-то ответить, но то ли лунный свет в эту ночь был слишком пьянящим, то ли ночной ветерок — слишком ласковым, только голова его шла кругом. В итоге он послушно кивнул и, слегка пошатываясь, направился к обветшалому жилому комплексу.
Цзян Янь остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась в подъезде, и лишь тогда опустил глаза.
Рука, спрятанная за спиной, едва заметно шевельнулась.
В комнате вспыхнул свет. Се Гуаньнин стоял у порога, долго молчал, а потом не выдержал и похлопал себя по щекам.
Ну надо же...
Он пробормотал это про себя, удивляясь: надо же, с виду такой молчун, а слова говорит — заслушаешься.
И ведь не побоялся же такое сказать.
Он нарочито небрежно взъерошил волосы, привел в порядок одежду, принял душ и нырнул под одеяло.
Ночное небо, усыпанное звездами, словно светлячками, излучало слабый мерцающий свет.
Се Гуаньнин долго ворочался, менял позы, но в конце концов обреченно открыл глаза и молча уставился в окно.
Ну что за напасть...
На следующее утро, умывшись, Се Гуаньнин отправился на работу. Он полагал, что вчерашние слова Цзян Яня были лишь вежливой светской беседой, но не успел он добраться до мастерской, как следом появился и сам Цзян Янь.
Мужчина был в черном повседневном костюме и черной маске — выглядел он в точности как Се Гуаньнин.
Войдя, он сразу спросил:
— Поел?
Се Гуаньнин на мгновение замер, чувствуя одновременно неловкость и желание рассмеяться:
— Поел.
Цзян Янь коротко кивнул, по-видимому, вполне довольный ответом.
Се Гуаньнин все больше убеждался, что их манера общения стала какой-то странной.
На друзей они были совсем не похожи...
Дальше все шло, как и накануне. Когда Се Гуаньнин моделировал меху на голографическом столе, Цзян Янь либо сидел рядом, просматривая что-то на своем устройстве, либо молча листал книги с полки. А когда Се Гуаньнин переходил к основной работе, Цзян Янь безмолвно следовал за ним. Стоило Се Гуаньнину протянуть руку, как тот уже подавал нужный инструмент, причем именно тот, который был необходим в данную секунду.
Сначала Се Гуаньнин чувствовал себя не в своей тарелке, но Цзян Янь лишь помогал и ничего не говорил, так что со временем он привык. Стоило ему протянуть руку назад, не глядя, как инструмент тут же оказывался у него в ладони.
Эта слаженность была пугающей, будто они работали вместе уже тысячу раз.
Иногда, когда Се Гуаньнин в задумчивости чесал затылок, не зная, как поступить, Цзян Янь подходил, бросал взгляд и давал вполне дельные советы. Хотя он разбирался в устройстве мех не так глубоко, как Се Гуаньнин, зато повидал их немало и имел богатый опыт в реальных сражениях.
День за днем Се Гуаньнин привыкал к тому, что рядом кто-то есть. Тем временем приближалось время объявления результатов выпускных экзаменов.
В обветшалом жилом квартале среди ночи стояла привычная тишина. Две фигуры медленно брели по улице, их тени под фонарями растягивались на асфальте.
Се Гуаньнин лениво зевнул, его походка стала шаткой, глаза слипались от усталости.
Цзян Янь шел рядом, соблюдая дистанцию в полшага, но не спускал с него глаз, готовый подхватить, если тот оступится.
Работы сегодня было невпроворот, Се Гуаньнин трудился без передышки с самого обеда, и даже пообедал лишь потому, что Цзян Янь буквально заставил его сделать пару глотков. К вечеру он был выжат как лимон. Ему даже не нужна была кровать — он мог бы уснуть прямо на земле.
Он снова зевнул, выглядя совершенно изможденным и лишенным своей обычной живости.
Глядя на него, Цзян Янь внезапно спросил:
— Тебе очень нужны деньги?
— А? — мозг Се Гуаньнина почти не соображал. Подумав добрую минуту, он промычал в ответ: — Да нет, терпимо.
Лунный свет удлинял их тени, но они все так же следовали за ними по пятам.
Се Гуаньнин часто заморгал, его голос звучал невнятно:
— Осталось совсем немного.
После того как он модернизировал меху для Сун Цэяна, он получил крупную сумму, которая покрыла большую часть его долгов. А с учетом заработка за последнее время — почти все.
Цзян Янь спросил:
— Могу я узнать, почему?
Се Гуаньнин замер, помолчал, а затем медленно ответил:
— Да ничего особенного.
Он посмотрел себе под ноги:
— Просто... некоторые деньги не должны были быть моими, но я их потратил. Разве я не должен их вернуть?
Цзян Янь обернулся к нему, удивительным образом поняв, о чем речь.
Се Гуаньнин пнул камешек на дороге и, глядя на него, улыбнулся:
— Я хочу разорвать с ними все связи, а для этого нужно свести счеты до последней копейки, верно? Чтобы потом не говорили, что я на них зарился или что-то им должен. Так будет лучше.
Цзян Янь едва заметно изменился в лице. Ему хотелось напомнить, что, согласно законам Империи, прямые родственники обязаны содержать несовершеннолетних детей, но слова застряли в горле. В конце концов он лишь тихо произнес:
— Да.
Они шли дальше, их тени становились все длиннее.
Этот разговор немного разогнал сонливость Се Гуаньнина. Он вдруг повернул голову к Цзян Яню и внезапно рассмеялся:
— А я уж думал, ты спросишь, сколько мне не хватает, и предложишь занять.
В глазах Цзян Яня мелькнула искорка смеха, уголки его губ приподнялись, но он покачал головой и уверенно ответил:
— Тебе это не нужно.
Глаза Се Гуаньнина сощурились в полумесяцы, выдавая его удовольствие.
Он завел руки за спину, опустил голову и принялся наступать на свою тень. Казалось бы, такая детская забава, но он находил в этом свое очарование.
Цзян Янь шел следом, глядя, как свет желтого фонаря падает на его спину, придавая ей оттенок беззаботного детства.
У дома они остановились.
Се Гуаньнин первым обернулся и с улыбкой помахал рукой:
— Доброй ночи.
Цзян Янь замялся, словно не привык к такому прощанию, но спустя мгновение тоже негромко выдавил:
— Доброй ночи.
Се Гуаньнин уже собрался уходить, но Цзян Янь окликнул его:
— Завтра утром я буду в НИИ, приду после обеда, — предупредил он.
Се Гуаньнин замер, затем кивнул, показывая, что понял.
Он махнул рукой на прощание:
— Иди уже.
Луна высоко висела в небе, безмолвно взирая на мир людей.
Ночной ветерок по-прежнему был ласковым.
На следующее утро Се Гуаньнин проспал до полудня. Проснувшись, он несколько минут тупо смотрел в потолок.
Цзян Янь сегодня утром не придет.
Он лениво зевнул, открыл терминал и замер.
В запросах на добавление в друзья высветилось знакомое имя, но внимание Се Гуаньнина привлекло сообщение:
Клан Се в последнее время сблизился с компанией Фан, ходят слухи о готовящемся брачном союзе. Не говори, что я тебя не предупреждал. Считай это компенсацией.
Се Гуаньнин прищурился, глядя на сообщение, а затем перевел взгляд на имя отправителя.
Линь Цзыянь.
http://bllate.org/book/24869/2942784
Готово:
