Готовый перевод Master Is Always Pretending to Be a Spirit Tool / Учитель притворяется духом артефакта: Путь обманщика: Глава 5

Став зрелой сущностью и обретя наследственную память, Ли Чан собрался домой.

Он слегка тряхнул своими корешками, стремительно вынырнул из земли, и Юнь Лань тут же подхватила его пастью.

— Сяо Цао, мы отправляемся, — голос Юнь Лань прозвучал в его голове как последнее предупреждение.

— Угу! — Ли Чан тоже ответил с помощью Божественного чувства. Ему предстояло встретиться с семьей Учителя, как же он волновался и в то же время предвкушал это!

Тело Юнь Лань озарилось нежным белым светом, в сиянии которого она начала медленно вытягиваться и расти: драконья голова, драконьи лапы, драконий хвост, драконья чешуя — всё в ней в точности повторяло уменьшенную копию истинного облика Учителя из воспоминаний Ли Чана. Оказывается, маленькая черная змейка была лишь личиной, которую Учитель принял с помощью магии. Впрочем, оно и верно: если бы в этом мире у всех на виду вдруг внезапно объявился дракон, это неизбежно породило бы лишние хлопоты.

Перед ними возник пространственный разлом. Драконий хвост легко взмахнул, и силуэты дракона и травинки растворились в разломе. Тот мгновенно закрылся, и вокруг вновь воцарилась тишина — лишь земля хранила память о минувшем времени.

В тот самый миг, когда они вошли в пространственный разлом, Ли Чан погрузился во тьму и потерял сознание. Очнулся же он от жуткой боли.

В голове одна за другой вспыхивали пульсирующие волны боли, заставляя Ли Чана прийти в себя. Инстинктивно подняв руку, он тут же зашипел от резкого укола и почувствовал пальцами плотные слои ткани. Донесшийся до ноздрей слабый запах крови позволил его затуманенному разуму постепенно проясниться.

— Учитель… — Как он вообще умудрился пострадать? Где же Учитель, не ранен ли он? При мысли об Учителе Ли Чан мгновенно протрезвел. Он огляделся и заметил, что находится в довольно изысканной комнате. Всё вокруг было обставлено вещами простого смертного мира, напоминая покои какой-нибудь богатой аристократической семьи, но знакомой фигуры нигде не было. Сердце Ли Чана сжалось. Он попытался приподняться, чтобы встать с кровати, но в голове вновь зашумело, и он без сил рухнул обратно. Глядя на собственные руки, которыми только что цеплялся за край постели, Ли Чан остолбенел. Неужели он принял человеческий облик? Внимательно осмотрев себя, он почувствовал, что что-то не так: это тело казалось ему чужим.

Он как раз собирался присмотреться к себе повнимательнее, как у двери послышался удивленный возглас. Занавесь отдернули, и к нему быстрыми шагами приблизилась служанка, сопровождаемая мягким голосом:

— Молодой господин, умоляю, не вставайте! Лекарь ведь велел вам соблюдать постельный режим!

Ли Чан перевел взгляд на вошедшую и увидел миловидную девушку лет пятнадцати-шестнадцати в желтоватом платье. В ее глазах читалось неподдельное беспокойство. Однако Ли Чан был абсолютно уверен, что видит ее впервые в жизни, да и само обращение молодой господин никак к нему не клеилось. Охваченный легкой тревогой, он скользнул взглядом по собственным рукам и заметил на левом запястье метку — Печать Силы Души! Задумавшись, Ли Чан понял, что, судя по всему, перенесся в новый мир. Вот только непонятно: попал ли он сюда вместе с Учителем, или же покинул прошлый мир в одиночку и очутился в совершенно незнакомом месте? Он как раз хотел погрузить Божественное чувство в Печать Силы Души, чтобы разобраться в ситуации, но его прервали, протянув перед самым лицом салфетку:

— Позвольте вашей служанке умыть вам лицо, молодой господин.

— Я сам, — Ли Чан протянул руку, взял салфетку и принялся сам вытирать лицо и руки. Немного подумав, он спролсил: — Что со мной случилось?

— Молодой господин, осторожнее, не заденьте рану, — девушка неотступно следила за каждым его движением, опасаясь, как бы он не навредил себе. Услышав вопрос, она замерла, а затем обернулась и удивленно уставилась на Ли Чана: — Молодой господин, вы ничего не помните? Неужели вы и правда повредили голову? Нет, так дело не пойдет! Лекарь, должно быть, еще не ушел далеко, Сяо Цао сейчас же побежит и вернет его!

Не дожидаясь ответа и совершенно забывши про всё остальное, она крутанулась на месте и выбежала прочь.

Ли Чан попытался остановить служанку, глядя ей вслед, но было уже поздно. Впрочем, ушла — и ладно. Опомнившись, Ли Чан сосредоточил Божественное чувство на Печати Силы Души. Оказалось, что это был мир с крайне скудной духовной энергией, где не существовало практиков, да и тело принадлежало вовсе не ему. Носителя этого тела звали Ли Чан, и обитал он в государстве под названием Цзиньюнь. Его отец, Ли Линь, занимал пост министра финансов при дворе, а покойная мать Юань Цюсюань была законной дочерью маркиза Аньго и скончалась в ранние годы от болезни. После смерти первой жены министр Ли больше не женился, и теперь делами в резиденции заправляла вторая жена, госпожа Линь. Ли Чан являлся законным сыном министра Ли, у которого также имелся старший сводный брат на два года старше, рожденный госпожой Линь. Сам министр Ли не отличался плодовитостью и к средним годам обзался лишь двумя сыновьями, а также двумя дочерьми — одну родила госпожа Линь, а другую наложница. Ли Чану исполнилось семнадцать лет, и хотя его родная мать умерла рано, он не вырос избалованным или испорченным: благодаря страсти к чтению стихов и книг он отличался утонченными манерами, а в сочетании с приятной внешностью его вполне можно было назвать галантным юношей. Но Ли Чан был сущим книжным червем — в свободное время он либо читал дома, либо отправлялся с несколькими приближенными чиновничьими сынками сочинять стихи и упражняться в каллиграфии. По логике вещей, подобный человек никак не должен был навлекать на себя неприятности, но в этом мире: даже если ты не ищешь проблем, проблемы сами находят тебя. Сводный брат Ли Чана по имени Ли Хэн лишь казался благородным мужем, в душе же оставаясь отъявленным негодяем. Он люто завидовал тому, что Ли Чан был законнорожденным сыном, а министр Ли из-за давления со стороны маркиза Аньго все никак не решался возвысить госпожу Линь до статуса законной жены, из-за чего Ли Хэн вечно носил клеймо бастарда. Из-за этого Ли Хэн ненавидел Ли Чана до мозга костей и постоянно измышлял козни, пытаясь сбить его с праведного пути, однако Ли Чан слепо верил в то, что в книгах сокрыты и нефритовые красавицы, и золотые палаты, и оставался совершенно глух к любым соблазнам внешнего мира. Но волка бояться — в лес не ходить, тем более что простодушный Ли Чан и вовсе не подозревал о зависти и ненависти сводного брата, пока Ли Хэн наконец не подловил подходящий момент. Использованная им уловка была предельно проста — женские чары! Ли Хэн случайно узнал, что Ли Чан давным-давно втайне вздыхает по побочной дочери резиденции князя Жуй по имени Юнь Ханьсюэ, которую совсем недавно выдали замуж за Сунь Хэаня, сына министра военных дел. А этот Сунь Хэань как раз приходился близким другом Ли Хэну. Сговорившись с ним, они заманили Ли Чана в ловушку и заставили публично признаться в чувствах Юнь Ханьсюэ, после чего Сунь Хэань притворился разъяренным и вместе с толпой прихвостней жестоко избил Ли Чана. Слабый книжник не мог противостоять бугаям, и в разгар потасовки кто-то из них с силой впечатал его голову в дверной столб. Ли Чан тотчас залился кровью и потерял сознание, а очнувшись, превратился в нынешнего Ли Чана.

Получив всю эту информацию, Ли Чан почувствовал себя так, будто его с головы до ног окатили помоями. Он ведь всего лишь безмятежная травинка, сценарий оказался слишком сложным, ему такое не сыграть! Впрочем, даже если не умеешь — придется играть, причем так убедительно, чтобы никто и не заподозрил неладное. Ли Чан не забыл: пока он не отыщет камень Силы Души, ему отсюда не выбраться, а превращаться в глазах местных в чудовище и отправляться на костер ему совершенно не улыбалось. Что же касается Учителя, то теперь Ли Чан мог с уверенностью сказать: прошлый мир действительно оказался подарком от Духа артефакта, косвенно помогшим ему вернуть память. Вот только воспоминаний вернулось до обидного мало, их даже кошке на зубок не хватит! Ему ужасно хотелось увидеть больше прежних обликов Учителя — впрочем, каким бы ни представал Учитель, Ли Чан не хотел упускать ни единого мгновения. Вспомнив, как раньше он вообще не переживал по поводу утраченной памяти, Ли Чан лишь горько усмехнулся.

Стоило Ли Чану подумать об Учителе, как из коридора донесся шум. Дверь распахнулась, и в комнату вошла процессия во главе сострогим на вид мужчиной средних лет. Судя по всему, это и был отец оригинала — министр финансов Ли Линь. Едва переступив порог и увидев, что Ли Чан действительно очнулся, министр помрачнел лицом и выругался:

— Ничтожный мерзавец!

Он уже собирался продолжить бранить сына, как стоявшая рядом благопристойная красавица мягко удержала его за рукав. Наверняка это была госпожа Линь.

Стреляя в сторону Ли Чана полными тревоги глазами, госпожа Линь одарила его успокаивающей улыбкой и мягко заговорила, пытаясь урезонить супруга:

— Супруг мой, Чан-эр только пришел в себя. Хотите ли вы его побить или обругать — подождите, пока он окончательно окрепнет, а пока лучше позвольте лекарю еще раз его осмотреть.

Ли Линь посинел от сдерживаемого гнева, но все же сдержался и позволил лекарю подойти к постели. Тот проверил пульс Ли Чана, задал пару вопросов и, убедившись, что юноше ничего не угрожает, выписал несколько рецептов успокаивающих и кровотворных отваров, после чего удалился. Госпожа Линь тоже сослалась на необходимость проследить за приготовлением лекарства и вышла следом.

Как только лекарь ушел, министр Ли шагнул вперед, ткнул пальцем в нос Ли Чану и взревел:

— Ах ты паршивец! Додумался же выкинуть столь бесстыдную штуку, совсем опозорил мои седины! Раньше я думал: пусть ты и не столь смышлен, как Хэн-эр, но по крайней мере рассудителен, а ты… Чтобы духу твоего не было на улице в ближайшее время! Сиди дома и как следует раскаивайся в содеянном!

С этими словами он указал на слуг, столпившихся в комнате:

— Смотрите за молодым госпожином в оба! Если он выкинет еще какую-нибудь дурость, спрошу с каждого из вас!

Бросив на ходу рукав, он решительно вышел из комнаты, не оставив Ли Чану ни единого шанса на оправдание.

Ли Чан презрительно скривил губы. Похоже, его любезный сводный брат уже успел подробно и обстоятельно «растолковать» случившееся отцу, так что отмыться от этой грязи в ближайшее время ему точно не светит. Впрочем, домашний арест был не так уж плох: он как раз сможет воспользоваться этим временем, чтобы получше освоиться вокруг. В конце концов, Печать Силы Души предоставила лишь самую общую информацию, и во избежание промахов действовать следовало осмотрительно. Ну а что до тех мерзавцев, по чьей вине погиб прежний Ли Чан… раз уж он занял это тело, в качестве платы он непременно заставит обидчиков заплатить по счетам! Хм! Подумать только, он — гордый старший ученик Пика Драконьего Певния, и когда это он терпел подобные унижения? Погодите у меня, слепые смертные!

Пролежав в постели ровно месяц, Ли Чан уже в первые три дня с помощью Божественного чувства полностью «осмотрел» всю Резиденция Ли, выведав немало занятных секретов. После этого он точно так же «просканировал» всю Столицу, разыскав тех самых виновников гибели Ли Чана и узнав пару любопытных вещей. Наконец, он целенаправленно занялся поисками следов камня Силы Души, но безрезультатно. То ли из-за восстановления наследственной памяти, то ли по какой-то иной причине Божественное чувство Ли Чана стало значительно сильнее, но как бы то ни было, его радиуса хватало лишь на то, чтобы покрыть пределы Столицы, а за ее пределами оно уже не работало. Так что поиски камня Силы Души придется вести постепенно. Закончив с этим, он послушно валялся в постели, залечивая раны и попутно изучая характерные черты и привычки прежнего хозяина тела, чтобы в будущем не вызывать подозрений. К счастью, у того, помимо доставшихся от матери верных слуг, не было близких людей, что избавило его от лишних хлопот.

В одно прекрасное утро Ли Чан встал ни свет ни заря, собираясь пойти поприветствовать министра Ли. Накануне заглядывавший лекарь подтвердил, что он полностью восстановился, а на лбу остался лишь крошечный розовый шрам, который легко скрывался за прядями волос.

— Молодой господин, не желаете ли переодеться? — Сяо Цао бросила взгляд на бледное лицо господина и его белоснежные одежды, после чего не выдержала и робко подала голос.

— Не нужно, так отлично, — с улыбкой отряхнув полу халата, ответил Ли Чан. — Сяо Цао, передай Дун Жи, пусть приготовит все необходимое: сразу после утреннего приветствия отцу я намерен выйти из дома.

— Слушаюсь, молодой господин, — Сяо Цао помялась, но не удержалась от вопроса: — Разве отец не приказал вам сидеть под домашним арестом?

— Месяц прошел, с меня хватит. Можешь смело отправлять Дун Жи за приготовлениями.

Отрошив последовавших за ним слуг, он в одиночку неторопливо направился к Сосновому двору, где жил министр Ли.

http://bllate.org/book/24871/2942969