— Оставайся сегодня на ночь. Побудь со мной!
Эта простая фраза, казалось, пронзила барабанные перепонки Тань Цяньлю, вызвав в голове гул. Взгляд напротив, чистый и глубокий, словно вода в заводи, обрушился на неё мощным потоком, готовый поглотить целиком.
Шуан Цзылянь редко вела себя подобным образом — по крайней мере, с тех пор, как Тань Цяньлю переехала в Чжишанли, она почти не видела её такой. Эта непривычная мягкость оказалась острее любого меча: от неё было невозможно уклониться. Тань Цяньлю едва не поддалась искушению — ведь так хотелось поверить, что она действительно для неё не просто подруга, а нечто большее.
Если бы можно было насладиться тем, что «Шуан Цзылянь сама проявляет инициативу», то даже будь это ограничено по времени, такое предложение звучало бы совсем неплохо. Тот поцелуй снова вспыхнул в памяти, заставляя кровь бурлить. Тань Цяньлю судорожно сглотнула. Она и во сне не могла представить, что однажды Шуан Цзылянь сама её поцелует, да ещё и будет уговаривать остаться.
— О чем ты переписывалась с Шэнь Цзяньжуй?
Тань Цяньлю поспешно погасила экран телефона, но было поздно: стоит бросить лишь беглый взгляд, и содержание сообщения становится очевидным. Она смущенно отвела взгляд, переключившись на другую тему:
— Ты голодна? Может, закажем доставку?
Шуан Цзылянь молча кивнула. Тань Цяньлю села рядом и начала просматривать меню, выбирая блюда — сначала те, что любила та, потом что-то для себя. При оформлении заказа она не забыла оставить примечание: «Без зеленого лука, чеснока и кинзы».
Шуан Цзылянь отложила подушку, лежавшую у неё на коленях, и уставилась на Тань Цяньлю пристальным, изучающим взглядом. Тань Цяньлю чувствовала это молчание и снова ощутила тот самый «привкус любви». Почему она так чувствовала? Да потому, что Шуан Цзылянь обращалась с ней так, словно они были возлюбленными.
Пока они ждали еду, Тань Цяньлю вспомнила, что ещё не ответила Шэнь Цзяньжуй. Она открыла чат и замерла, не зная, что написать. Её лицо выражало такое замешательство, что Шуан Цзылянь заметила это, протянула руку и кончиками пальцев коснулась её нахмуренных бровей. Мягкое, едва уловимое прикосновение наполнило Тань Цяньлю странной силой: брови расслабились, лицо разгладилось. Она совсем забыла, что экран телефона всё ещё светился, и Шуан Цзылянь невольно узнала, с кем та переписывается.
Шуан Цзылянь впитала каждую деталь.
— Зачем ты остаёшься рядом с ними? — спросила она.
Тань Цяньлю, опомнившись, ответила, не задумываясь:
— Мне хорошо сидеть здесь.
Шуан Цзылянь, казалось, осталась недовольна тем, как далеко та расположилась, и решила напомнить:
— Не хочешь пересесть поближе?
Тань Цяньлю кашлянула и перевела тему:
— А почему ты не осталась с родителями? Ты ведь ещё не до конца восстановилась, с ними было бы кому о тебе заботиться.
Шуан Цзылянь медленно покачала головой, на её губах появилась горькая усмешка:
— Не знаю, рассказывала ли я тебе раньше, но в детстве мои родители постоянно вели холодную войну. В доме моего отца жила другая женщина, у матери в последнее время тоже возникли свои обстоятельства. Говорят, они поженились лишь потому, что послушались старших, а потом всю жизнь прожили под одной крышей, не найдя ни одной темы для разговора.
Тань Цяньлю слушала, не перебивая.
— Поэтому ты не хочешь их тревожить?
— Да. В детстве мне казалось, что я здесь лишняя.
Слово «лишняя» отозвалось в сердце Тань Цяньлю сложным чувством — легкой, едва уловимой болью. Она и подумать не могла, что человек вроде Шуан Цзылянь может столкнуться с такими переживаниями. Раньше та никогда не говорила о подобном, и Тань Цяньлю даже не догадывалась, насколько тонкой и чувствительной может быть натура той, кто обычно так скупа на слова.
Шуан Цзылянь не привыкла откровенничать. Заметив взгляд Тань Цяньлю, она быстро добавила:
— Раньше я была неразумной, сейчас я так уже не думаю.
Тань Цяньлю лишь сглотнула, не зная, что ответить. Она аккуратно очистила кусочек курицы от кожицы и положила в тарелку Шуан Цзылянь. Та посмотрела на еду и искренне улыбнулась:
— Но теперь у меня есть ты, чтобы заботиться обо мне. Как я могу быть одинока? Правда?
Тань Цяньлю кивнула, не в силах произнести ни слова. Она была словно окутана теплым морем, созданным Шуан Цзылянь, и не могла отрицать очевидного.
— Ты и раньше так заботилась обо мне, убирая кожуру?
— Раньше ты не любила доставку и обычно готовила сама, — Тань Цяньлю закусила губу, убирая прядь волос за ухо. — Ты привыкла убирать всё лишнее в еде. А я... я не очень хороша в готовке, боялась, что тебе не понравится, поэтому на этот раз заказала еду.
— Понятно. Ты так хорошо знаешь мои привычки. Как долго мы вместе?
Тань Цяньлю промолчала. Как только рука коснулась этого чувства, отпустить его стало невозможно. В голове возникли некстати мысли, отчего её лицо застыло. Она почти забыла о том конфликте, что случился перед аварией Шуан Цзылянь.
— Что случилось? — спросила Шуан Цзылянь, заметив перемену в её выражении лица.
— Ничего.
Больше они не произнесли ни слова. После ужина они вместе убрали пластиковые контейнеры. Тань Цяньлю уже собиралась уходить домой, чтобы немного побыть одной, но Шуан Цзылянь остановила её:
— Ты правда так не хочешь остаться со мной сегодня?
Тань Цяньлю сжала пальцы в кулаки, внутренне вздохнула и направилась на кухню — нарезать фрукты. Вернувшись, она протянула зубочистку Шуан Цзылянь:
— Съешь немного фруктов после еды.
Постоянные попытки уйти от разговора заставили Шуан Цзылянь слегка нахмуриться. Когда Тань Цяньлю снова потянулась за кусочком, Шуан Цзылянь перехватила её за запястье. Тепло её кожи заставило сердце Тань Цяньлю сбиться с ритма. Дыхание переплелось, она видела каждую ресничку на лице девушки, дрожащую в свете ламп.
Не дожидаясь вопроса, Тань Цяньлю выпалила:
— Ты ведь любишь меня, да?
Их взгляды встретились, словно высекая искры. Шуан Цзылянь затаила дыхание:
— Разве мы не вместе? Почему ты спрашиваешь о таком?
Тань Цяньлю усмехнулась:
— Я просто хочу знать, есть ли в твоем сердце кто-то ещё.
Шуан Цзылянь надолго замолчала. Она медленно перевела взгляд, не понимая, откуда взялись такие сомнения.
— Можешь ли ты любить меня и при этом хранить в сердце кого-то другого? — настаивала Тань Цяньлю.
— Нет, — ответила Шуан Цзылянь без колебаний.
Тань Цяньлю почувствовала, как её запястье сжали крепче.
— Наверное, возникло какое-то недопонимание, — повторила Шуан Цзылянь. — Клянусь, никого нет. Ты мне не веришь?
Рука от жара её пальцев горела, и Тань Цяньлю поспешно высвободилась, чтобы хоть немного остыть. Она встала, и Шуан Цзылянь, решив, что та уходит, поднялась следом.
Они стояли лицом к лицу.
— Ты же потеряла память, как можешь помнить, что любишь меня?
— Я помню, — твердо ответила Шуан Цзылянь, и это заставило Тань Цяньлю задуматься. — Когда я спрашивала тебя раньше, есть ли у тебя кто-то в сердце, ты не отрицала.
Она имела в виду тот случай на заправке, когда от Цзян Юнь узнала, что у Шуан Цзылянь есть «белая луна» в сердце. Тогда она пошла прояснить это напрямую, но та лишь перевела тему и спросила о чём-то другом. В тот момент, когда Шуан Цзылянь не стала отрицать, а ответила вопросом на вопрос, Тань Цяньлю почувствовала, как внутри всё рухнуло.
Шуан Цзылянь попыталась сосредоточиться, чтобы найти в памяти хоть какие-то зацепки, но голова отозвалась острой болью, и она была вынуждена сесть. Видя, что той плохо, Тань Цяньлю поспешила к ней:
— Ладно, ладно, не думай об этом. Я больше не буду спрашивать.— Поверь мне, — Шуан Цзылянь взяла её за руки, и в её глазах отразился крошечный силуэт Тань Цяньлю. — В моём сердце и правда нет никого другого.
Поскольку Тань Цяньлю сидела перед ней на корточках, когда Шуан Цзылянь подалась вперёд, их лица оказались совсем близко. Кончики волос Шуан Цзылянь скользнули по тыльной стороне ладони Тань Цяньлю, вызвав лёгкое щекочущее ощущение. Аромат, исходящий от собеседницы, волновал мысли Тань Цяньлю, не давая покоя.
Если бы не те события в прошлом, Тань Цяньлю не отказалась бы от попыток завоевать её так быстро. Она всегда считала, что Шуан Цзылянь стоит потраченных усилий. Но теперь, когда виновница тех событий так искренне объяснилась, казалось, между ними больше не осталось преград. Тань Цяньлю оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как она сама, шаг за шагом, погружается в этот омут, теряя контроль над собой.
В этот раз Тань Цяньлю проиграла самой себе. Она поняла, что по отношению к Шуан Цзылянь — что раньше, что сейчас — она вновь и вновь не в силах сдержать порыв отдать своё сердце.
Спустя долгое время Тань Цяньлю тихо отозвалась:
— Хорошо, я верю тебе.
В тот же миг она увидела, как лицо Шуан Цзылянь разгладилось, и окончательно убедилась: признание в любви, слетевшее с уст Шуан Цзылянь, не могло быть ложью.
Вот только её всё ещё мучил вопрос: когда же именно Шуан Цзылянь начала испытывать к ней чувства? И если она была влюблена, то почему, когда Тань Цяньлю старалась добиться её расположения, она демонстрировала такую холодность? Неужели это была игра в кошки-мышки?
Тань Цяньлю взглянула на Шуан Цзылянь, собираясь что-то спросить, но осеклась. Ладно, в нынешних обстоятельствах не стоит нагружать её лишними раздумьями, спрошу как-нибудь потом.
— Ты уйдёшь сегодня вечером?
— Останусь с тобой.
Шуан Цзылянь слегка улыбнулась ей, и от этой улыбки у Тань Цяньлю едва не помутилось в голове.
— Тогда иди прими душ, а я пока поищу одежду.
— Хорошо.
Как и в прошлый раз, Тань Цяньлю последовала за ней в гардеробную. Когда Шуан Цзылянь предложила ей выбрать пижаму, пальцы Тань Цяньлю легко скользили по вешалкам. Заметив тот самый комплект, в котором она спала во время прошлого визита, она на мгновение замерла, но затем отвела руку и взяла другую вещь.
— Вот эту, — она даже помнила, во что была одета сама Шуан Цзылянь в ту ночь, когда оставалась у неё. Именно эту пижаму она сейчас держала в руках.
Шуан Цзылянь окинула её взглядом:
— Эта пижама летняя, слишком тонкая. Сейчас осень, давай лучше выберешь другую.
Тань Цяньлю посмотрела в другую сторону:
— А эти ты носила?
— Носила.
Тань Цяньлю выбрала одну из вещей, которую Шуан Цзылянь надевала раньше. Увидев кивок Шуан Цзылянь, Тань Цяньлю подумала, что та сегодня была по-настоящему искренней и доверилась ей. Раньше, предлагая выбрать пижаму, она всегда ограничивала её определённой зоной — там висели новые вещи, которые Шуан Цзылянь купила, но, разочаровавшись, забросила в дальний угол или вовсе забыла о них. Тогда она относилась к Тань Цяньлю как к гостье.
Теперь же отношение изменилось кардинально: она сама стремилась к близости. Поскольку раньше Шуан Цзылянь была с ней предельно холодна, эта внезапная близость казалась Тань Цяньлю чем-то невероятно ценным. Она надеялась, что, когда память вернётся к Шуан Цзылянь, та не забудет ни одного слова, сказанного сегодня.
Приняв душ, Тань Цяньлю сидела, листая ленту в телефоне. Когда Шуан Цзылянь вышла из ванной, Тань Цяньлю подошла к ней:
— Можешь повторить то, что сказала до душа?
— Зачем? — удивилась Шуан Цзылянь.
— Можно я запишу твои слова? — попросила Тань Цяньлю.
Ресницы Шуан Цзылянь ещё хранили влагу из ванной, она несколько раз моргнула, и в её взгляде, устремлённом на Тань Цяньлю, промелькнула нежность. Шуан Цзылянь подняла руку и коснулась её щеки:
— Ты что, совсем не чувствуешь себя в безопасности?
Тань Цяньлю промолчала.
Тёплая ладонь, чуть влажная после душа, приятно грела лицо — ощущение было таким же расслабляющим, как если бы она в разгар зимы закуталась в мягкое одеяло. Она бесстыдно кивнула:
— Угу, я действительно человек, которому катастрофически не хватает чувства безопасности.
Она волновалась, что память вернётся к Шуан Цзылянь и та пойдёт на попятную, так что эти слова были не совсем ложью. Шуан Цзылянь отложила полотенце, которым вытирала волосы, и едва заметно улыбнулась, всем своим видом показывая, как сильно она балует Тань Цяньлю:
— Хорошо, что мне сказать?
— Скажи так: в твоём сердце всегда была только я, и никого больше, — Тань Цяньлю открыла диктофон и протянула ей телефон.
Как же это по-детски — играть в такие игры, в которые обычно играют подростки. Но даже несмотря на это, Шуан Цзылянь подыграла ей. Она взяла телефон, нажала кнопку записи и в точности повторила то, о чём просила Тань Цяньлю.
— Готово, — она сохранила запись и вернула телефон владелице.
Тань Цяньлю нажала на воспроизведение, а Шуан Цзылянь, видимо, застеснявшись своего голоса, отошла в сторону. Тань Цяньлю смотрела, как Шуан Цзылянь спускается вниз, и снова и снова прослушивала запись.
Голос Шуан Цзылянь — чистый, с низкими, глубокими нотками, прохладный и властный — звучал так проникновенно. Произносить подобные нежности таким тоном было чем-то волнующим, это до глубины души трогало Тань Цяньлю, заставляя каждую клетку её тела трепетать от восторга.
Прослушав запись несколько раз, Тань Цяньлю почувствовала, как её уши вспыхнули. Какая послушная — раз попросили, взяла и сказала. Она никогда прежде не видела Шуан Цзылянь такой покладистой. Никогда.
Шуан Цзылянь, потерявшая память, казалась ей удивительной, прекрасной и желанной; она больше не была недосягаемой. Тот, кто хоть раз увидел солнце, вряд ли согласится терпеть пасмурные дни. И теперь, услышав признание, что в сердце Шуан Цзылянь есть только она, Тань Цяньлю уже не могла заставить себя отступить.
В прошлый раз, когда она оставалась здесь, было лето. Сейчас стояла осень, и кресла в кабинете были застелены мягкими бархатными чехлами с неброским рисунком из листьев гинкго — в комнате стало по-особенному уютно. Тань Цяньлю машинально вошла внутрь и села. В дверях появилась Шуан Цзылянь:
— Ещё не идёшь спать?Бросив взгляд на время, она подумала: о, уже довольно поздно, время течет так незаметно.
Главная спальня была просторной. В прошлый раз, когда она оставалась здесь на ночлег, ей довелось лишь постоять у порога, и только сегодня она по-настоящему вошла внутрь.
По сравнению с той маленькой кушеткой в кабинете, кровать Шуан Цзылянь выглядела куда более подходящей для крепкого сна.
Тань Цяньлю не переставала размышлять про себя: времена изменились, кто бы мог подумать, что день, когда она разделит постель с Шуан Цзылянь, наступит так скоро. Настолько скоро, что в это даже верилось с трудом, и она чувствовала себя такой окрыленной, словно вот-вот взлетит.
— Ах, как же хорошо, — пробормотала Тань Цяньлю, падая лицом вниз в мягкое одеяло.
От постельного белья исходил легкий, свежий аромат — то ли от стирального порошка, то ли это был естественный запах самой Шуан Цзылянь. Как бы то ни было, он был очень приятным, и, проникая в ноздри, действовал успокаивающе. Тань Цяньлю ощутила прилив умиротворения, и в тот момент, когда она уже почти закрыла глаза, она услышала, как отодвинулся стул.
Она перевернулась на бок, откинула прилипшие к лицу пряди волос и посмотрела, чем занята Шуан Цзылянь.
Та заканчивала свои вечерние ритуалы: сидя перед зеркалом, она выдавила немного жидкости из флакона на ладонь и начала втирать её в кожу лица.
— Хочешь сделать маску? — повернувшись, спросила Шуан Цзылянь.
Тань Цяньлю кивнула и села:
— Да, хочу.
Разгладив маску на лице кончиками пальцев, Тань Цяньлю уселась на край кровати, листая ленту в телефоне.
Закончив со своими делами, Шуан Цзылянь приподнялась, опустившись одним коленом на кровать, и замерла, колеблясь, стоит ли придвинуться к Тань Цяньлю.Она не знала, как именно они общались с Тань Цяньлю прежде, но та, словно уловив сигнал смущения, сама притянула её к себе, усаживая в объятия.
Тапок с другой ноги Шуан Цзылянь, свесившейся с кровати, окончательно соскользнул с кончиков пальцев и упал на пол. Придвинувшись к Тань Цяньлю, Шуан Цзылянь устроилась в её руках, и Тань Цяньлю искренне наслаждалась этим ощущением — мягким, теплым и нежным. Она почти не касалась тела Шуан Цзылянь раньше, да и не было такой возможности, а теперь, когда та прильнула к ней, Тань Цяньлю протянула руку и обняла её за талию, стараясь вести себя как можно естественнее, чтобы не выдать свою неловкость от этого первого близкого объятия.
И всё же, стоило ладони коснуться теплой кожи, как дрогнули её брови, отчего на маске для лица появилось несколько предательских складок.
Ей пришлось поднять руку и разгладить маску. Она решила больше не пытаться обнимать её, пока на лице это средство, но как только руки Тань Цяньлю замерли, Шуан Цзылянь начала беспокойно елозить.
После потери памяти Шуан Цзылянь порой впадала в ступор, отключаясь от реальности прямо посреди какого-то занятия. Так и сейчас: она замерла в объятиях Тань Цяньлю, уставившись в пустоту и погрузившись в свои мысли, а спустя мгновение снова зашевелилась. И каждое её движение отзывалось в душе Тань Цяньлю новой волной смущения.
Сняв маску, она умылась и нанесла несколько увлажняющих средств для базового ухода. Когда она вернулась к кровати, Шуан Цзылянь потянула её за рукав и, придвинувшись ближе, подняла на неё взгляд:
— Теперь ты можешь рассказать?
— О чём рассказать? — взгляд Тань Цяньлю дрогнул.Шуан Цзылянь откинулась на подушки, слегка повернувшись в сторону Тань Цяньлю.
— Насчет наших отношений.
Тань Цяньлю на мгновение задумалась, а затем решила сочинить историю, лишь слегка опираясь на реальные факты.
— До того как ты попала в аварию, у нас действительно возникло небольшое недопонимание.
Шуан Цзылянь спокойно смотрела на неё, показывая, что внимательно слушает.
— Все дело в том, что я решила, будто в твоем сердце есть кто-то другой. Я пыталась выяснить это у тебя, но ты молчала. К тому же до этого момента ты почти не обращала на меня внимания.
Вот оно что.
Шуан Цзылянь спросила:
— А что было потом? Ты знала, когда я попала в аварию?
— Когда я получила известие, тебя уже выписали из больницы. В то время я была в поездке, — Тань Цяньлю опустила ресницы и, убирая прядь волос, запутавшуюся в вырезе одежды собеседницы, продолжила: — Позже я хотела навестить тебя, но не находила предлога, боялась, что буду тебя раздражать.
Шуан Цзылянь замолчала, но Тань Цяньлю почувствовала, как та обняла её ещё крепче.
Она облизнула пересохшие губы, собираясь продолжить, но услышала приглушенный, едва слышный голос, похожий на невнятное бормотание:
— С чего бы мне тебя раздражаться...
— Потому что мы дошли до того, что чуть не расстались.
Как только эти слова сорвались с её губ, она заметила, как девушка рядом замерла, ошеломленно глядя на неё.
В этом взгляде было слишком много чувств.
Тань Цяньлю, выдержав верную паузу и действуя в самый подходящий момент, протянула руку и прижала её к себе:
— Но теперь все недоразумения остались позади.Шуан Цзылянь глубоко вздохнула, выказав необычайную чуткость:
— Если я действительно тогда не стала отрицать, то это и вправду был перебор с моей стороны, так что ты имеешь полное право злиться.
Тань Цяньлю слегка задрожала ресницами. Её взгляд опустился, скользнув по чистому лбу собеседницы и тонким прядям волос у неё над глазами.
— Значит, теперь мы помирились?
— Нет, не считая этого.
— Ты же только что сказала… — Шуан Цзылянь смотрела на неё, и в её глазах отражались блики света и лицо Тань Цяньлю.
Тань Цяньлю насмешливо изогнула губы:
— Недопонимание мы устранили, но перед аварией ты долгое время холодно со мной обходилась. Нужно это компенсировать, только тогда я соглашусь помириться.
— Как компенсировать?
Она указала пальцем на свою левую щеку, и Шуан Цзылянь мгновенно поняла, что та имеет в виду. Опираясь на руки, она слегка приподнялась, и тут же услышала:
— Нужно подольше.
Шуан Цзылянь подалась вперед, и её мягкие губы коснулись щеки Тань Цяньлю, замирая там на долгое время. Теплое дыхание спутницы обдавало кожу, раз за разом сбивая ритм сердца. Это дыхание просачивалось глубже, спускаясь по шее и оставляя за собой жгучий след. Тань Цяньлю инстинктивно подняла руку, желая крепко обнять её, но, не донеся ладонь до цели, опустила её обратно, вцепившись пальцами в одеяло.
— Теперь достаточно? — Шуан Цзылянь отстранилась и посмотрела на неё.
На том месте, где её поцеловали, всё ещё ощущался влажный жар. Тань Цяньлю машинально поправила волосы и, не желая останавливаться на достигнутом, пробормотала:
— Почти.
Шуан Цзылянь медленно прикрыла глаза.
— Поласкайся ко мне, и я соглашусь помириться, — невозмутимо произнесла Тань Цяньлю, наблюдая за ней.
— Поласкаться? — Шуан Цзылянь едва заметно шевельнула губами. — Я что, часто ластилась к тебе раньше?
— Ну конечно, — Тань Цяньлю ничуть не смутилась, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, которая так и норовила тронуть уголки её губ.
Шуан Цзылянь погрузилась в глубокие раздумья:
— И как же именно я… ластилась? Кажется, я совсем забыла… не умею я особо.
Глаза Тань Цяньлю превратились в две тонкие лунные дужки:
— Днем ты уговаривала меня вернуться вместе, разве это не было проявлением ласки?
— …Нет! — Шуан Цзылянь выпрямила спину и, плотно сжав алые губы, посмотрела на неё.
Тань Цяньлю рассмеялась:
— Раз говоришь, что нет — значит, нет.
Она никогда не спорила с Шуан Цзылянь по таким пустякам. Днем та действовала лишь по наитию, в её голове даже не возникало мысли о том, что это может быть нежностью. Теперь же, когда от неё требовалось проявить ласку намеренно, это давалось с трудом.
Шуан Цзылянь потянулась к прикроватной тумбочке, взяла телефон и открыла поисковик.
— Собираешься искать в сети способы, как правильно ластиться? — догадалась Тань Цяньлю.
Попавшись с поличным, Шуан Цзылянь слегка смутилась. Она молча встала с кровати, надела тапочки и пересела на стул, стоявший напротив, чтобы Тань Цяньлю ни на секунду не могла заглянуть в экран её телефона.
Тань Цяньлю невольно усмехнулась. Глядя на то, как лицо собеседницы подсвечивается мягким светом экрана, она тоже потянулась за своим телефоном, чтобы узнать, что интернет ответит на такой вопрос.
Как ластиться к своей второй половинке.
Ответов было множество, и каждый из них до одури приторный. Тань Цяньлю пробежалась глазами по тексту, и по её коже побежали мурашки. Она не могла даже представить, как Шуан Цзылянь с притворным милым голоском лепечет: Любимая, дорогая, ну давай же, ну пожалуйста. От одной этой мысли она могла бы умереть на месте — от счастья, разумеется.
Неизвестно, нашла ли Шуан Цзылянь что-то похожее, но, судя по тому, как нахмурились её брови, она осталась совсем не в восторге от сетевых советов.
Тань Цяньлю лежала в кровати и зевала, наблюдая, как пальцы Шуан Цзылянь сосредоточенно порхают по экрану. Она вовсе не настаивала на том, чтобы та обязательно ластилась, не получается — и ладно. Тань Цяньлю только открыла рот, чтобы позвать её отдыхать, как Шуан Цзылянь вдруг резко поднялась.
Слова застряли в горле. Тань Цяньлю смотрела, как та выходит из комнаты, и спросила:
— Ты куда?
— Сейчас узнаешь.
Дверь осталась приоткрытой. Тань Цяньлю склонила голову, прислушиваясь: на первый этаж она не спускалась, похоже, зашла в гардеробную по соседству.
Она стала ждать, гадая, что же задумала Шуан Цзылянь. Прижавшись щекой к одеялу, Тань Цяньлю смотрела на потолок, где свет хрустальной люстры расплывался в туманные круги в её полуприкрытых глазах. В тишине она почти начала засыпать, а та всё не возвращалась. Тань Цяньлю подумала, что если она не придет в ближайшее время, придется пойти и проверить самой.
В следующую секунду дверь отворилась. Не успела Тань Цяньлю поднять взгляд, как её язык сработал быстрее мозга:
— Ты наконец вернулась, ты ходи…
В тот момент, когда её веки поднялись, сонный мозг мгновенно прояснился, а зрачки расширились от увиденного.
Шуан Цзылянь подошла к кровати. По мере того как она приближалась, Тань Цяньлю невольно сглотнула:
— Тебе не холодно в таком виде?
На Шуан Цзылянь был черный топ на тонких бретелях с глубоким вырезом. Черная ткань и белая кожа создавали разительный контраст: казалось, светлое и темное разделили её образ поровну. Ночь выдалась прохладной, но назвать это холодом было сложно.
Шуан Цзылянь произнесла:
— Так ты не подойдешь обнять меня?
— Ах… — Тань Цяньлю выбралась из-под одеяла, откинула назад растрепанные волосы, встала на колени на кровати и потянулась к ней.
Кожа Шуан Цзылянь была обжигающе горячей — по крайней мере, так ощущала Тань Цяньлю. Она продержала её в объятиях меньше минуты, но её собственное тело уже охватил жар.
Шуан Цзылянь, улучив момент, когда Тань Цяньлю меняла позу, обвила руками её шею. Когда она слегка наклонилась, взору Тань Цяньлю открылось столько соблазна, что она едва не лишилась дара речи. В то же время Шуан Цзылянь склонила голову набок:
— Итак, мы миримся или как?
Дыхание коснулось уха Тань Цяньлю. В тот момент, когда губы Шуан Цзылянь скользнули по мочке, она почувствовала, как вздохи её груди задевают самое сердце.
Что делать, если любимый человек злится?
Привлечь её, завлечь её, свести её с ума!
Этот трюк сработал безотказно. Под жгучим взглядом, от которого было не укрыться, Тань Цяньлю просто не могла произнести ни слова отказа.
Она кивнула:
— М-м… миримся.
Шуан Цзылянь, довольная результатом, собралась было обратно в гардеробную, чтобы переодеться, но Тань Цяньлю ухватила её за запястье:
— Собираешься идти переодеваться? Может, так и ляжешь?
Поразмыслив, та согласилась: в конце концов, это тоже пижама, под одеялом ночью точно не замерзнет. Она откинула край одеяла, улеглась и укрыла им себя и Тань Цяньлю:
— Уже поздно, давай спать.
— Хорошо.
Ответив, Тань Цяньлю погасила свет и помахала рукой перед лицом, чтобы остудить пыл.
Ложась в постель, Тань Цяньлю чувствовала себя неловко из-за присутствия рядом другого человека. Казалось, Шуан Цзылянь тоже не могла найти удобное положение, постоянно ворочаясь с боку на бок.
Тань Цяньлю лежала на спине с закрытыми глазами, разрываясь между желанием обнять её и сомнениями. Она боялась, что если прижмет её к себе, то не сможет сдержаться, а если не обнимет — будет всю ночь думать только об этом.
http://bllate.org/book/24877/2943436
Готово:
