Банкет по случаю помолвки Ли Цзиньчэна и Хэ Чжэньсюаня проходил точно по плану, а местом проведения была выбрана роскошная резиденция семьи Хэ в районе Шикоу.
Глядя на оживленно беседующих и улыбающихся гостей в просторном зале, Ли Цзиньчэн наконец понял истинный замысел Хэ Цзунтуна.
Поступая так, тот лишь хотел косвенно подтвердить его статус и положение, а заодно представить всем собравшимся.
Однако было заметно, что большинство людей на приеме — это молодежь в возрасте от двадцати до сорока лет. Если Ли Цзиньчэн не ошибался, перед ним находились друзья, родственники и знакомые как из поколения дядей Хэ Чжэньсюаня, так и его собственного ровесника.
Это немного озадачивало Ли Цзиньчэна. С одной стороны, Хэ Цзунтун проявлял открытость к сексуальной ориентации Хэ Чжэньсюаня, с другой — казалось, он все же сильно дорожил своей репутацией и не хотел делать это достоянием широкой общественности.
Банкет только начался. Бросив взгляд на стоявшего рядом Хэ Чжэньсюаня, Ли Цзиньчэн спросил:
— Почему твой дед вообще согласился на то, чтобы ты женился на мужчине? Разве они не выговаривали тебе, когда ты сделал им каминг-аут?
Сегодня Хэ Чжэньсюань выглядел еще более официально: серебристо-серый костюм в сочетании с белой рубашкой, манжеты которой чуть выглядывали из-под рукавов пиджака, а в нагрудном кармане красовался сложенный уголкаи чисто черный шелковый платок. Благодаря превосходному крою и качеству ткани он выглядел невероятно красивым и в то же время безупречным.
Эта безупречность распространялась на его манеру держаться и даже на прическу.
На Ли Цзиньчэне было надето практически то же самое, что и на него, и это тоже служило одной из причин, вызывавших у него чувство неловкости.
В этот вечер Хэ Чжэньсюань был в прекрасном настроении. Услышав вопрос Ли Цзиньчэна, он невольно улыбнулся и ответил:
— Мне уже двадцать восемь лет. С тех пор как я осознал свою ориентацию, я боролся со своей семьей почти тринадцать лет.
— Выходит, мне просто повезло?
— Можно и так сказать. — Сделав небольшую паузу, Хэ Чжэньсюань добавил: — Сегодня наша помолвка, но никто из твоих друзей и коллег так и не пришел.
В его тоне не было упрека, лишь легкое сожаление.
— Я не похож на тебя: у меня нет твоих власти и богатства, да и чужих сплетен я не выношу. Поступая так, я просто не хочу делать себе больно.
Точно так же дело обстояло и с нынешней помолвкой. Одно и то же событие, происходящее с ним и с Хэ Чжэньсюанем, в глазах окружающих выглядело совершенно по-разному.
Что касается Хэ Чжэньсюаня, то люди сочтут его поступок проявлением невероятной смелости, не боящейся предрассудков света. Что же до него самого, то они никогда не поставят его на один уровень с Хэ Чжэньсюанем.
На сегодняшний вечерний банкет были приглашены Ли Яоцзу, Сун Ваньжу и Ли Цзяцзюнь. Они стояли неподалеку, и хотя в их взглядах отчетливо читались скрываемые жадность и ожидание, остальные все равно старались держаться от них на почтительном расстоянии.
Ведь в глазах этих людей Ли Яоцзу и Сун Ваньжу торговали сыновьями ради собственной выгоды, а Ли Цзяцзюнь пытался примазаться к богатым и влиятельным — все это считалось крайне презренным поведением.
Ли Цзиньчэн говорил равнодушным тоном, но уголки его губ искривились в насмешливой улыбке. Заметив, что он смотрит на членов своей семьи, Хэ Чжэньсюань больше ничего не сказал.
Он не слишком разбирался в сердечных делах, но прекрасно понимал одно: если только человек не любит другого до безумия, ни у кого не хватит смелости открыто заявить о своей сексуальной ориентации перед лицом общества.
Подумав об этом, Хэ Чжэньсюань быстро успокоился.
Будучи элитой делового мира, Хэ Чжэньсюань в будущем должен был полностью унаследовать семейный бизнес Хэ, поэтому на банкете нашлось немало желающих перекинуться с ним словом.
Постепенно Ли Цзиньчэн отступил от него на некоторое расстояние.
То ли сказывалось заучивание сунских цы и юаньских цюй в прошлом, но в самом характере Ли Цзиньчэна таилась неуловимая надменность. Не вынося фальши этих людей, он просто предпочел спрятаться в сторонке.
В зале было выставлено великое множество изысканных угощений. Заметив на столах много редких десертов, которых ему еще никогда не доводилось пробовать, Ли Цзиньчэн встал возле одного из столиков и сосредоточенно принялся за еду.
— Цзиньчэн.
Услышав голос Ляо Чанъюаня, Ли Цзиньчэн с отвращением обернулся и бросил:
— Какого черта ты притащился? Кто тебя приглашал?
Увидев, что Ли Цзиньчэн стоит в одиночестве, Ляо Чанъюань заранее принял самоуверенный вид и произнес:
— Цзиньчэн, ты ведь и сам всё видишь.
— На что это — всё?
— Вы с Хэ Чжэньсюанем — люди из совершенно разных миров! Сейчас ему просто любопытно, точно так же, как объевшемуся деликатесов человеку вдруг захочется отведать простой рисовой каши. Но придет день, когда он пресытится и безжалостно выбросит тебя!
— И что с того?
— Я буду ждать тебя! Устаешь ли ты, получаешь ли раны — я всегда буду ждать тебя на прежнем месте!
Вспомнив события прошлой жизни, Ли Цзиньчэн горько усмехнулся, подумав, что Ляо Чанъюаню самое место на театральной сцене.
В первый год их побега в Гаосюн в прошлой жизни тот еще проявлял к нему кое-какое терпение. Но когда деньги закончились, а сам он уже не мог поддерживать привычный разгульный и роскошный образ жизни Ляо Чанъюаня, тот начал смотреть на него так, будто Ли Цзиньчэн был ему чем-то обязан по гроб жизни.
Тогда Ли Цзиньчэн из-за своей слепой веры в любовь и жертвенности многое терпел. К сожалению, лишь в самый момент смерти он осознал, что все это время был лишь инструментом, которым тот пользовался в корыстных целях.
Тогда, пережив переход от отчаяния к полной бесчувственности, он порой размышлял: как сложилась бы их жизнь, если бы они не сбежали вместе?
Возможно, он порвал бы с семьей и в конце концов остался бы жить в одиночестве.
Что же до Ляо Чанъюаня, то он, поступая ровно так же, как и сейчас, с помощью своей выдающейся внешности прибился бы к нескольким замужним, но томящимся в одиночестве богатым дамам, и продолжил бы свое пьяное и праздное существование.
И тем не менее, сейчас этот человек пытался провернуть подобный трюк с ним самим.
На губах Ли Цзиньчэна заиграла дерзкая улыбка:
— Можешь не ждать. Даже если однажды Хэ Чжэньсюань меня бросит, я никогда в жизни не обращусь к тебе.
— Цзинь...
— Что здесь происходит?
Хэ Чжэньсюань неизвестно когда появился за спиной у Ли Цзиньчэна. Обняв его за талию, он с бесстрастным выражением лица смотрел на растерявшегося напротив Ляо Чанъюаня.
— Он сказал, что ты меня бросишь, и пообещал вечно ждать. — Сделав паузу, Ли Цзиньчэн добавил: — Жаль только, что я уже ясно дал ему понять: видеть его я больше не желаю... Кстати говоря, Ляо Чанъюань, это же смахивает на преследование, не находишь? Раз за разом, тебесамому не надоело докучать?
Безжалостные слова Ли Цзиньчэна заставили лицо Ляо Чанъюаня постепенно побледнеть. Хэ Чжэньсюань неподвижно смотрел на него:
— Ляо Чанъюань, верно? Каким образом ты сюда проник?
Тон Хэ Чжэньсюаня был ледяным, и окружающие тоже начали коситься в их сторону.
Больше всего на свете Ляо Чанъюань боялся презрительных взглядов окружающих — в те мгновения он был готов сквозь землю провалиться от стыда.
— Брат, это я провел его сюда. Разве он не твой хороший друг?
Ли Цзяцзюнь улыбался, но прозвучавшие слова звучали двусмысленно.
В душе Ли Цзиньчэн холодно усмехнулся, хотя улыбка на его лице постепенно исчезла. Глядя прямо на Ли Цзяцзюня, он чеканно произнес:
— Мы пару раз вместе ужинали, и он несколько раз занимал у меня деньги, но ни разу не вернул долг. Ли Цзяцзюнь, ты именно так определяешь хорошего друга?
— Я...
Стоило Ли Цзяцзюню перехватить тяжелый взгляд Хэ Чжэньсюаня, как он потерял способность связать хотя бы пару слов.
— Юный господин Цзиньчэн, мне выпроводить его?
Позади Дяди Шао стояли двое мужчин в форме официантов. Не успел Ли Цзиньчэн кивнуть, как потерявший от стыда и гнева рассудок Ляо Чанъюань с грохотом опустил бокал с вином на стол и бросил:
— Не надо! Я сам уйду!
— Тц! Это же тот самый сынок Ляо Вэньсэня?
— Ага, внебрачный.
— То-то же...
Перешептывания гостей звучали все громче, многократно усиливаясь и ударяя по барабанным перепонкам так ощутимо, будто имели физическую плотность. У Ляо Чанъюаня раскалывалась голова. Вспомнив угрозы Ляо Вэньсэня и росли снежным комом долги, он не удержался и бросил свирепый взгляд на Ли Цзяцзюня, который прежде подначивал его на этот шаг.
Ли Цзяцзюнь с виноватым видом отвел глаза. Заметив, что взгляды Ли Цзиньчэна и Хэ Чжэньсюаня снова обратились на него, он через силу усмехнулся и пролепетал:
— Брат, прости, я не знал, какие у вас отношения.
Ли Цзиньчэн лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и ничего не ответил.
— Цзиньчэн, у нас сегодня помолвка, будь веселее!
Говоря это, Хэ Чжэньсюань даже легко приобнял его за шею. Он редко позволял себе подобные проявления нежности, и Ли Цзиньчэн искренне улыбнулся, произнеся слова благодарности.
— К чему благодарить? Это мой долг.
Хэ Чжэньсюань был немногословен, но всегда умел быстро вернуть ему душевное спокойствие.
И пока Ли Цзяцзюнь со злости сжимал кулаки, глядя на Ли Цзиньчэна, остальные гости изменили свое мнение о последнем благодаря поведению Хэ Чжэньсюаня.
Люди решили, что слухи расходятся с правдой, да и история с насильственным спасением вполне могла оказаться выдумкой.
После этого некоторые из присутствующих даже начали первыми заводить с Ли Цзиньчэном беседы.
Вечером, как и прежде, Хэ Чжэньсюань отвез Ли Цзиньчэна домой.
Заметив, что Ли Цзиньчэн слегка захмелел, Хэ Чжэньсюань предложил ему опереться головой о свое плечо и сказал:
— Цзиньчэн, давай после помолвки будем жить вместе, м?
Увидев, что Ли Цзиньчэн поднял голову, Хэ Чжэньсюань улыбнулся:
— Будем спать в разных комнатах. Я согласен ждать, пока ты полностью меня не примешь.
Редко кто проявлял к нему такую заботу. Ли Цзиньчэн не понимал, то ли он перебрал алкоголя, то ли им двигало чистое желание выплеснуться наружу, но когда Хэ Чжэньсюань опомнился, Ли Цзиньчэн уже прильнул к его губам в поцелуе.
Тело Хэ Чжэньсюаня мгновенно оцепенело. Заметив, что тот по-прежнему крепко сжимает губы, Ли Цзиньчэн невнятно бормотал:
— Приоткрой рот.
Хотя опыта подобных поцелуев у него почти не было, подчиняясь инстинктам, Хэ Чжэньсюань быстро перехватил инициативу.
Как и от него самого, от Ли Цзиньчэна пахло вином, но вскоре этот винный дух сменился сладковатым привкусом.
Когда поцелуй наконец завершился, дыхание у обоих сбилось.
— Хэ Чжэньсюань... на самом деле ты мне и правда очень нравишься.
Это были последние слова, сказанные Ли Цзиньчэном той ночью.
Они договорились посмотреть квартиру на следующие выходные. К счастью, у Цзоу Цзюнькая как раз завязался удачный роман с девушкой, так что переезд Ли Цзиньчэна выглядел совершенно естественным и закономерным.
Вдобавок к этому Ли Яоцзу начал докучать Ли Цзиньчэну бесконечными звонками.
— Мы только что обручились, мне неловко заводить с ним подобные разговоры.
Ли Яоцзу, которому никак не удавалось связаться с Хэ Чжэньсюанем, к тому моменту уже был доведен до полного отчаяния. Услышав слова Ли Цзиньчэна, он вскочил со стула, вцепившись в телефон мертвой хваткой:
— Чего тут неловкого?! К тому же я вижу, что Жэньсюань к тебе неравнодушен! Стоит тебе немного поластиться к нему, как он тут же согласится!
— Я не женщина.
— И я не утверждаю, что ты женщина! К тому же тебя познакомил с ним отец, мы же одна семья, так почему бы тебе словечко за нас не замолвить?!
— Прости, я не могу.
Бросив эту фразу, Ли Цзиньчэн сбросил вызов.
Ли Яоцзу не оставалось ничего другого, как позвонить ему на следующий день. Походо, будучи припертым к стенке, Ли Цзиньчэн посоветовал ему самому разыскать Хэ Чжэньсюаня.
Ли Яоцзу уставился на собственный телефон, с болезненным осознанием понимая, что у него просто нет на это храбрости.
Сначала Ли Яоцзу думал, что Ли Цзиньчэн просто слишком застенчив и ему стыдно просить Хэ Чжэньсюаня о таком. Но когда Ли Цзиньчэн перестал отвечать на звонки, а затем и вовсе отключил телефон, он наконец понял: дело приняло дурной оборот.
До него стало доходить, что Ли Цзиньчэн взлетел на ветку и превратился в феникса, и ему теперь глубоко наплевать на то, что станется с ним, Сун Ваньжу и Ли Цзяцзюнем.
Стоило лишь слегка принудить его навестить Хэ Чжэньсюаня — и неужели он из-за этого устроил такое?!
http://bllate.org/book/24890/2946033
Готово:
