Заметив удивленный взгляд Хэ Чжэньсюаня, Ли Цзиньчэн повернулся к нему и спросил:
— Не можешь понять, почему я так его ненавиделю?
— Есть немного.
— Много лет назад моя мама разорвала отношения со своей семьей ради него, а он поднялся на ноги благодаря ее личным сбережениям. Только вот потом...
На этих словах голос Ли Цзиньчэна слегка дрогнул. Часто ему казалось, что его это уже не задевает, но стоило высказать всё вслух, как он понял, что по-прежнему ужасно тяжело переживает случившееся.
Словно кто-то вовсю тыкал иглами ему в сердце, и всего за мгновение оно уже сочилось кровью.
Но больше гнева он ненавидел собственное бессилие, ведь как бы сильно он ни старался, его мамы уже не вернуть.
Посмотрев на пейзаж за окном и немного успокоившись, Ли Цзиньчэн продолжил:
— Потом он изменил ей в браке и вместе с Сун Ваньжу довел мою маму до безумия. Они прекрасно знали, что у нее не в порядке с психикой, но все равно отправили в обычную больницу, и вскоре... мама выбросилась из окна своей палаты.
Хэ Чжэньсюань знал, как погибла мать Ли Цзиньчэна, но он не ожидал, что правда окажется настолько жестокой.
Вспоминая те непонятные ему выражения лица, что изредка проскальзывали у Ли Цзиньчэна, он наконец-то понял причину.
С того момента, как голос Ли Цзиньчэна начал дрожать, и вплоть до конца его рассказа, он так и не обернулся.
Хэ Чжэньсюань не знал, плачет ли тот, но понимал, что сейчас Ли Цзиньчэну невероятно больно.
Он понятия не имел, как его утешить, поэтому лишь спустя долгое время взял Ли Цзиньчэна за руку, лежащую на коленях, и спросил:
— Когда ты узнал об этом?
— Три месяца назад.
— Как узнал?
— По чужим взглядам, по тому, что они говорили. Стоило лишь немного покопаться, и всё стало ясно.
Вспомнив сотрудника детективного агентства, который некогда преградил ему путь у входа в ту гостиницу, Хэ Чжэньсюань догадался, что тот начал расследовать это дело давным-давно.
Его поразила необычайная выдержка Ли Цзиньчэна, но, подумав о том, что такой характер сформировала сама среда, в которой тот рос, он лишь крепче сжал руку Ли Цзиньчэна и тихо произвел:
— Обещаю, больше я никому не позволю обижать тебя.
Это прозвучало как некое обещание. Ли Цзиньчэн отозвался на него и, глядя в окно, проговорил:
— Я знаю.
Наверное, потому что он выплеснул накопившиеся эмоции, вернувшись домой, Ли Цзиньчэн проспал мертвым сном. Проснувшись глубокой ночью и выбравшись из той комнаты, он только тогда вспомнил, что находится в квартире Хэ Чжэньсюаня.
Хэ Чжэньсюань в это время сидел в гостиной на диване и смотрел новости. Заметив, что тот спускается, он тут же встал и спросил:
— Проголодался? Я пойду разогрею еду.
Поняв, что тот ждал его специально, Ли Цзиньчэн кивнул:
— Голоден.
В этой квартире Хэ Чжэньсюаня и гостиная, и кухня были залит ярким светом, из-за чего вокруг ничто не могло скрыться от глаз, рождая ощущение пустующего пространства. Однако из-за цветовой гаммы комнат и самого Хэ Чжэньсюаня здесь невольно появлялся какой-то домашний уют.
А может, просто потому, что Хэ Чжэньсюань уже занял необычайно важное место в его сердце.
Движения Хэ Чжэньсюаня, когда он разогревал еду, можно было назвать привычными и ловкими. Ли Цзиньчэн сидел за обеденным столом из массива дерева, глядя ему в спину, и спросил:
— Ты умеешь готовить?
— Нет, это готовит тетя-помощница. — Подумав, Хэ Чжэньсюань добавил: — Она же убирает здесь.
— Тогда впредь готовить буду я?
— Ты умеешь?
Увидев легкое удивление на лице Хэ Чжэньсюаня, Ли Цзиньчэн усмехнулся:
— Мои родные просто плохо ко мне относились, но не истязали.
Если вдуматься, он научился готовить только после того, как сбежал в Гаосюн с Ляо Чанъюанем. В то время у них ничего не было, и помимо работы он постепенно познал всю суть повседневной жизни.
Всё казалось далёким прошлым, и хотя Ли Цзиньчэн очень хотел бы, чтобы это оказалось просто страшным сном, он прекрасно понимал, что это невозможно.
— Мне очень нравится домашняя еда.
Уголки губ Хэ Чжэньсюаня слегка приподнялись, судя по всему, он испытывал определенные надежды насчет своего кулинарного будущего.
Вспомнив, что завтра тому нужно на работу, Ли Цзиньчэн подгнал его спать. Хэ Чжэньсюань не стал упорствовать, лишь бросил:
— Поешь, только не ложись спать сразу, подожди часок-другой.
— Мм, я понял.
— И еще... — он немного помедлил, а затем добавил: — Когда с этим будет покончено, больше не думай о прошлом.
Ли Цзиньчэн уже почти забыл об этом, но пока он растерянно поворачивался, Хэ Чжэньсюань уже вышел из кухни.
Зная, что у того всегда был такой нрав, Ли Цзиньчэн лишь легко улыбнулся и опустил голову к еде.
На следующий день, забрав свои вещи у Цзоу Цзюнькая, Ли Цзиньчэн поехал на машине в отель, где сейчас жила Вэй Чуньфан.
Передав ей лежащую в руке банковскую карту, Ли Цзиньчэн произнес:
— Можете поехать в Чаочжоу к своим деревенским родственникам или остаться здесь. Если захотите остаться, я во второй половине дня поищу для вас жилье...
Вэй Чуньфан исполнилось уже пятьдесят четыре года, к тому же она прослужила в доме Ли больше двадцати лет. Пережитые за последнее время события сильно ее утомили. Молча приняв протянутую Ли Цзиньчэном карту, она ответила:
— Я вернусь в Чаочжоу.
Надежда в сердце не оправдалась: хотя разочарованием это назвать было нельзя, на душе все равно скребли кошки. Однако Ли Цзиньчэн не хотел ее неволить и, помолчав немного, сказал:
— Я сейчас же велю купить билет на самолет... а потом отправлю людей проводить вас...
Когда они поднимались, в уголках глаз у обоих блестели слезы. Ли Цзиньчэн подошел и обнял ее:
— Если станет трудно жить там или не по себе — возвращайтесь. Я всегда буду здесь, и впредь... я буду считать вас своей близкой родственницей.
Когда он выходил из того отеля, на улице стоял ясный солнечный день. Посидев еще немного в одиночестве в собственной машине, Ли Цзиньчэн наконец поехал обратно в квартиру Хэ Чжэньсюаня.
Его комната уже заметно изменилась: книжный шкаф тянулся от изголовья кровати к самой двери, и помимо книг на нем стояло множество миниатюрных горшечных растений и коллекционных фигурок в современном стиле.
Перед шкафом поставили длинный диван и журнальный столик из массива дерева. Их цвет был близок к естественной древесине и гармонировал с остальной мебелью в квартире.
Сидя на том диване, Ли Цзиньчэн чувствовал, что всё вокруг в точности соответствует его представлениям.
Хэ Чжэньсюань остался очень доволен стряпней Ли Цзиньчэна, сам помог ему вымыть посуду, и после этого они вместе уселись в гостиной смотреть телевизор.
Это был их первый день официального сожительства. Несмотря на то, что они уже успели неплохо узнать друг друга, из-за внезапно сократившейся дистанции, изменения статуса и отсутствия плавного перехода Ли Цзиньчэн все равно чувствовал некоторую неловкость в его присутствии.
Хэ Чжэньсюань, должно быть, испытывал нечто похожее: между ними сохранялась определенная дистанция, и они довольно долго сидели в абсолютно одинаковых позах, не шевелясь.
Лишь когда Хэ Чжэньсюань расспросил его о делах в университете, атмосфера вокруг немного разрядилась.
На следующий день Ли Цзиньчэну нужно было возвращаться на учебу. Помня о том, что судебное разбирательство по делу Ли Цзяцзюня еще не состоялось, он уже морально подготовился к тому, что Сун Ваньжу может явиться в университет.
Но не прошло и нескольких дней, как люди из детективного агентства сообщили ему, что Сун Ваньжу уже поместили в психиатрическую больницу на окраине города.
В тот день, осознав, что Ли Яоцзу бросил ее, Сун Ваньжу обрела пугающую смелость и хладнокровие смертника.
По ее мнению, богачи дорожили своей репутацией, а большинство обывателей испытывали праздное любопытство к так называемым высшим кругам. Желая вызвать жалость общественности и смягчить приговор Ли Цзяцзюню, она одна за другой обошла редакции газет в надежде выплеснуть эту историю наружу и заставить журналистов написать о ней.
К несчастью, все те люди были в курсе подоплеки этого дела, а сверху еще и оказывалось давление, поэтому Сун Ваньжу все оставили без внимания.
Не имея другого выхода, она решила прибегнуть к старому трюку и с исписанным грехами Ли Цзиньчэна листом бумаги явилась к воротам его университета.
Она смутно догадывалась, что работники прессы уже в курсе дела, но простые люди отличались от них — они никак не могли знать всех подробностей. Сыграя на их любви к сплетням и природной доброте, через слухи и пересуды она в конце концов всё равно смогла бы добиться своего.
Увы, мечты оказались слишком прекрасны, и на этот раз Сун Ваньжу столкнулась с куда более жестоким исходом, чем в прошлый раз.
Ее снова доставили в полицейский участок, а из-за излишне бурных эмоций вскоре перевели в судебно-психиатрическую экспертную комиссию при полиции.
Любой человек на месте Сун Ваньжу, пожалуй, начал бы вести себя неадекватно. Набросившись с кулаками на врача, она в конце концов была признана опасной для общественного порядка и принудительно направлена в психиатрическую лечебницу.
В тот день, когда Сун Ваньжу появилась у ворот университета, Ли Цзиньчэн действительно был на занятиях внутри, но она исчезла так быстро, что он остался в полном неведении.
Лишь прочитав СМС на экране телефона, Ли Цзиньчэн узнал, что Хэ Чжэньсюань молча сделал для него еще очень многое.
Нужна ли нам еще какая-нибудь помощь в дальнейшем?
Глядя на текстовое сообщение от сотрудника детективного агентства под кодовым именем Джокер, Ли Цзиньчэн невольно усмехнулся.
С самого момента своего перерождения он тратил львиную долю денег на то, чтобы нанимать людей из этой конторы для непрерывной слежки за членами своей семьи и сбора информации.
Теперь, когда Сун Ваньжу уже заперли в психбольнице, а суд над Ли Цзяцзюнем должен был начаться через две недели, Ли Цзиньчэн ответил, что в будущем, надеется, ничего подобного не потребуется.
Вот как? Приятно иметь дело! Появятся вопросы — обращайтесь в наше агентство! В следующий раз обязательно сделаем скидку!
С тех пор как эта детективная контора приняла его первый заказ, на связи с ним неизменно оставался этот самый Джокер. По воспоминаниям Ли Цзиньчэна, человек этот был немногословным: даже если Ли Цзиньчэн иногда шутил с ним, тот просто игнорировал это и тут же возвращал разговор в русло работы.
Видя его ответ сейчас, Ли Цзиньчэн подумал, что тот, пожалуй, тоже наконец освободился от этой обузы.
Написав в ответ короткое хорошо, Ли Цзиньчэн больше не стал ему писать.
На выходных Ли Цзиньчэн поехал на машине в ту психиатрическую больницу, где теперь содержалась Сун Ваньжу.
Он впервые видел ее без малейшего следа косметики. То ли из-за тяжелейшего удара судьбы, то ли из-за обилия гормонов в принимаемых лекарствах, она выглядела так, будто ее всё опухло.
В ту же секунду, как она заметила Ли Цзиньчэна, похожая на сухой обрубок дерева Сун Ваньжу словно ожила. Замахав руками, она завизжала:
— Ли Цзиньчэн, чтоб ты сдох! Мы к тебе так хорошо относились, а ты нас до такого довел!
Ли Цзиньчэн по-прежнему не мог постичь логику таких людей: казалось, им позволено обращаться с другими как угодно, но стоило кому-то поступить с ними так же, как этот человек тут же объявлялся заклятым врагом, хуже свиньи или собаки.
К тому же он вовсе не собирался вредить кому-то первым — если бы Ли Цзяцзюнь тогда не сорвался, он, пожалуй, подождал бы еще какое-то время.
Глядя, как двое санитаров скручивают обезумевшую Сун Ваньжу и усаживают ее на стул, Ли Цзиньчэн с безмятежным видом произнес:
— Сун Ваньжу, а ты помнишь, как много лет назад погибла моя мама?
http://bllate.org/book/24890/2946038
Готово:
