Готовый перевод After Rebirth, My Kitten Became a Mad Dog / После перерождения мой котенок — дикий зверь: Глава 10

Трое путников смогли раздобыть лишь одно средство передвижения, способное преодолеть путь по земле: Ли Я умела управлять летящим мечом, но её полёт больше напоминал пьяную пляску. Учитывая риск перегрузки и возможной аварии, девушка арендовала внизу тележку с запряженной лошадью. День лучше выбирать удачный, не откладывая дело в долгий ящик, и в ту же ночь, под шатром из бесчисленных звезд, троица направилась на повозке в Столицу.

— Ты знаешь дорогу? — обратилась в пути сидевшая на козлах Ли Я к Чэнь Ши.

— Не особо, — смущенно ответила та. — Я еду в Столицу впервые. А ты, Чэнь Янь, знаешь?

Чэнь Янь — такое фальшивое имя Чэнь Ши изначально придумал для Ю Инь. Этот младший товарищ обладал развитой мускулатурой, но умом отнюдь не обделен, а порой бывал донельзя внимателен и проницателен. Заметив, например, проблему с крыльями Ю Инь и поняв, что тот не желает об этом говорить, Чэнь Ши больше никогда не поднимал эту тему, словно стер случившееся из памяти раз и навсегда.

Впрочем, примерное направление на Столицу Ю Инь всё же знал.

— Как это — не знаешь? — удивился он. — Храм Пылающего Солнца находится на западной окраине Столицы. По ночам в северной части неба загорается багровая звезда, указывающая путь к храму. Нужно просто держать курс на неё... Стоп, а где же звезда?

На северном небосклоне звезды сияли вовсю, затмевая ту самую алую точку, которая по идее должна была блекнуть в её лучах.

Взгляд Чэнь Ши сделался подозрительным и обиженным.

— Храм Пылающего Солнца? — задумалась Ли Я. — Кажется, я слышала это название... Ах, вспомнила! Разве это не та легендарная священная обитель клана людей, которую двадцать лет назад в гневе сокрушил Владыка расы демонов? Я тогда как раз родилась, мне потом взрослые рассказывали. Что такое, младший брат Чэнь, у тебя есть вопросы?

— ...Никаких, — пробормотал Ю Инь.

Как это — никаких?!

Храм Пылающего Солнца — святыня клана людей, стоявшая на западной окраине Столицы несколько сотен столетий и почитаемая всеми адептами бессмертия как бастион веры, где вершились важнейшие дела человеческих сект. А Бэй Сяо взял и снес его просто потому, что у него выдалось скверное настроение?

Снес...

Это же святыня с тысячелетней историей, до чего же унизительно приходилось клану людей.

Повелитель, когда сходил с ума, становился поистине буйным, как цепной пес — бросался на каждого встречного.

К счастью, Ю Инь всё-таки смутно помнил дорогу, да и Столица лежала не так уж далеко: уже на следующий день к вечеру они благополучно прибыли на место. Завтра наступал Праздник Цветов, и в Столице стояло небывалое оживление. Особенно многолюдно было возле императорского города, где уже выстроилась длинная очередь. Ли Я подошла поближе и расспросила прохожих, только тогда выяснилось, что императорский прием назначен как раз на сегодняшний вечер. Ю Инь помнил, что у каждого поколения Жэньхуан существовал обычай привлекать на службу человеческих культиваторов: обычно накануне Праздника Цветов устраивался пир, куда зазывали мастеров боевых искусств, дабы те служили двору и обеспечивали императорской власти весомое слово среди человеческих сект. В былые времена в Академии Наньюань среди знакомых Ю Инь тоже находились те, кого привлекал императорский двор.

Это был единственный день в году, когда императорский город распахивал ворота перед посторонними, а потому и культиваторы, и простые смертные стремились попасть внутрь, чтобы хоть краем глаза взглянуть на великолепие монаршей обители.

Банкет должен был начаться ближе к ночи. От тех, кто получил официальное приглашение, не требовалось никакой регистрации. В очереди же у стен дворца толпились в основном простолюдины и бродячие культиваторы, лишенные влиятельных покровителей и высокого происхождения. Желая проскользнуть внутрь, они были обязаны преподнести хотя бы малый дар: редкие сокровища, древние трактаты или оружие — стоило предложить хоть что-то стоящее, как появлялся шанс заполучить заветный пропуск на вечерний пир.

Самого Ю Инь подобные сборища нисколько не привлекали, однако на лицах двух его спутников отчетливо читался живейший интерес, и они уже пристроились в хвосте длинной очереди.

Ю Инь лишь мысленно вздохнул. Ладно уж, всё равно солнце клонилось к закату, а отправляться на поиски людей из Усадьбы Перевала Снежного Орошения придется только завтра; почему бы сегодня не составить компанию этим двоим любопытным птенцам и не заглянуть на императорский прием.

— Следующие, — невозмутимо бросил стражник, дежуривший у входа в императорский город, отмахиваясь от предыдущей группы просителей, и окинул оценивающим взглядом троицу. — Вы откуда?

— Из города Дукан, с Горы Лушань, — ответила Ли Я. На них с Ю Инь были надеты ученические одежды сект с Горы Лушань: на светло-лиловых рукавах и подолах угадывался вышитый узор из цветов гибискуса. Чэнь Ши от природы отличался плотным телосложением, а за время пребывания в императорском городе клана демонов и вовсе раздался в плечах, так что стандартная форма на него попросту не налезла. Пришлось перешить штаны широкого кроя из той же светло-лиловой ткани, а сверху набросить короткий жилет.

Императорский стражник презрительно скривился:

— Впервые слышу. Следующие.

Ли Я заранее догадывалась, что так оно и будет, но всё же огорченно взмолилась:

— А если мы заплатим серебром?

— Посмотри вокруг, девчонка, — с презрением бросил стражник. — Мы в императорском городе. Разве здесь когда-нибудь ощущался недостаток в деньгах?

От этого тона высокомерного сироты у Чэнь Ши зачесались кулаки.

— А как насчет этого? — поразмыслив, Ю Инь извлек цилиндрический предмет в золоченом футляре и положил его на поднос рядом со стражником.

— Что это? — стражник оставил попытки язвить и взял вещицу в руки, внимательно её разглядывая.

— Это редчайшая помада для губ. Обоиди хоть весь мир людей и клана демонов — едва ли отыщется вторая такая, — Ю Инь откинул крышечку и выкрутил столбик косметического средства, демонстрируя его стражнику, после чего с абсолютно невозмутимым видом принялся плести небылицы: — Она не только придает лицу сияющий вид, но и питает кожу, сохраняя молодость...

Спустя пять минут Ю Инь уже сжимал в руках пропуск на банкет, победоносно улыбаясь остолбеневшим спутникам.

— Ну ты и мастер, старший брат, — восхищенно произнес Чэнь Ши.

Ли Я поморщилась:

— Это та самая помада? Цвет какой-то жутковатый.

Ю Инь усмехнулся:

— Классика подарков от нечутких парней — отчаянно-розовый.

Чэнь Ши счел это утверждение абсолютно верным:

— Я же говорил, расцветка чертовски хороша.

Ю Инь: «...»

Банкет должен был начаться через два часа, а в императорский город пускали не сразу, поэтому Ли Я подыскала постоялый двор, сняв там на ночь три комнаты, а заодно заказав местной выпечки и сладостей. Компания заняла столик в углу на втором этаже и принялась в тишине коротать время до наступления темноты.

Приближался Праздник Цветов, Столица бурлила жизнью, и в постоялом дворе даже наняли рассказчика историй, чтобы привлекать прохожих.

Чэнь Ши и Ли Я, впервые оказавшись в Столице, дивились абсолютно всему. Они даже забыли про угощения и вытянули шеи, глядя на старика-сказителя на первом этаже. Рядом с его столиком была сооружена импровизированная сцена, на которой висел свиток с живописным полотном.

Картина была и впрямь хороша: среди окутанных туманом горных лесов прятались черно-белые беседки и павильоны, угадывались силуэты нескольких людей. Хотя лиц разобрать было невозможно, их позы — кто стоял, а кто замер в полушаге — переданы были с поразительной выразительностью. К сожалению, даже беглого взгляда Ю Инь хватило, чтобы понять: то, что демонстрировал сказитель, было лишь неумелой копией, лишенной и половины очарования оригинала.

— Уважаемый старец, — с любопытством окликнул рассказчика один из гостей. — Судя по этой картине, кисть принадлежит Цзун Вэньлиню? Ты собрался поведать нам о Семи мудрецах Наньюаня?

Сказитель прищурился, постучал по ладони бамбуковым веером и указал им на холток:

— Верно. Сегодня я поведаю вам историю о тех самых Семи мудрецах Наньюаня.

Чэнь Ши и Ли Я слушали с таким упоением, что даже не заметили, как Ю Инь утащил из пароварки все креветочные пельмени.

— Семь мудрецов Наньюаня — это семь выдающихся личностей из Академии Наньюань на юге страны, прославившихся более двадцати лет назад, — продолжал сказитель. — Те, кто учился в те годы в Академии Наньюань, так или иначе слышали их имена. Однако после упадка Наньюаня нынешнее молодое поколение не знает даже самого названия академии, не говоря уже о Семи мудрецах. Впрочем, — тут рассказчик сделал многозначительную паузу, — среди них есть те, кого вы просто не можете не знать.

— Семь мудрецов Наньюаня? — подала голос какая-то женщина-культиватор с верхнего этажа. — Я слышала об этом. Говорят, из всех семерых, за исключением Цинь Шуанханя, который круглый год носил маску злого демона, остальные шестеро обладали невероятной красотой. Да и сам Цинь Шуанхань, если верить слухам, без маски был хорош собой до крайности, хотя видеть его лицо довелось, пожалуй, лишь единицы.

Ю Инь едва не поперхнулся чаем. Чэнь Ши бросил на него странный взгляд.

— Я знаю! — оживленно воскликнула Ли Я. — Тот самый Цзун Вэньлинь, что написал эту картину, — один из Семи мудрецов Наньюаня. Хотя он и был монахом-буддистом, его живопись отличалась поразительной живостью. Ходили легенды, что в те времена клочок бумаги с его рисунком стоил тысячу золотых. Где теперь хранится подлинник этого свитка с Семи мудрецами, и вовсе никому не ведомо.

— Верно. Только сам художник Цзун Вэньлинь ныне блуждает неведомо где, и его новые работы почти перестали появляться на свет, — кивнул сказитель и продолжил: — Кроме того, нынешний глава Павильона Меча Цзи Фэйюй и глава Усадьбы Перевала Снежного Орошения Ян Цзимин в прошлом тоже входили в число Семи мудрецов Наньюаня, а ныне они возглавляют главные секты на западе и востоке.

Обе эти фигуры можно было назвать старыми знакомыми Ю Инь. Он на мгновение прервал движение палочек, но тут же расслабился, незаметно скрыв истинные эмоции. Чэнь Ши и Ли Я не заметили ни малейшей перемены в его поведении.

В конце концов, прошло двадцать лет. То, что Цзи Фэйюй возвысился до главы Павильона Меча, вполне укладывалось в его ожидания. А вот смена власти в Усадьбе Перевала Снежного Орошения и то, что Ян Цзимин занял место главы, действительно стали для него сюрпризом.

Перед глазами тут же возник силуэт исхудавшего мальчика, забившегося в угол, всего в мелких ссадинах и ранах, вокруг которого стояли свирепые люди, пока сам он отчаянно прижимал к груди крошечного соболя.

В мгновение ока пронеслись долгие годы.

Пока он предавался раздумьям, сказитель внизу уже закончил расписывать заслуги этой двоицы и перешел к описанию других персонажей на свитке.

— Девушка на краю обрыва — это Су Итун, — сказитель указал веером на одну из фигур. — Все присутствующие здесь, быть может, и не слышали её имени, но не знать трактат Искусство небесного исцеления просто невозможно. В книге описаны медицинские методы, применявшей Су Итун для спасения жизней и лечения недугов в те годы, включая множество способов противоядия от смертельных ядов. Ни один нынешний врач-целитель не может обойтись без этого труда.

— Знаю, знаю! — отозвался кто-то из адептов-медиков на постоялом дворе. — Когда я только постигал ремесло в секте, учитель заставлял меня заучивать этот трактат наизусть. К тому же я слышал, что госпожа Су написала его, когда ей едва исполнилось семнадцать лет — поистине поразительное достижение. Жаль только, что ныне она, подобно тому художнику, удалилась от мирских забот.

По трактиру прокатился вздох изумления.

Кто-то из гостей поинтересовался вновь:

— Старый учитель, судя по твоим словам, все Семи мудрецов Наньюаня — люди выдающегося таланта и блестящего ума. А кто же остальные трое, что запечатлены в уголке беседки на свитке?

Все собравшиеся перевели взгляд на полотно. В углу развернутого свитка стояли двое юношей примерно одного роста; как и прочие четверо, они были облачены в одинаковые для учеников Академии Наньюань длинные одежды лунно-белого цвета, а в волосах поблескивали ленты в тон. Ветер вздымал их волосы и ленты одновременно, придавая им поистине бессмертный облик. Третьей же была юная дева в платьях розовато-лилового оттенка. Волосы её были собраны в два высоких хвоста, перевязанных алыми лентами, и спадали до самой поясницы; даже по нескольким легким штрихам на картине угадывался её живой и прелестный нрав.

— Это... — рассказчик на мгновение умолк, а затем с тихим вздохом произнес: — Это Ю Гэ из тех времен.

— Ю Гэ? — кто-то в зале наконец узнал знакомое имя и хлопнул по столу: — Припоминаю! Фея Ю Гэ была признанной первой красавицей тех лет, а её пара с Бессмертным Лордом Шуанлинем считалась идеальным союзом на тогдашнем великом съезде человеческих сект. А тот оставшийся на картине юноша в черно-белой маске злого демона — должно быть, личный мечник Бессмертного Лорда Шуанлиня, Цинь Шуанхань?

— Не мечник, — неожиданно раздался голос со второго этажа. — А член семьи.

http://bllate.org/book/24897/2946656