Я поднялся из цветника и небрежно отряхнул ладони от земли. Черт возьми, я тоже хочу отправиться странствовать по миру! Эта мысль непрерывно крутилась в голове, и я тут же зашагал в сторону кабинета. В это время он наверняка был там и занимался делами.
Сдерживая волнение, я кивнул стражникам у входа и уже собрался войти, но меня внезапно преградили. Я вопросительно приподнял бровь, глядя на них. Один из них, заискивающе и вместе с тем смущенно улыбаясь, произнес:
— Преподобный Владыка сейчас на допросе убийцы, Молодому господину Хуаньчжэню будет не совсем удобно входить.
Убийца? Я нахмурился, и в голове внезапно всплыл один образ:
— Этот убийца, часом, не лет четырнадцати-пятнадцати, с тонкими, миловидными чертами лица?
Стражник опешил, а затем его лицо приняло еще более растерянное выражение:
— Господин, не ставьте меня в неловкое положение.
Я попросту отодвинул его в сторону и вошел в кабинет. Что тут такого сложного? К тому же, его притворное смущение выглядело донельзя фальшиво. Пытаться обвести вокруг пальца меня — мастера, для которого обман с детства был обычным делом, — было сущей глупостью.
Однако, оказавшись внутри и увидев на полу того самого ребенка, который пытался убить меня сразу после моего пробуждения и теперь был покрыт рваными ранами, я почувствовал, как сердце болезненно сжалось.
Не обращая внимания на удивленные взгляды присутствующих, я бросился к мальчику и подхватил его на руки:
— Как вы могли так с ним поступить?
— Раз уж пошел на дело как убийца, должен был быть готов к провалу и плену, — холодно произнес Чжань Цин, один из Повелителей Семи Цветов. — Молодой господин Хуаньчжэнь, этот человек намеревался совершить покушение именно на вас.
— Ну и что, что на меня? — я так же холодно посмотрел на него. — Я, как пострадавшая сторона, не имею претензий, с чего бы вам лезть не в свое дело?
К тому же, я прекрасно понимал, что целью ребенка был вовсе не я, а Янь Ло.
Заметив, что Чжань Цин нахмурился и умолк, я перевел взгляд на Янь Юя — единственного здесь, кто знал всю правду:
— Я забираю его.
— Молодой господин Хуаньчжэнь, он — человек из Врат Невозврата, — прежде чем Янь Юй успел что-либо ответить, первой подала голос Люй И, прелестная девушка, также являвшаяся Повелителем Семи Цветов.
— Неважно, откуда он! Я сказал, что забираю его! — я повысил голос, не отрывая взгляда от Янь Юя.
Они молча смотрели друг на друга какое-то время, после чего Янь Юй медленно кивнул:
— Можешь забрать его.
— Преподобный Владыка? — Люй И с недоумением посмотрела на него, но тот лишь поднял руку, останавливая ее.
Наблюдая за тем, как их глаза обмениваются невысказанными мыслями, я фыркнул:
— Пришлите лекаря! — после чего подхватил ребенка на руки и направился в свои покои. Сначала я думал, что хоть Янь Юй и холоден, но не лишен человечности, однако этот случай с убийцей заставил меня полностью в нем разочароваться. Ему ведь всего четырнадцать-пятнадцать лет, как у них вообще поднялась рука?!
Вернувшись в комнату, я бережно уложил ребенка на кровать, взял намоченную в воде салфетку и принялся осторожно смывать кровь и пыль с его лица. Мальчик открыл глаза, взгляд его был затуманен, он позволил мне протирать лицо, не сопротивляясь. Лишь спустя мгновение он внезапно очнулся:
— Что ты собираешься сделать?
— Малыш, твоя жизнь теперь в моих руках, так что лучше веди себя потише, — глядя на перепуганного, как загнанный зверек, ребенка, я чувствовал жалость, но, увидев в его глазах упрямство и нежелание сдаваться, мне вдруг захотелось его подразнить.
— У меня всего одна жалкая жизнь. Хочешь — забирай, мне не жалко, — от боли в ранах он скривился, но все же продолжал упрямо дерзить.
Хлоп! Я со всего размаха залепил ему пощечину и с презрением посмотрел на его шокированное лицо:
— Ты первый, кто осмелился так дерзить в моем присутствии!— Подумаешь, всего лишь мужская игрушка, ты и вправду возомнил себя хозяином положения? — Получив пощечину, мальчишка пришел в ярость и с таким же презрением ответил насмешкой. Узнав, что Янь Юй — глава Храма Яньло, он, естественно, решил, что я всего лишь замена, да к тому же ключевая фигура, из-за которой провалилось его покушение.
— Я — мужская игрушка? — Глядя на его брезгливое лицо, я холодно усмехнулся и, наклонившись к самому его уху, прошептал: — Хочешь проверить? Поспорим, что прямо сейчас я пойду к Янь Юю и попрошу его забрать тебя в качестве моей личной игрушки?
Выражение лица мальчишки мгновенно сменилось шоком, он смотрел на меня с полным неверием. Видя это, я крепко ухватил его за маленький подбородок, а другой рукой похлопал по щеке:
— Так что лучше веди себя тихо!
В этот момент в дверь постучали в определенном ритме, а следом донесся старческий голос:
— Молодой господин Хуаньчжэнь, я, Бай Ичжоу, по приказу Преподобного Владыки прибыл осмотреть больного!
— Входи! — отозвался я. И правда, Бай Ичжоу, один из Двух Посланников Черного и Белого при Янь Юе, был куда способнее тех желторотых Повелителей Семи Цветов. И в умении читать обстановку, и в тактности он их превосходил — хотя бы догадался выразиться обтекаемо: пришел осмотреть больного.
Бай Ичжоу уже перевалило за пятьдесят, но в нем не было ни капли дряхлости. Сложив руки на груди, я стоял у кровати и наблюдал, как он обрабатывает раны мальчишки. Движения его были умелыми и легкими, но, несмотря на это, ребенок все равно хмурился и, бледнея, кусал губы.
Встав с грядки в саду, я небрежно отряхнул землю с одежды. Черт возьми, я тоже хочу отправиться странствовать по миру! Эта мысль не выходила у меня из головы, и я немедленно направился к кабинету. В это время он наверняка был там и занимался делами.
Сдерживая волнение, я кивнул страже у дверей, собираясь войти, но меня неожиданно остановили. Я вопросительно приподнял бровь. Мужчина заулыбался, в замешательстве пытаясь мне угодить:
— Преподобный Владыка сейчас допрашивает убийцу, молодому господину Хуаньчжэню будет не совсем удобно входить.
Убийцу? Нахмурившись, я внезапно вспомнил кое-кого:
— Тот убийца — мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати, с тонкими чертами лица и весь какой-то болезненный?
Мужчина на мгновение опешил, а затем изобразил еще большее смущение:
— Господин, не ставьте меня в неловкое положение.
Я оттолкнул его в сторону и вошел в кабинет. Что тут такого неловкого? Да и выражение твоего лица выглядит слишком наигранно. Чтобы провести меня, мастера, для которого обман с детства был привычнее еды, тебе еще расти и расти.
Но когда я вошел в кабинет и увидел на полу того самого ребенка, который пытался убить меня, когда я только очнулся, а теперь лежал весь в кровавых подтеках, сердце словно сжали ледяной рукой.
Не обращая внимания на косые взгляды присутствующих, я бросился к нему и подхватил мальчика, прижав к себе:
— Как вы могли так с ним обойтись?
— Раз уж пошел на убийство, должен был быть готов к провалу и плену, — холодно произнес Чжань Цин, один из Повелителей Семи Цветов. — Молодой господин Хуаньчжэнь, ведь целью этого человека были вы.
— Ну и что, что я? — я так же холодно посмотрел на него. — Даже я, пострадавшая сторона, не предъявляю претензий, чего вы лезете не в свое дело?
К тому же, истинной целью мальчишки был вовсе не я, а Янь Ло.
Видя, что Чжань Цин нахмурился и замолчал, я перевел взгляд на Янь Юя — единственного, кто знал всю правду.
— Я забираю его.
— Молодой господин Хуаньчжэнь, он из Врат Невозврата, — не дожидаясь ответа Янь Юя, первой звонким голосом подала голос Люй И, изящная девушка, тоже одна из Повелителей Семи Цветов.
— Неважно, откуда он! Я сказала, что забираю его! — повысив голос, я продолжал смотреть на Янь Юя.
Янь Юй помолчал, глядя мне в глаза, и наконец медленно кивнул:
— Сначала унеси его к себе.
— Преподобный Владыка? — Люй И в недоумении посмотрела на Янь Юя, решившегося на такой шаг, но тот лишь поднял руку, останавливая ее.Видя, как их взгляды скрестились в воздухе, обмениваясь лишь им понятными мыслями, я холодно фыркнул:
— Найдите лекаря!
С этими словами я подхватил мальчишку на руки и направился в свои покои. Сначала мне казалось, что Янь Юй, пусть и холоден, всё же не лишен человечности, но то, как он обошелся с этим наемным убийцей, заставило меня полностью в нем разочароваться. Ему ведь едва исполнилось четырнадцать-пятнадцать лет, как у них вообще поднялась рука на ребенка?!
Вернувшись в комнату, я осторожно уложил мальчишку на кровать и, взяв смоченную в воде и отжатую салфетку, принялся тщательно стирать с его лица кровь и грязь. Глаза ребенка еще подергивались дымкой, он покорно позволял мне себя умывать. Лишь спустя мгновение он внезапно очнулся:
— Что ты делаешь?
— Малыш, твоя жизнь сейчас в моих руках, так что лучше веди себя осторожнее.
Глядя на этого перепуганного, словно подстреленный зверек, ребенка, я чувствовал жалость, но, встречаясь с его упрямым, непокорным взглядом, мне в то же время хотелось его задеть.
— Это всего лишь никчемная жизнь, хочешь — забирай, мне она не нужна.
От боли в ранах он гримасничал, но продолжал дерзить, не страшась последствий.
— Хлоп!
Я отвесил ему звонкую пощечину и с презрением посмотрел на его лицо, искаженное от изумления:
— Ты первый, кто посмел так дерзить мне в лицо!
— Всего лишь мальчишка-любовник, ты и вправду возомнил себя хозяином положения?
Получив пощечину, ребенок окончательно взвился и с не меньшим презрением принялся насмехаться. Узнав, что Янь Юй — глава Храма Яньло, он, естественно, решил, что я — лишь замена, та самая помеха, из-за которой его покушение провалилось.
— Я — мальчишка-любовник? — Я усмехнулся, глядя на его пренебрежительную гримасу, и, наклонившись к самому уху, прошептал: — Веришь, нет, сейчас пойду к Янь Юю и скажу, чтобы он отдал тебя мне в наложники?
Выражение лица ребенка сменилось потрясением, он смотрел на меня с полным недоверием. Заметив это, я крепко сжал его маленький подбородок, а другой рукой похлопал по щеке:
— Поэтому лучше веди себя тихо!
В этот момент в дверь негромко постучали, и следом раздался старческий голос:
— Молодой господин Хуаньчжэнь, старик Бай Ичжоу по приказу Преподобного Владыки прибыл осмотреть больного.
— Входи! — отозвался я. И правда, Бай Ичжоу, один из Двух Посланников Черного и Белого, был куда дельнее тех молокососов из числа Повелителей Семи Цветов. И в людях разбирался лучше, и знал, как выразиться помягче, называя это осмотром больного.
Бай Ичжоу уже перевалило за пятьдесят, но он ничуть не выглядел дряхлым. Я, сложив руки на груди, стоял у кровати и наблюдал, как он лечит мальчишку. Его движения были умелыми и осторожными. Но даже так ребенок, закусив губу, морщился от боли, а лицо его бледнело.
http://bllate.org/book/24931/2949826
Готово:
