Двое военных руководителей по очереди закончили свои речи, после чего сели за один стол с командиром и остальными, готовясь к обеду. Заместитель командира вдруг поднялся и окликнул:
— Е Юй, подойди сюда.
Е Юй поднял голову и увидел, что заместитель командира манит его рукой. Хотя в душе ему не очень-то хотелось идти в ту сторону, ему пришлось встать и направиться туда.
— Это он исполнял песню Тоска по снам и играл на баяне в композиции Возвращение новобранца. Его зовут Е Юй. Хоть он пока и новобранец, его базовые навыки очень крепки, а на тренировках он выкладывается изо всех сил. Сегодня он впервые вышел на сцену, выступил без единой оплошности и успешно завершил номер, чему мы все безумно рады, — представил Е Юя заместитель командира, обращаясь к сидевшим за столом офицерам и двоим армейским руководителям.
— Хватит уже его скромно нахваливать, — с улыбкой произнес политрук Сюй. — Хоть мы и не смыслим в музыкальных инструментах или вокале, кое-какой уровень восприятия у нас всё же есть. Мы все прекрасно слышали: на этот раз ваш Ансамбль песни и пляски отыскал среди новобранцев настоящее сокровище. Мы позвали его сюда лишь для того, чтобы лично выразить восхищение. Наш боевой корпус ведь не собирается отнимать у вас людей, чего вам прятать его и утаивать?
— Политрук Сюй, это ведь вы сами только что сказали! Что не придете отбирать людей! — командир У тут же ухватился за ключевые слова в его речи.
— Ай! Старый У, сколько лет прошло, а ты всё так же мастерски цепляешься за чужие оговорки! — политрук Сюй указал на стоящий перед командиром У бокал с вином. — Наливай ему быстрее, сегодня мы обязаны заставить его выпить пару чашуй!
Е Юй молча стоял рядом и наблюдал за происходящим, мысленно гадая, когда же наконец сможет вернуться к своей еде. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Проследив за этим ощущением, Е Юй обнаружил, что на него смотрит тот самый комбат, с которым они недавно встретились глазами. Их взгляды снова скрестились, и Е Юй мысленно передал собеседнику: это ты первый на меня уставился, вот и я теперь смотрю на тебя.
Ду Яо понял, что именно хотел выразить Е Юй. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в душе он едва сдерживал улыбку — такой Е Юй казался ему невероятно милым и к тому же очень забавным. Он впервые видел Е Юя так близко и был уверен, что запомнит этот момент на всю жизнь.
Заглянув в глаза Ду Яо, Е Юй так и не смог угадать, о чём тот думает, и это его слегка удивило. Хотя среди его сверхспособностей не было чтения мыслей, стоило ему посмотреть человеку в глаза, как по выражению его взгляда, микромимике, позе и движениям он мог безошибочно угадать чужие замыслы, причем с невероятно высоким процентом попадания. Но сейчас он совершенно не мог прочитать, что творится в голове у Ду Яо.
Принудительно заставив командира У выпить три штрафные чаши, политрук Сюй снова повернулся к Е Юю:
— Сразу видно, что ваш командир и заместитель командира высоко тебя ценят. Не оправдай их ожидания, старайся изо всех сил и постарайся в кратчайшие сроки стать главной звездой Ансамбля песни и пляски.
— Есть! Я буду продолжать стараться и никогда не подведу ожидания руководства! — выпрямившись во весь рост, серьезно ответил Е Юй.
Политрук Сюй уже привычным движением хотел похлопать Е Юя по плечу, но вдруг вспомнил, что тот — не грубый вояка из их боевого корпуса и подобное панибратство может быть неуместно. Он опустил руку и произнес:
— Первая встреча — уже залог добрых отношений. Надеюсь, в будущем ты еще не раз приедешь с выступлениями в наш двести одиннадцатый полк. Это не приказ, а личная просьба на будущее.
— Слушаюсь, — подумал про себя Е Юй.
В дальнейшем ему в любом случае придется ездить с концертами по разным боевым корпусам, а этот политрук производит весьма неплохое впечатление. К тому же сегодняшнее выступление было дано как раз для их части, и если представится возможность выбора, то отдать предпочтение их полку будет явно правильным решением.
— Ступайте обедать, — бросил командир Е Юю, после чего поднялся и обратился ко всем остальным: — Пусть сегодня все как следует наедятся, а затем отдыхают. Завтра и послезавтра объявляю вам выходные.
Под завистливыми взглядами окружающих Е Юй вернулся на свое место и сел обедать. Почти все артисты ансамбля участвовали в номерах, но похвалы удостоился он один, да еще и политрук лично попросил его выступать у них в будущем — о таком отношении большинство артистов не смело даже мечтать. Однако сегодня Е Юй и впрямь проявил себя с блестящей стороны, так что, как бы ни завидовали остальные, возразить им было нечего.
Е Чэнь до побеления костяшек сжимал палочки для еды. В животе остро урчало от голода, но стоило ему проглотить пару кусочков, как кусок застрял в горле. Он целый месяц изнурял себя танцевальными тренировками, с нетерпением дожидаясь этого выступления. Он был уверен, что именно его номер окажется самым ярким и что хвалить будут исключительно его. Но когда концерт подошел к концу, он оказался лишь одним из бесчисленных статистов на заднем плане.
Е Чэнь изо всех сил старался обуздать собственные эмоции. Он твердил себе, что нельзя поддаваться зависти: если он поддастся этому чувству, то проиграет окончательно и бесповоротно. Ему нужно просто стараться еще упорнее — тогда он непременно превзойдет всех остальных, он обязательно добьется этого своим трудом.
Но как бы Е Чэнь ни пытался совладать со своими чувствами, и как бы ни старался гнать от себя эту мысль, он не мог отрицать очевидного: он смертельно завидовал Е Юю.
Получив двухдневные выходные, сразу после выхода из столовой Е Юй позвонил домой и попросил Е Суна приехать за ним рано утром следующего дня.
Хотя Е Юй уже ясно дал понять, что больше не собирается жить у Старшего господина Е, родные родители всё равно переживали, опасаясь, что он бросил эти слова сгоряча на эмоциях, а остыв, снова вернется под крышу Старшего господина Е.
Получив звонок от Е Юя, они, разумеется, были вне себя от радости и готовы были мчаться за ним среди ночи, лишь бы он провел дома на один вечер больше.
Вернувшись домой, Е Юй погрузился в безмятежный отдых: кроме минут праздного безделья, он только и делал, что болтал с Е Цзяньдэ и его женой, расспрашивая друг друга о том, как прошли последние месяцы разлуки. Услышав от Е Юя, что его похвалило высокое руководство, супруги невероятно обрадовались и возгордились им, искренне сожалея, что не смогли увидеть это своими глазами.
По окончании каникул Е Юй вернулся в Ансамбль песни и пляски. Стоило ему переступить порог части, как на него вновь устремилось множество взглядов, только вот эмоции в них теперь были совсем не те, что в прошлый раз.
Добравшись до казармы, Е Юй поделился привезенными из дома сладостями с Цзи Вэнем и Чжао Юй. Ни тот, ни другая не были местными: чтобы съездить навестить родных, им требовались долгие праздники, а транспорт в эту эпоху оставлял желать лучшего, и на дорогу уходила уйма времени.
— За эти пару дней до меня дошли очень надежные слухи, — жуя нарезанные кусочки фруктов из армейского котелка, сообщил Е Юю Цзи Вэнь.
— Какие еще слухи? — поинтересовался Е Юй.
— Говорят, наше руководство собирается устроить для нас смотр женихов и невест, — шепотом поделился Цзи Вэнь.
— Нас? Смотр женихов и невест? — Е Юй изумленно вскинул брови. — Руководство еще и этим озабочено? Переживают, что мы в девках засидимся? Ерунда какая-то.
Те, кто попадал в Ансамбль песни и пляски, во-первых, обладали яркой внешностью и безусловным талантом, а во-вторых, происходили из весьма благополучных семей. К тому же само звание артиста ансамбля гарантировало, что по возвращении домой за них развернется нешуточная борьба.
— С чего ты взял, что они переживают, будто нас никто не возьмет? — Цзи Вэнь едва не выплюнул изо рта кусочек фрукта. — Воинские части — это средоточие холостяков. Устраивая такие смотры, они, ясное дело, хотят решить проблему с женитьбой возрастных офицеров.
— И новобранцы тоже обязаны участвовать? А можно отказаться? — Е Юй не только не испытывал ни малейшего интереса к подобным мероприятиям, но и откровенно тяготился ими. И хотя в душе ему уже исполнилось двадцать три года, нынешнее тело едва разменяло девятнадцатый год. Пусть в эту эпоху женятся рано, в девятнадцать лет идти на смотрины ему казалось чересчур преждевременным.
— Говорят, участие обязательно для всех не состоящих в отношениях и свободных сердцем. Если откажешься идти, это расценят как признание в том, что у тебя уже кто-то есть, — объяснил Цзи Вэнь. — На самом деле сходить туда для галочки — плевое дело. Заявишь потом, что никто не приглянулся, и командование не станет тебя неволить. Многие, узнав об этом, прыгают от счастья, потому что на этот раз в смотринах будут участвовать исключительно офицеры.
— Значит, этот коллективный смотр устраивают не ради проверки личных качеств, а отбирая кандидатов по служебному положению и возможностям. Неудивительно, что все так рады, — кивнул Е Юй, всё сразу поняв.
— А по-моему, одно другому не мешает. Выбирать достойных людей среди тех, кто уже чего-то добился в жизни — разве это не идеальный вариант? — пожал плечами Цзи Вэнь.
— Судя по всему, ты и сам не против поучаствовать, — прищурился Е Юй.
— Раз уж начальство устраивает, почему бы не сходить? А вдруг и правда подвернется кто-то подходящий? Даже если никто не понравится, ничего же не потеряем, верно?
Цзи Вэнь был из тех, кому было всё равно, идти или нет, да и возиться с поиском отговорок ему было банально лень.
Когда командир собрал всех неженатых участников ансамбля и провел с ними воспитательную беседу, Е Юй проникся искренним уважением к способностям Цзи Вэня добывать информацию — тот оказался прирожденным разведчиком, ведь всё до единого слова подтвердилось.
Сначала командир долго рассуждал о том, что брак — дело всей жизни, что лишь устроив личное счастье можно с чистой совестью отдаться труду и что сначала следует обзавестись семьей, а уже потом делать карьеру. Лишь после этого он перешел к сути. Сообщив главное, командир добавил, что, принимая во внимание высокие стандарты самих артистов ансамбля и во избежание лишней неловкости, на этот раз к участию в коллективном смотре привлечены исключительно офицеры с безупречными во всех отношениях характеристиками. Подобная возможность выпадает не каждый день, так что упускать ее никак нельзя.
В заключение командир подчеркнул, что никого не станут принуждать силой: те, кто не желает участвовать, могут подать на имя руководителя группы письменное объяснение причин, после чего будет утвержден окончательный список участников и начнется подготовка.
Услышав это, Е Юй понял, что ему всё-таки придется идти. Их новобранческой группой руководила Лю Хуэй, и если он явится к ней с письменным отказом, то неизбежно нарвется на новую порцию язвительных шпилек и колкостей. Уж лучше перетерпеть эту формальность на самом смотре, чем выслушивать яд Лю Хуэй.
Окончив дневные тренировки, солдаты отправились в общую душевую смывать налипшую за день грязь вперемешку с потом.
Ду Яо вышел из мыльной в шлепках и с полотенцем на плече, направляясь в казарму, когда шедший следом Линь Дун догнал его и на ходу спросил:
— Командир, вы столько сил приложили, чтобы устроить этот коллективный смотр. А что, если тот человек, которого вы хотите увидеть, возьмет и не придет? Что тогда?
— Придет он или нет — вопрос судьбы. Я верю, что между нами достаточно кармической связи для этой встречи, — невозмутимо ответил Ду Яо.
Линь Дун на мгновение умолк, а затем произнес:
— Командир, порой я просто поражаюсь: почему за что бы вы ни взялись, у вас всегда есть стопроцентная уверенность в успехе? Вы хоть раз задумывались о том, что можете проиграть?
— Люди делают всё, что в их силах, а уж небеса распоряжаются остальным. Я выкладываюсь по максимуму, чтобы создать наилучшие условия для победы. Если не получилось с первого раза — попробую снова, и так до тех пор, пока не добьюсь своего. Нельзя же терпеть неудачу вечно из-за дурного стечения обстоятельств, рано или поздно придет успех. Вот на чем зиждется моя уверенность.
Линь Дун искренне восхищался Ду Яо во всех смыслах, но всё же не удержался от предостережения:
— Командир, если у человека уже есть пара, не стоит давить на него. Насильно мил не будешь, знаете ли.
Ду Яо лишь усмехнулся в ответ, ничего не сказав, но в этой улыбке крылся глубокий подтекст. В мыслях он решил: разумеется, насильно заставлять кого-то цвести он не собирается. Он просто вырвет приглянувшийся ему цветок с корнями, пересадит на собственную землю, окружит заботой и щедро польет — рано или поздно этот цветок распустится для него.
http://bllate.org/book/24935/2950034
Готово:
