Ле Вэй проснулся выспавшимся, в превосходном настроении. Он не только завершил своё первое в жизни «творчество по вдохновению», но и парой фраз довёл Чжуан Сэня до того, что тот едва не закатил глаза от злости. На душе у него было просто великолепно.
В девять утра сотрудники один за другим стали подтягиваться в офис. Ле Вэй покрутился туда-сюда и, видя, что срочной работы пока нет, с самодовольным видным свистом спустился вниз. Они оба просидели на ногах всю ночь и ещё не завтракали — нужно было хоть что-нибудь раздобыть поесть. Самому Ле Вэю поголодать не страшно, но вот учитель Ци голодать никак не мог: он и так был тощим, как бумажный лист, а если ещё немного ослабнет, его первый же порыв ветра унесёт.
Стоило выйти из арт-парка, как прямо за углом обнаружился лоток с блинчиками и палочками из теста яоtяо; если пройти чуть дальше до перекрёстка, там красовалась старинная лавка паровых булочек баоцзы, а если ещё дальше — на соседней улице работала закусочная.
Ле Вэй встал у главных ворот, почесал затылок и немного растерялся: хотя с Ци Си они были знакомы так долго, он до сих пор не знал, что именно учитель Ци любит есть. Хотя они частенько ходили вместе обедать, Ци Си всегда заказывал блюда по вкусу Ле Вэя, а сам редко высказывал какие-либо предпочтения насчёт еды.
Подумав так и эдак, Ле Вэй принял решение: просто накупить всего понемногу, а потом выложить всё перед учителем Ци и внимательно понаблюдать, что же именно тому приходится по вкусу.
Как только настало рабочее время, Ци Си застрял за своим столом, заваленный самыми разными делами: у одного возникал вопрос, требующий указаний, другой приносил бумаги на подпись, да ещё то и дело переключали звонки от клиентов, так что он не мог даже сдвинуться с места.
Ничего не поделаешь, управляющий в креативной индустрии должен быть мастером на все руки. Ему полагается обладать и творческим талантом художника, и организаторскими способностями лидера, уметь ловко плести паутину обширных связей и ресурсов, словно губка впитывая вдохновение из внешнего мира. Иногда дело доходило до таких мелочей, что даже бумагу для пригласительных билетов или фасон бокалов на праздничный банкет приходилось утверждать лично.
Едва у Ци Си выдалась свободная минутка перевести дыхание и он, закончив очередной этап работы, повернулся к столу Ле Вэя, то обнаружил, что тот пуст. Он только собрался было позвонить и выяснить, где носит парня, как появился сам Ле Вэй, таща целую кучу сумок и пакетов.
Не спрашивая, хочет ли этого Ци Си, Ле Вэй сгреб лежавшие на письменном столе документы в охапку и переложил на соседний шкаф, отодвинул компьютер, развернул и разгладил старую газету, после чего принялся расставлять на ней купленную снедь. Чего тут только не было: и те самые палочки из теста, и блинчики с яйцом, и соевый пудинг дохуа, и каша с солеными яйцами, и свиные баоцзы, и баоцзы с пастушьей сумкой, и с редисом и сушеными креветками — глаза разбегались от такого изобилия, заставившего уставиться на него во все глаза.
Ци Си лишь развёл руками, не зная, смеяться ему или платить:
— Да Вэй, ты что, собрался устроить пикник? Да я даже будь свиньей, всё равно столько не съем!
— Ешь потихоньку, ешь потихоньку, — ухмыляясь, Ле Вэй пододвинул всё добро прямо к Ци Си. — Я составлю тебе компанию, справимся...
Всё, что Ле Вэй покупал лично, казалось Ци Си величайшим лакомством на свете, и он уплетал за обе щеки, не в силах остановиться. К тому же сам Да Вэй сидел напротив, и если бы ему в этот момент подсунули даже ножку от стула, он наверняка сжал бы её в объятиях и принялся бы с хрустом грызть с чистой совестью.
Увлекшись завтраком, Ци Си ненароком переел. Желудок неприятно раздуло, еда подступила к самому горлу, и его тошнило, но вырвать он не мог. Из гордости учитель Ци, разумеется, не мог признаться, что объелся, поэтому в конце концов был вынужден медленно наматывать круги по офисной зоне на третьем этаже.
На вопросы любопытных он с абсолютно невозмутимым видом отвечал, что просто прогуливается, дабы улучшить кровообращение и повысить насыщение мозга кислородом, что в свою очередь помогает сделать мысли яснее.
***
Пока Ци Си выписывал круги, снизу донесся нарастающий шум громкой ссоры.
Все тут же побросали работу и бросились к лестнице, вытягивая шеи и заглядывая вниз. Яньцзы зычным голосом рявкнула:
— Что там внизу происходит? Пусть кто-нибудь доложит сестре!
— Сестрица Яньцзы, там какие-то люди устроили скандал! — истошно завопил кто-то сердобольный внизу, едва не сорвав голос, хотя до мощи Яньцзы ему было далеко.
Услышав о беспорядках, Ци Си нахмурился и взмахом руки разогнал толпу:
— Займитесь каждый своими делами, я сам спущусь и посмотрю.
Не успел он сделать и шага, как Ле Вэй схватил его за руку и задвинул себе за спину:
— Погоди, я пойду с тобой. Мало ли что там за обстановка, ещё заденут случайно. — С этими словами он с героическим видом выпятил грудь и повёл Ци Си вниз.
Внизу толпилась галдящая толпа, наперебой шумно переругиваясь.
Какой-то мужчина средних лет в самом центре толпы с перекошенным от эмоций лицом отчитывал Тянь Сяосин:
— Сама подумай, дома тебя плохо кормили или не во что было одеть? Хватит нести мне чушь про какое-то творчество! Нацепить бикини и крутить задом на сцене на всеобщее обозрение — это по-твоему творчество? По мне, так это чистой воды тщеславие! И полнейшая распущенность!
Не успел он умолкнуть, как женщина примерно тех же лет завизжала следом:
— Ты что, маленькая еще? Не можешь вести себя разумно! К чему вообще стремятся женщины? Разве не к тому, чтобы найти хорошую работу, выйти замуж за достойного мужа, родить ребенка и вырастить его? Мы с отцом только добра тебе желаем, неужели мы станем тебе вредить? Разве можно всю жизнь пробыть моделью?
Тянь Сяосин, забыв про свою обычную кротость, с растрёпанными волосами громко возразила:
— Я уже взрослая! Почему я не могу сама распоряжаться своей жизнью? Я человек, а не домашняя зверушка, и ваша фальшивая забота мне не нужна! Кто хочет стабильной и сытой жизни — пусть ищет её сам! Кто хочет выйти замуж за богача — пусть выходит сама! Меня в это впутывать не надо!
— Да ты совсем потеряла стыд и совесть! — мужчина замахнулся, чтобы ударить дочь, но зеваки из числа сотрудников и моделей вовремя его удержали. Женщина залилась горькими слезами, размазывая по лицу сопли и слёзы: — Наверное, я зря вырастила такую дочь, сколько сил в тебя вложила, почему ты не можешь пожалеть мать с отцом? Каких же грехов я натворила в прошлых жизнях, раз небеса послали мне в наказание такую дочь!
Вскоре появилась Сестра Фэй и своим властным командным голосом мгновенно подавила этот гвалт:
— Господин Тянь, госпожа Тянь, давайте обсудим всё в моем кабинете. Здесь компания, а не исправительное учреждение для детей. Если вы продолжите мешать нормальной работе, боюсь, нам придется вызвать полицию. Охрана? Эй, охрана! Чего стоите, проводите-ка этих двоих в мой кабинет!
Ле Вэй ничего не понял и, озадаченный, подтянул к себе Наню, известную на всю фирму новостницу, чтобы прояснить ситуацию:
— Что здесь происходит?
Наня замахала руками и принялась объяснять в лицах:
— Слушай сюда. Семья Тянь Сяосин всегда была против её карьеры модели, на конкурс она вообще сбежала тайком. Потом, когда родители увидели, что она заняла призовое место и неплохо зарабатывает, они вроде успокоились. Но недавно домашние сосватали ей жениха — он начальник ее старшего брата, говорят, мажор из богатой семьи, денег куры не клюют. Тот парень положил на нее глаз, а Сяосин уперлась рогом и ни в какую не соглашается, да еще и со скандалом разругалась с родней, из-за чего её брата чуть с работы не уволили. Вот старик со старухой и притащились издалека разбираться, хотят силой увезти ее домой. — Наня сочувственно вздохнула. — Эх, Сяосин тоже жалко: на днях она пряталась и боялась ночевать в общежитии, то у одной подруги перекантуется, то у какого-нибудь коллеги переночует. Родители, не сумев ее отыскать, заявились прямо в офис. А она как раз сегодня пришла на фотосессию, тут-то ее и поймали с поличным.
Сестра Фэй вместе с охранниками применила метод кнута и пряника и увела чету Тянь, но жадные до зрелищ сотрудники вовсе не спешили расходиться, жаждая продолжения этого мыльного сериала и новых поворотов сюжета.
Пока на месте Сестра Фэй, Ци Си обычно не вмешивался в дела ниже третьего этажа. Но поскольку толпа долго не расходилась, ему пришлось подойти, окинув всех холодным взглядом, и негромко поинтересоваться у каждого по очереди:
— Вам всем делать нечего? Вся работа переделана? Вы двое, отдел маркетинга сегодня отдыхает? А вы, агенты, гордитесь тем, что у вас нет никаких забот и вам не нужно возить моделей на пробы? А вы кто такие? Кто это здесь выл белугой сегодня утром при взвешивании? Непременно хотите довести дело до голодовки за три дня до показа?
Разъяренные сотрудники переглянулись, виновато высунули языки и парами и тройками молча испарились.
Когда все разошлись, Ци Си перевёл прицел на Тянь Сяосин:
— Раз уж это семейные дела, решай их дома. Обязанности Сестры Фэй — управлять компанией, а не разбираться в семейных конфликтах. Подобные скандалы портят имидж фирмы. Хорошо еще, что сегодня не было клиентов, а то какой производитель захочет доверить мероприятие компании, где ежедневно происходят ЧП?
Видя, что Ци Си нападает на Тянь Сяосин, не разбираясь, кто прав, а кто виноват, богатырь Ле Вэй не стерпел и с чистой совестью вступился за девушку:
— Её-то за что винить? Кто согласится на месте родителей иметь таких мать и отца? Мало того, что не поддерживают устремления ребенка, так еще и норовят выдать дочь замуж, чтобы устроить судьбу сына. Но они же всё-таки родители, их не ударишь, не обругаешь и в полицию не сдашь...
Его монолог грозил затянуться до бесконечности. От этих речей взгляд Ци Си похолодел, в глазах сверкнули крошечные ледяные иголки, и он буквально вперил их в лицо Ле Вэю. Ле Вэй тут же притих, опустил голову, надул щеки и тихонько забормотал себе под нос:
— Я просто считаю, что это ужасно несправедливо...
Оставив Ле Вэя стоять в стороне без внимания, Ци Си продолжил отчитывать Тянь Сяосин:
— Что с тобой в последнее время творится, ты в курсе, на сколько у тебя увеличилась талия? Сама пощупай, насколько дряблыми стали мышцы! Не думай, что раз тебя отобрал LILIMA, можно почивать на лаврах — это был лишь предварительный отбор, а не окончательный результат. К тому же ты еще не достигла уровня незаменимости. Наряды LILIMA всегда шьются строго по фигуре, предъявляя высочайшие требования к подтянутости и линиям тела. Если ты не приведешь себя в порядок, мне не нужно будет ждать указаний от LILIMA — я сам сниму тебя с показа в любой момент!
Глаза Тянь Сяосин наполнились слезами, но она стиснула зубы и сдержала их:
— Простите, учитель Ци, больше такого не повторится.
Дождавшись взмаха руки Ци Си, она развернулась, закрыла лицо руками и бросилась бежать по направлению к туалету.
Ле Вэй растерянно замер на месте. Ему было безумно жаль Тянь Сяосин, но будучи посторонним человеком, он не мог придумать никакого действенного способа ей помочь.
Пока он пребывал в растерянности, ему в руку кто-то неожиданно сунул какой-то предмет. Ле Вэй машинально перехватил его — это оказалась пачка бумажных салфеток, а тем, кто швырнул их ему в ладони, был не кто иной, как Ци Си. Не понимая в чем дело, Ле Вэй вытаращил глаза и остолбенело уставился на него, но Ци Си лишь с бесстрастным видом тихо фыркнул и зашагал прочь.
Поразмыслив с минуту, Ле Вэй всё понял и расплылся в улыбке вслед удаляющейся фигуре Ци Си:
— Есть, учитель Ци! Иду утешать раненую душу, заодно побуду личным платком для слёз, всё в лучшем виде!
С этими словами он раскинул свои длинные ноги и бросился догонять Тянь Сяосин.
***
Вечером, когда Ле Вэй вернулся домой, его встретил богатый стол с множеством блюд: были там и холодные закуски, и горячее, и разнообразные сочетания мяса с овощами, а супов наготовили аж целых два вида.
Для Ле Вэя это была первая в жизни ночь, проведенная вне дома из-за работы, и в глазах Ван Дамэй сын выглядел занятым почище премьера Госсовета. Впрочем, если бы Ле Вэй ночевал вне дома ради свидания с девушкой, Ван Дамэй обрадовалась бы куда сильнее.
Наблюдая за тем, как Ле Вэй с жадностью уплетает еду, Ван Дамэй испытывала переполнявшую её гордость. Она то и дело подкладывала сыну кусочки ребрышек, то выбирала для него овощи. Правда, этот сорванец был страшным привередлию: стоило ей отвернуться, как он тут же вылавливал сочные кусочки белой редьки и выбрасывал их на отдельную тарелку.
Ван Дамэй шлепнула Ле Вэя палочками по тыльной стороне ладони:
— Мелкий паршивец, смеешь продукты переводить? Смотри у меня, отобью твои собачьи лапы!
Ле Вэй, набив рот ребрышками и рисом, невнятно забормотал в ответ:
— Не люблю я редьку, мясо хочу!
— Какая редька, какая редька, это же лечебный женьшень! — с поистине аристократическим и холодным презрением скривила губы Ван Дамэй. — Она и пищеварение улучшает, и жар снимает, токсины выводит, да еще и от головной боли помогает, угу.
Ле Вэй вдруг что-то вспомнил, в несколько глотков проглотил редьку и с хитрой улыбкой придвинулся к матери:
— Дамэй, а ведь этот твой женьшень, который ты приготовила — просто пальчики оближешь! — Сделав этот дежурный комплимент, он тут же сменил тему: — Слушай, а не сварить ли тебе завтра настоящего женьшеня? Суп там из женьшеня с курицей или вроде того... Сам не пойму почему, но жутко захотелось выпить.
— Раз сынок хочет, разговор короткий, завтра же сварю! — Ван Дамэй принялась загибать пальцы. — Женьшень у нас есть готовый, его твой старший дядя с Севера привез. А в холодильнике лежит деревенская курица, которую дедушка Чжан прислал, сплошные деликатесы!
— Во, отлично, а сушеные лонганы дома есть? Брось еще их туда, говорят, эта штука очень полезна для ци... Сваришь — налей в термос, я с собой на работу возьму. Заодно дам коллегам попробовать стряпню моей Дамэй, пусть обзавидуются! — командовал Ле Вэй, продолжая накладывать себе рис.
Ван Дамэй обожала лесть, стоило её похвалить, как она тут же загоралась. Услышав, что коллеги сына будут завидовать, она воодушевилась еще больше:
— Чего до завтра ждать, я сейчас же поставлю его вариться, кастрюля будет полная, на всех хватит!
Поужинав, Ле Вэй машинально отдал смененную одежду матери в стирку. Как только Ван Дамэй протянула руку, чтобы взять вещи, раздался звонкий металлический щелчок — из кармана одежды Ле Вэя выпала какая-то блестящая вещица. Это оказался металлический браслет, по одному виду которого было ясно, что он принадлежит девушке. Тот самый браслет, который Мими уронила внизу в здании «Фэншан».
Ван Дамэй бросилась вперед, на лету схватила вещицу, и глаза ее жадно заблестели:
— Хе-хе-хе, Да Вэй, ты, сорванец этакий, крутишь шашни с девчонкой и от мамы скрываешь? Я же не из тех сплетниц, что суют нос куда не просят, ох нет, да вы можете встречаться как хотите, мама не вмешивается, не боись. Ну-ка, выкладывай: как её зовут? Сколько ей лет? Она здешняя или приезжая? Как вы познакомились? Красивая?
И это после слов о том, что она не любит сувать нос куда не просят! Ле Вэй потерял дар речи. Он торопливо отобрал браслет обратно:
— Ты всё не так поняла, Дамэй, это случайно обронила коллега, я просто подобрал, мне его еще вернуть надо.
Ван Дамэй заулыбалась так хитро и комично, словно была заправской свахой, разве что родинки над губой не хватало:
— Ладно тебе, твоя мать тоже молодой была, во всех этих амурных делах отлично разбирается! Как там в «Сне в красном тереме» показывалось? Ты уронил платок, я его подобрал, слово за слово, разве не так сошлись Сяохун и Цзя Юнь?
Видя, что мать несёт откровенную чушь, Ле Вэй не знал, смеяться ему или плакать, и поспешил перевести тему:
— С этим точно ничего не выйдет, в другой раз постараюсь получше. Лучше скажи-ка мне, какая невестка тебе по душе, я постараюсь угодить.
— Какая по душе... Мне бы такую, которая смогла бы держать тебя в узде, привязать к шее веревку, чтобы ты, обезьяна хвостатая, не бегал вечно по миру на подвиги нарываться. А возраст — ну, можно и постарше, старшие умнее. Вот мы с твоим папой: я его на три года старше, и ничего, душа в душу прожили всю жизнь. Человек должен быть порядочным, с твердым характером, а всякие размазни мне не по вкусу... — Ван Дамэй так увлеклась описанием, что лицо её озарилось мечтательностью. — А умеет она вести хозяйство или нет — неважно, я всё равно сижу без дела. Вот поженишься ты, а я всю готовку, стирку и покупку продуктов беру на себя. Сделаем дело — и сразу уйдем, и вашей семейной жизни мешать не будем, развлекайтесь себе как хотите...
Слова Ван Дамэй плавно вплыли в уши Ле Вэю, и в его воображении внезапно возник чей-то образ: на девушке были простые джинсы, однотонная футболка, короткая стрижка, она была чуть худовата, с густыми и длинными ресницами... Этот образ становился всё отчетливее и отчётливее — погоди-ка, да это же... Ах! Ле Вэй поспешно замахал руками, пытаясь отогнать неуместный образ, едва не покрывшись холодным потом от испуга.
Пока он мысленно блуждал бог весть где, Ван Дамэй продолжала грезить наяву:
— Насчет материального положения — богатств не нужно, но и лишних тяжелых забот тоже. Только вот, Да Вэй, нельзя же нам зариться на богатых девиц! Ту машину и впрямь твой начальник дал покататься? Смотри, чтоб не темным путем она досталась. Дедушка Чжан говорил, машина-то дорогая. Все вокруг судачат, будто в вашей сфере не всё чисто, стоит парню чуток похорошеть, как богатые дамочки тут же норовят его прибрать к рукам. Нет, так дело не пойдет, надо позвонить твоей тетушке, пусть присмотрит за тобой как следует!
Увидев, что мать уже готова сорваться с места за телефон, Ле Вэй в мгновение ока перехватил её:
— Дамэй, пощади! Твой сын — парень видный, но не ветреный, до того чтобы бросаться на что попало, я еще не докатился.
Он сердито покосился на портрет покойного отца на стене:
— Старик Лэ, скажи я прав? — Выждав немного, он с важным видом заявил Ван Дамэй: — Видишь? Твой муж молчаливо со мной согласен!
***
Вечером Ле Вэй по обыкновению заперся в кабинете, тайком изучая заброшенные институтские дисциплины. Выйдя в туалет, он услышал, как Ван Дамэй на кухне стучит ножом, разделывая курицу. Поразмыслив немного, он решил позвонить Ци Си и предупредить, чтобы тот завтра с утра особо не налезал на завтрак — пусть прибережет аппетит для супа.
Вызов прошел, но на том конце стоял страшный шум. Помимо голоса Ци Си, было слышно, как какой-то мужчина хмельным голосом горланит:
— А ну давай выпьем еще разок, давай, давай...
Брови Ле Вэя сами собой сошлись на переносице:
— Учитель Ци, вам... удобно говорить?
Голос Ци Си звучал как-то легко и беззаботно, в нем явственно сквозило легкое хмельное опьянение:
— О, Да Вэй, я тут ужинаю с людьми.
— Вы что, пьете? — мысли о курином бульоне мгновенно вылетели у Ле Вэя из головы. На душе у него сделалось смутно и тоскливо, хотя он и сам не понимал, отчего именно. Ему страшно захотелось спросить «С кем?», но, подумав секунду, он решил, что для подчиненного задавать такие вопросы не совсем прилично, и замолчал.
Ци Си, казалось, насквозь видел его мысли, и мягко пояснил через трубку:
— Я с парой старых знакомых, все рады встрече, вот и пропустили по рюмочке.
— Понятно... — Ле Вэй раздраженно взъерошил макушку, потрепав короткие жесткие волосы, которые топорщились как у ежа. Помучавшись с секунду, он с вызовом выпалил:
— Хотите, я подъеду за вами на машине?
На том конце на мгновение затихли, а затем раздался тихий смех:
— Я буду ждать, Да Вэй...
http://bllate.org/book/24936/2950142
Готово:
