Готовый перевод My Enemies Are Always Deranged / Мой заклятый враг страдает раздвоением личности: Глава 6

Пятая глава

Чэн Цзин летел на мечах и в мгновение ока добрался до пика Верблюжьего Камня. Вот только на месте он вспомнил, что даже не спросил, где живёт Се Цы.

На пике Верблюжьего Камня от подножия до вершины насчитывалось в общей сложности двадцать четыре общежития и более четырёхсот внешних учеников. К тому же пик Верблюжьего Камня был местом с самой редкой духовной Ци в Секте Божественного Меча, предназначенным специально для тех внешних учеников, у которых не было ни малейшей надежды сформировать ядро за всю их жизнь. Чэн Цзин же обладал выдающимся природным талантом и редким одиночным духовным корнем, поэтому, едва вступив в Секту Божественного Меча, он сразу попал на гору Линъюнь, где духовная Ци была наиболее обильной. Он сроду не бывал на пике Верблюжьего Камня.

На пике Верблюжьего Камня в основном жили внешние ученики на Стадии Очищения Ци. Если им удавалось успешно пройти Закладку Основания, появлялась надежда перевестись на пик Цайцин, чтобы наслаждаться более качественными ресурсами. Поэтому, пройдя весь путь, Чэн Цзин обнаружил, что ученики поздней ступени Очищения Ци здесь уже были редкостью.

Чэн Цзин поискал недолго, как его терпение иссякло. Он схватил первого попавшегося человека у дороги и потребовал:

— Где… в какой комнате живёт Се Цы?!

Когда Чэн Цзин молчал, он выглядел наполовину прищуренным львом, внушающим страх одним своим видом. Сейчас он держал собеседника за воротник, словно цыплёнка, и тот до смерти испугался, не в силах даже толком выговорить слово.

— Не… не знаю… я, я, я не знаю Се Цы.

Нахмурившись, Чэн Цзин швырнул его на землю и пошёл ловить следующего. Но странно было то, что несколько человек подряд не знали Се Цы, и его терпение уже подходило к концу. Он пригрозил:

— Мне плевать, знаешь ты его или нет, веди меня к его комнате.

Ученик застыл с выражением полного оцепенения на лице: раз он совсем незнаком с этим человеком, то как ему его вести? Однако ещё больше он не мог понять, с чего это такой грозный на вид тип явился к ним на пик Верблюжьего Камня.

Ученик с плачущим лицом выдавил:

— Бессмертный мастер, я действительно не знаю Се Цы. Может, вы опишите его внешность?

Чэн Цзин холодно бросил:

— У него очень красивый голос.

— А что ещё?

— Всё.

— …

И как, спрашивается, искать человека по одному лишь красивому голосу?! Он даже понятия не имел, какой именно голос считается красивым!

Ученик едва не разрыдался от слёз и дрожащим голосом спросил:

— А одежда? Например, что он обычно носит?

Чэн Цзин тоже призадумался: обычный наряд Се Цы привлекал немало внимания, и он вдруг подумал, что этот ученик довольно сообразителен.

— Чёрные одежды, закрывающие лицо.

— Разве это не вор? — мысленно выругался про себя ученик, но вслух сказать не посмел. Призадумавшись, он внезапно понял, что такой человек и впрямь существует.

— Я знаю его! Каждые несколько дней я видел, как он заходит и выходит из комнат с иероглифом Хуэй на середине горы.

Чэн Цзин резко взмахнул длинным мечом и холодно приказал:

— Веди дорогу.

Этот ученик выглядел покладистым и умел тонко чувствовать чужие мысли: всю дорогу он шёл тихо, не произнося ни звука. Сам Чэн Цзин не любил утруждать себя размышлениями, поэтому всегда считал других умными. Он поинтересовался:

— Как тебя зовут?

Ученик тоже понял, что Чэн Цзин, должно быть, принадлежит к Секте Божественного Меча, и сменил обращение:

— Докладываю старшему брату: моё скромное имя Бай, зовут Бай Цюэ.

Чэн Цзин бросил на него беглый взгляд: уровень культивации — средняя ступень Очищения Ци.

— Сколько уже в секте?

— Уже три месяца, — ответил Бай Цюэ.

Чэн Цзин легко фыркнул:

— Я за три дня прошёл Закладку Основания.

— …

Да ему и за три месяца прорваться на следующий уровень было невероятно тяжело, понимаете ли! Обладая столь высоким уровнем культивации, ты по меньшей мере должен быть внутренним учеником, верно? Заявляться сюда и кичиться своим превосходством перед смертным, еще не отказавшимся от мирской пищи, — тебе вообще есть какой-то смысл так самоутверждаться?

Бай Цюэ остановился в десятке шагов от комнаты с иероглифом Хуэй и крайне благоразумно не стал приближаться, но и не отходил — давая понять, что если указал дорогу неверно, бежать он не собирается.

Однако Чэн Цзин даже не думал об этом. Он толкнул деревянную дверь, и в тот же миг послышалось несколько свистящих звуков — несколько зелёных лучей стрелой полетели прямо на него, причём один из них пронёсся в считанных сантиметрах от кончика его уха. Чэн Цзин не шелохнулся, лишь слегка скосил взгляд туда, где пролетел снаряд. Это было проклятие яда, начертанное на бумажном талисмане.

Взгляд Чэн Цзина вернулся обратно. Внутри комнаты он увидел с десяток столпившихся людей, которые выглядели удивлённо при его появлении. У порога жалко ютились восемь камней духа низшего качества, едва поддерживая работу простейшего массива ускорения. А возглавлявший их человек неожиданно обладал культивацией на уровне Средней ступени Закладки Основания.

Никто не произнёс ни слова, но лицо Чэн Цзина уже превратилось в ледяную маску. Мощь проклятия яда была невелика — какая вообще разрушительная сила могла быть у талисманов, которыми владела целая группа учеников Стадии Очищения Ци? Однако в сочетании с массивом ускорения и тщательно выверенным направлением атаки этого вполне хватило бы, чтобы внезапным ударом тяжело ранить практикующего на Стадии Закладки Основания.

Чэн Цзин изначально шёл сюда, чтобы задать кому-то трёпку, поэтому предвзято решил, что эти люди замышляют навредить именно Се Цы. Он со стуком сжал кулаки, пламя затрещало и заплясало вокруг. Подлинная Ци обрела физическую форму, и с такой мощью и чистотой огня перед ними стоял по меньшей мере практик Стадии Золотого Ядра!

Незваные гости не сулили добра, и те люди вмиг до смерти перепугались. Главарь по имени Чжоу Лян выглядел ещё относительно спокойным:

— Этот бессмертный мастер, данный массив установили не мы, и в наших мыслях нет ни малейшего злого умысла.

Этот человек явно был их главарём, и остальные, услышав это, дружно закивали:

— Мы действительно этого не делали, это не наше дело!

По правде говоря, им и самим не повезло. Хотя до соревнований Секты Меча оставалось еще десять дней, это касалось лишь внутренних учеников — состязания для таких внешних учеников, как они, начались уже давно. Только те, кто завоюет первые три места, имели надежду попасть на пик Цайцин для совершенствования, поэтому все они сбивались в шайки и изо всех сил рвали жилы. Как назло, противником Чжоу Ляна на предстоящем поединке оказался сожитель по их общежитию, чья сила была чуточку выше его собственного уровня, из-за чего в его голове и зародился дурной умысел.

Эти три ядовитых талисмана и восемь камней духа низшего качества не стоили для Чэн Цзина и ломаного гроша, но для этих людей они составляли все сбережения. Они рассчитывали нанести тяжелые увечья соседку по комнате, который должен был вскоре вернуться, и его союзникам. Кто же мог предвидеть, что они случайно столкнутся с практиком Золотого Ядра — из тех, кого за всю жизнь удается увидеть едва ли хоть раз. Мало того, что камни духа и талисманы пропали зря, так теперь им еще и грозила расплата за собственную шкуру.

Чэн Цзин вовсе не желал выяснять, кто именно установил этот массив — раз уж этих людей всё равно собирались побить, ему нужно было лишь уточнить одну вещь:

— Се Цы здесь живет?

Се Цы? Чжоу Лян остолбенел: он отродясь не слышал такого имени.

Как раз в этот момент Бай Цюэ, заметив неладное, подбежал ближе и подсказал:

— Разве в вашем общежитии нет того, кто вечно прячет лицо под повязкой?

— Есть! — но разве того человека звали не…

Чжоу Лян бросил косой взгляд на Чэн Цзина и вдруг подумал, что этот переполненный яростью громила вполне мог явиться сюда именно для того, чтобы свести счёты с Се Цы. И тут он как раз заметил, как за спиной Чэн Цзина в панике бежит знакомая фигура. Спасаясь соображениями текущего момента, он указал пальцем за спину Чэн Цзина и заорал:

— Да, это он! И этот массив тоже установил он!

Услышав, как кто-то возводит на него навет, и заметив на земле массив ускорения, Юнь Жун вмиг догадался обо всём примерно на восемь-девять десятых. Чжоу Лян когда-то пытался его переманить, но Юнь Жун не испытывал никакого интереса к их мелким интригам, за что Чжоу Лян затаил на него обиду и то и дело чинил ему мелкие пакости. Только на этот раз он явно перемудрил.

Сам не зная почему, Юнь Жун вдруг почувствовал к Чэн Цзину абсолютную уверенность.

Чэн Цзин поднял руку, и прежде чем остальные успели хоть что-то разглядеть, Чжоу Ляна внезапно отбросило в сторону, и он с размаху врезался в угол стола — порыв воздуха отвесил ему мощную пощёчину. Эта пощёчина Чэн Цзина сопровождалась пламенем, и когда тот поднимался на ноги, его лицо выглядело так, будто его отхлестали огненным хлыстом, оставив полосы кровавых царапин.

Мрачно бросил Чэн Цзин:

— Тебе нужно было всего лишь ответить, с ним ли ты делишь комнату.

Юнь Жун слегка покраснел: Чэн Цзин и впрямь явился сюда ради этого. Честно говоря, по поводу стремительного развития их отношений Юнь Жун испытывал одновременно и радость, и растерянность, ведь на протяжении прошедшего столетия Чэн Цзин неизменно избегал его при любой возможности.

Бай Цюэ тоже не ожидал, что Чэн Цзин перейдет от слов к делу так быстро. До этого он тоже думал, что Чэн Цзин заявился сюда сводить счёты с Се Цы — в конце концов, вид у него был чисто как у задиры. Теперь же парень думал: к счастью, он не сболтнул лишнего, иначе в список тех, у кого сейчас на лицах расцветали кровавые цветы, добавился бы и он сам.

Голова Чжоу Ляна гудела от ударов, но он всё же сжал зубы и попытался выказать хоть капли гордости:

— Раз уж этот бессмертный мастер тоже принадлежит к нашей Секте Божественного Меча... Позавчера я удостоился наставлений старшего брата Мэна и в скором времени тоже собираюсь вступить на гору Линъюнь, поэтому дерзну назвать вас старшим братом.

Его соседи по комнате шумно втянули воздух, а Бай Цюэ испытал величайшее потрясение. Те, кто прорывался на гору Линъюнь, в основном были редчайшими жемчужинами среди учеников. Несколько дней назад Мэн Ю и вправду заглядывал на их пик Верблюжьего Камня посмотреть на состязания, но тогда он не выказал никаких особых знаков внимания — а оказывается, тайно сговорился с Чжоу Ляном! Вдобавок культивация Чжоу Ляна на Средней ступени Закладки Основания и впрямь была редкостью для пика Верблюжьего Камня. А теперь он ещё и козырял именем сына главы секты: если он и впрямь сумеет пробиться на гору Линъюнь, его будущее наверняка окажется куда более светлым, чем у этого вспыльчивого старшего брата. У этого человека явно намечались большие неприятности.

В душе Чжоу Лян тоже чувствовал некоторую неуверенность: хоть у него и были кое-какие связи с Мэн Ю, эта связь являлась невероятно далекой. Но он уже достиг Средней ступени Закладки Основания, и если окинуть взором весь пик Верблюжьего Камня, вряд ли нашлось бы много равных ему по силе, так что попадание на гору Линъюнь было гарантировано.

Чэн Цзин молчал, словно дожидаясь, пока тот договорит. Чувствуя себя увереннее, Чжоу Лян продолжил:

— Старшему брату, должно быть, тоже предстоит участвовать в рейтинговом турнире. Прошу старшего брата проявить милосердие: если младший брат в будущем сможет подняться на гору Линъюнь, он непременно отблагодарит старшего брата должным почтением в воздаяние за сегодняшнюю доброту.

Чэн Цзин приподнял руку, и Чжоу Лян испуганно вздрогнул. Однако он всё равно не успел за Чэн Цзином: ещё одна пощёчина хлестнула его прямо по лицу, так что теперь с обеих сторон сочилась кровь, оставив багровые полосы и заставив его скривиться от боли.

— Тогда я вместо младшего брата Мэна преподам тебе урок, чтобы в рейтинговых состязаниях ты не позорил гору Линъюнь.

Драгоценный меч резко взмыл ввысь и завис перед Чэн Цзином. Схватившись за рукоять, Чэн Цзин в тот же миг высвободил языки пламени, подобные драконам, которые, казалось, обрели собственную жизнь и вихрем устремились к потолку.

Толпа уже остолбенела: даже дилетанту было очевидно, что этот меч — вещь далеко не заурядная. Этот человек только что назвал Мэн Ю младшим братом и упомянул гору Линъюнь... Неужели он — тот самый старший брат под началом главы секты, который извечно плевал на любые правила, но чья сила при этом столь чудовищна, что он способен убивать противников более высоких ступеней, — Чэн Цзин?!

Глаза Чжоу Ляна были переполнены ужасом, его ноги дрожали и тряслись так, что он едва мог совладать с собой.

Длинный меч, казалось, вот-вот сорвется с ножен. Стоило мечу Бэнъюэ появиться на свет, как он сжёг бы всё дотла, словно степной пожар, и его собственная жизнь неминуемо оборвалась бы здесь!

— Старший брат.

Юнь Жун внезапно накрыл руку Чэн Цзина своей. Огненное сияние мгновенно исчезло, не оставив после себя даже крошечной искорки.

Чэн Цзин нахмурился:

— Что ты делаешь?

Не будь его контроль над Ци меча уже доведен до совершенства, при его уровне столетней давности он бы точно задел его по неосторожности.

Юнь Жун утешающе похлопал его по тыльной стороне ладони. Бай Цюэ думал, что тот сейчас скажет какие-нибудь увещевающие слова, но услышал лишь его мягкий голос:

— Старший брат, пойдём отсюда!

Бай Цюэ на мгновение растерялся, его взгляд невольно упал на Юнь Жуна. Голос этого человека и вправду звучал невероятно приятно. Раньше он не обращал на него внимания, но теперь понимал — наверное, лишь потому, что ему раньше не доводилось слышать его речь, иначе такой нежный и теплый голос он бы запомнил на всю жизнь. Бай Цюэ про себя беззвучно повторил два слова: Се Цы.

Разгладились нахмуренные брови Чэн Цзина, уголки его губ чуть приподнялись, и он переплел свои пальцы с пальцами Юнь Жуна:

— Хорошо.

В тот миг, когда он сжал руку Юнь Жуна, Чэн Цзин крепче прижал её к ладони, а заметив смущённое выражение на лице Юнь Жуна, сжал ещё сильнее. В этой жизни он непременно защитит этого человека в целости и сохранности. Звать ли его Мо Чжань или Се Цы — он больше никогда не предаст эту глубокую привязанность.

Юнь Жун бросил взгляд на прожжённую насквозь крышу позади них и постарался сменить тему:

— Боюсь, сегодня вечером этим двоим придется несладко.

— Тебе-то какое дело до них?

Призадумавшись, Юнь Жун спросил:

— Где я буду ночевать сегодня?

Чэн Цзин ответил с абсолютной естественностью:

— Со мной.

Юнь Жун тактично напомнил:

— Если мне не изменяет память, у старшего брата в комнате всего одна кровать?

Невозмутимо произнёс Чэн Цзин:

— Угу.

— …

Что значит это угу? Угу?!

http://bllate.org/book/24945/2951017