Дюжина взбудораженных юношей и девушек влетела внутрь и замерла в полном оцепенении, уставившись на открывшуюся картину. Тот самый несравненный красавец, сошедший с небес, чей образ со вчерашнего дня не давал покоя всему Пику Бессмертной Девы, сейчас сидел верхом на коленях другого юноши в черных одеждах. Лица было не разглядеть, но бросающиеся в глаза серебристые волосы — холодные и ослепительные — не оставляли сомнений. Они ясно видели, как этот ледяной красавец был крепко заключен в объятия мужчины в черном, который страстно целовал его!
— А-а! — две девушки не выдержали и взвизгнули, после чего в испуге зажали рты руками. Их широко раскрытые глаза выражали предельный шок, в котором сквозило что-то звенящее, будто разбилось что-то хрупкое. Несколько учеников-мужчин тоже остолбенели. Непонятно почему, но при виде столь потрясающей воображение картины их первой реакцией было непроизвольно сглотнуть слюну.
Хань Чжиюань состроил показное удивление, а затем резко прижал размягченное от поцелуя тело к себе. Одной рукой он крепко зафиксировал благородный затылок Царя Павлинов, заставив того полностью уткнуться лицом ему в грудь, после чего с испугом и гневом уставился на вошедших.
— Вы это к чему? Разве вас не учили, что непристойное нельзя созерцать!
— М-мы… мы это… э-э… — все они были неопытными юнцами, к тому же впервые в жизни видевшими нечто подобное между двумя мужчинами… Толпа неизбежно принялась запинаться и мямлить.
Наконец один из них, постарше, совладал с собой, выступил вперед и виновато произнес:
— Простите, дело чрезвычайной важности, мы не хотели помешать вам двоим… кхм, прошу прощения, вы… продолжайте, продолжайте.
Стоило ему это произнести, как остальные почувствовали себя еще неловко. Впрочем, Хань Чжиюань лишь нахмурился:
— Что стряслось снаружи? Отчего такой шум?
Услышав это, тот парень поспешил использовать вопрос, чтобы рассеять неловкость:
— Какой-то бесстыдный негодяй, не дорожащий своей никчемной жизнью, дерзнул тайком пробраться в Храм Святой Девы, а затем ворвался на Озеро Бессмертных Дев! Это просто возмутительно до глубины души! Бессмертные девы были напуганы, такое скотство заслуживает всеобщей кары!
Услышав это, Хань Чжиюань внутренне вздрогнул и уже хотел было заговорить, но сидевший в его объятиях мужчина словно бы сердито шевельнулся, собираясь встать. Хань Чжиюань тут же судорожно вдавил его обратно, мысленно выругавшись: ради этого пернатого царя он, пожалуй, ополчил против себя всех мужчин Континента Девяти Небес! Вслух же он с изумлением и тревогой воскликнул:
— И впрямь такое творится? Кто же это посмел?!
Едва его голос умолк, как в боку вдруг отчаянно полыхнуло острой болью. Хань Чжиюань чуть не завопил во весь голос: вот же подстава! Этот пернатый царь его ущипнул! Черт побери, если бы не ты, стал бы я нести такую чушь?!
— У того злоумышленника высочайшая база культивации и невероятная скорость, подозреваю, ему под силу взмывать в небеса и проваливаться сквозь землю, — поспешно затараторил парень, мечтая поскорее закончить и ретироваться отсюда — уж больно неловко было здесь стоять. — Говорят, он был одет в белое. Мы бросились в погоню как раз потому, что заметили мелькнувшую белую тень. Теперь же вижу, что мы ошиблись. Простите, побеспокоили, вы тут… продолжайте, кхе… — С этими словами он поспешно ретировался. А вот несколько девушек бросили на Царя Павлинов в объятиях Хань Чжиюаня полные тайного смысла взгляды, словно им совсем не хотелось уходить.
Как только они скрылись, голова в объятиях Хань Чжиюаня резко поднялась. Хань Чжиюань увидел, как Фэн Юй прожигает его яростным взглядом своих светло-красных глаз. Расстояние в десять сантиметров позволяло в мельчайших деталях разглядеть его глаза, ресницы и всё лицо. Хань Чжиюань подумал, что этот пернатый царь, наверное, и есть та самая легендарная совершенная красота без единого изъяна, просто потрясающая воображение.
Впрочем, презрение в глазах Царя Павлинов всё же задело Хань Чжиюаня, выглядя так, будто тот обвинял его в трусости: сделал, мол, а признать боишься. Хань Чжиюань тут же выразительно закатил глаза:
— Да всё ради тебя! Я ведь теперь главный враг всех мужчин…
— Кхе-кхе… — Хань Чжиюань неловко кашлянул. — Тебе так удобно сидеть? А ну вставай!
Этот пернатый царь и впрямь был чересчур свободен в нравах, ничуть не заботясь о том, что подобная поза роняет его высокое достоинство.
Однако Фэн Юй лишь слегка приподнял брови, в упор глядя на Хань Чжиюаня, после чего выдал фразу, совершенно не вязавшуюся с его горделивым и холодным лицом:
— Почему не продолжаешь?
— А?
— Только что… — лицо Фэн Юя слегка порозовело. — Как прошлой ночью. Я хочу еще.
Ни капли смущения или жеманства — сплошная прямота и уверенность в собственной правоте. Поистине уникальный экземпляр.
— Ох… — Хань Чжиюань чуть не прикусил язык. Этот пернатый царь и впрямь… — Послушай, а как ты прожил последнюю тысячу лет?
Судя по их двум совместным ночам, этот человек на самом деле был донельзя наивен и абсолютно лишен какого-либо опыта.
Фэн Юй без малейшего стеснения прижался к груди Хань Чжиюаня:
— Не знаю.
Хань Чжиюань наклонился и легонько коснулся губами его губ:
— Разве ты не считаешь, что это… ненормально?
И вообще, разве тебе не положено искать женщину? При этой мысли воображение подкинуло странную картинку, от которой на душе у Хань Чжиюаня стало неприятно и смутно.
— М? — Фэн Юй приоткрыл щелочку сомкнутых глаз и исподлобья глянул на Хань Чжиюаня с легким недоумением. — Что здесь ненормального? М-м… очень приятно.
Хань Чжиюань невольно усмехнулся: вон оно что, он просто гедонист. Вот только сможет ли он смотреть на него нынешнего без предрассудков, если вдруг полюбит кого-то другого? И вспомнит ли вообще о нем самом?
Не мудрствуя лукаво, Хань Чжиюань подхватил его на руки и прямиком направился к постели. Святая Дева ему не сдалась, а раз они только что учинили такое безобразие, когда же теперь падет эта печать?
Путь предстоит долгий и трудный… Пожалуй, насладиться моментом здесь и сейчас гораздо важнее.
…
Насытившись и вдоволь отдохнув, Хань Чжиюань лениво обнимал еще не до конца пришедшего в себя Царя Павлинов и смотрел на балдахин кровати, размышляя о жизни.
Раз уж Царь Павлинов отверг Святую Деву, неужели дело в том, что она человек? Судя по его наблюдениям, отношение демонических зверей к человеческому роду было не слишком-то хорошим, а значит, избранницей Царя Павлинов должна быть представительница клана демонов — какая-нибудь самка павлина, например. Или же… существовала вероятность, что его привлекают мужчины, просто он сам еще этого не осознал?
Хань Чжиюань внезапно повернул голову к Фэн Юю, который с закрытыми глазами легко прерывисто дышал у него под боком. Тот обладал длинными и красивыми ресницами, его алые губы были чуть приоткрыты… Обнаженный в его объятиях, он выглядел совершенно безмятежным. Сердечко Хань Чжиюаня вдруг подпрыгнуло:
— Тебе нравятся мужчины?
Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел подумать. Длинные ресницы взметнулись вверх, и Хань Чжиюань тут же встретился взглядом со светло-красными глазами, красота которых неизменно потрясала, в какие бы мгновения они ни представали перед ним.
— Мужчины? — брови Фэн Юя слегка сошлись на переносице. — Все эти смертные мужчины — ничтожные людишки. Разница лишь между благородными лицемерами и отъявленными подлецами, но к какому бы типу они ни принадлежали, все они вызывают у меня лишь глубочайшее отвращение. — При этой мысли в его глазах промелькнуло нескрываемое омерзение. — Хм, не нравятся!
Хань Чжиюань: …
Да положи ты руку на сердце и повтори это! Ладно в Горном хребте Хуандуань, но взять хотя бы эти две ночи — я что, заставлял тебя силой? А только что — кто стонал и наслаждался так, будто готов растаять, я тебя тоже принуждал?!
Хань Чжиюань тяжело и обреченно вздохнул: пожалуй, поискать демонессу было бы куда более реалистичным вариантом.
— А кто у вас среди демонов считается самым красивым? — обратившись к потолку, полюбопытствовал Хань Чжиюань.
Мало того что он стал всеобщим врагом мужчин среди людей, так ему еще предстояло нажить врагов среди демонов-мужчин?
Не успел он додумать эту мысль, как от половины лица повеяло жутчайшей обидой и гневом. Хань Чжиюань опешил и, повернув голову, нос к носу столкнулся со слегка рассерженными красными глазами Фэн Юя, на дне которых плескалось невыразимое раздражение.
Спустя добрую минуту тот холодно процедил:
— Я сам!
Уголки рта Хань Чжиюаня судорожно дернулись: …возразить было решительно нечего.
Путь и впрямь предстоял долгий и трудный.
— Скажи, — вздохнул Хань Чжиюань, — твоя печать хоть капельку ослабла?
Фэн Юй приподнял подбородок и задумчиво посмотрел на него:
— Нет.
Хотя, по правде говоря, кое-какие признаки ослабления вроде бы наблюдались, но по неведомой причине при словах, слетавших с его губ, ответ звучал именно так.
— Эх… — Хань Чжиюань то и дело перебирал пальцами серебристые пряди у себя на груди. — Похоже, придется мне тащиться с тобой к демонам.
Он не заметил, как в светло-красных глазах Фэн Юя мелькнул странный свет — возможно, даже сам Фэн Юй не осознал этого.
Хань Чжиюань и впрямь ломал голову над этой задачей. На Пике Бессмертной Девы они натворили дел. Судя по словам тех ребят, те заметили лишь белую тень, и Хань Чжиюань предполагал, что из-за его черных одежд и чудовищной скорости полета Фэн Юя их приняли за одного человека. Но даже в таком случае оставаться здесь было категорически нельзя. Стоило грозным мастерам из Святой Земли Лошуй узнать об этом, как их двоих могли в мгновение ока вытащить наружу. Тем более что кто-то видел, как белая тень летела в эту сторону — дело приняло дурной оборот.
Завтра должно было состояться Сражение Святых Земель, и побег в любой момент до его начала неизбежно вызвал бы подозрения, так что им приходилось выжидать. Однако чем дольше тянулось время, тем опаснее становилось… Просто тупик, порочный круг.
— Из-за тебя я влип по полной, — с досадой изрек Хань Чжиюань.
В случае открытого столкновения его самого превратили бы в пыль за доли секунды, а вот за того, кто устроился в его объятиях, он совершенно не переживал.
— М? — Фэн Юй вопросительно приподнял подбородок. В его холодных и надменных глазах мелькнуло нечто новое, чего раньше там не наблюдалось.
— Спать, спать.
Оставалось лишь уповать на то, что кривая вывезет.
Однако реальность оказалась куда суровее ожиданий Хань Чжиюаня: за оскорбление бессмертных дев здесь карали смертью — стиранием в прах.
На следующий день Святая Земля Лошуй пришла в ярость. Не обращая ни малейшего внимания на лица четырех остальных Святых Земель, она сбросила все маски: Пик Бессмертной Девы был запечатан, а Сражение Святых Земель — отложено. Руководство Святой Земли Лошуй громогласно объявило: пока не будет найден тот похотливый негодяй, чья душа будет разорвана в клочья, никто не покинет Пик Бессмертной Девы.
Представители четырех Святых Земель, разумеется, были недовольны, но вынуждены были проглотить язык. Всем было прекрасно известно, что на Пике Бессмертной Девы нет мужчин, а значит, вчерашний нарушитель почти наверняка принадлежал к одной из этих четырех обителей. Если бы этим злоумышленником оказался кто-то из их собственной братии, это стало бы не просто позором — это грозило смертной казнью!
Хань Чжиюань переглянулся с Фэн Юем, мысленно выругавшись: проверки Святой Земли Лошуй очень скоро доберутся и до них. Они ведь поднялись сюда обходными путями через поручительства, по крайней мере, люди из Святой Земли Цинсюй были прекрасно об этом осведомлены. К тому же эта вчерашняя белая тень… Хань Чжиюань с упреком скосил глаза на Фэн Юя: и какого черта он вырядился в белое среди ночи?
Предчувствия Хань Чжиюаня не обманули: очень скоро они попали под подозрение, и белоснежные одежды Фэн Юя привлекли к нему всеобщее внимание. Изначально с их уровнем культивации Великого Мастера Боевых Искусств они никак не могли оказаться в числе подозреваемых — в конце концов, раз сама Святая Дева не смогла догнать нарушителя, это доказывало, что его сила как минимум превосходит ступень Боевого Вана. Однако в мире существовало немало диковинных сокровищ вроде артефактов для полета, поэтому под подозрением находился каждый.
Хань Чжиюань с непроницаемым лицом солгал, и несколько покрасневших юнцов даже подтвердили его слова. Вот только на деле косые взгляды подозрения устремились вовсе не на Фэн Юя, одетого в белое с головы до ног, а как раз на самого Хань Чжиюаня.
Особенно ухмыляющееся лицо даоса в латаных одеждах заставляло кожу Хань Чжиюаня покрываться мурашками.
— Неужели это ты, дружок, а? — изрек даос в латаных одеждах с непостижимым выражением лица, не злясь, а скорее испытывая праздный интерес, от которого становилось не по себе.
Хань Чжиюань отделался неопределенным пожатием плеч и изогнул бровь:
— Похож я на него?
В ответ даос посмотрел на него так, будто говорил: именно ты им и являешься. Хань Чжиюань мог лишь судорожно скривить губы.
Вскоре даос в латаных одеждах передал им двоим волю Святой Земли Лошуй. Руководство обители заявило, что пригласит Верховного Старейшину, прославившуюся на весь Континент Девяти Небес владением Законом Времени. Она применит свое Дао Времени, чтобы обратить вспять пространство и время и узреть истинную картину вчерашней ночи.
Путь Времени был самым непостижимым из всех: обладая им, можно было сражаться с Боевым Императором, даже находясь на ступени Боевого Вана. Одно это красноречиво говорило о его ужасающей мощи. Брови приподнялись не только у Хань Чжиюаня, но даже у Фэн Юя.
Разумеется, Святая Земля Лошуй оставила лазейку: если злоумышленник добровольно выйдет вперед, он сможет спасти своих сородичей по секте от неприятностей, в противном случае пусть не пеняют на их безжалостность.
— Не пойти ли объясниться? — покосился Хань Чжиюань на Фэн Юя.
Сказать им, что он всего лишь хотел устроить смотринки для двух самых красивых людей Континента Девяти Небес? Хань Чжиюань был уверен, что в таком случае его в мгновение ока сожрут разгневанные бессмертные девы.
— Так сильно хочешь умереть? — приподнял бровь Фэн Юй.
Хань Чжиюань подавил вздох. Разве он сам не понимал? Теперь те, кого жаждала убить Святая Земля Лошуй, — это не просто похотливец, подглядывающий за купанием дев. На кону стояли их честь и величие. Сила Фэн Юя не вызывала вопросов, а значит, в конечном счете все шишки снова свалятся на голову Хань Чжиюаня.
Вот же подстава!
— Сегодня ночью мы обязаны уйти, — жестко произнес Хань Чжиюань.
Фэн Юй лишь лениво взглянул на него и холодно бросил:
— Сдаться с повинной?
Удар в самую точку.
Хань Чжиюань: …
— Спасение жизни превыше всего.
К тому же кто его знает, простого безымянного паренька? А Фэн Юй и вовсе прибыл сюда инкогнито. Стоит им выбраться наружу, где просторы необъятны, а император далеко — кто разберет, кто есть кто?
К тому же раз уж Святая Земля Лошуй призвала эту старейшину, правда всплывет рано или поздно. А раз так, если не улепетывать сейчас, то когда же?
Фэн Юй сохранял каменное выражение лица, не выражая ни согласия, ни протеста.
Однако сбежать им так и не позволили — дорогу преградили. Самое обидное, что перехватили их прямо на полпути; знай они заранее, лучше было бы с честью сидеть в комнате и ждать развязки.
— Дерзкие негодяи, преступившие все границы! — посыпались упреки со всех сторон.
Бессмертные девы Святой Земли Лошуй во главе со своей благородной и прекрасной Святой Девой окружили их плотным кольцом. Позади них толпились полные пылкого гнева юноши и девушки из четырех Святых Земель. Все они смотрели на них с презрением и высоты своего величия — нет, если быть точным, все взгляды были прикованы исключительно к Хань Чжиюаню.
— Если я скажу, что это недоразумение, вы поверите? — Хань Чжиюань потер нос, начисто лишенный трепета, подобающего жалкому Великому Мастеру Боевых Искусств.
Уголки рта зрителей дернулись: разве он не должен дрожать от страха? Разве не должен вопить и умолять о пощаде и снисхождении?
— Недоразумение или нет, Старейшина Цю заглянет в твою память, и всё станет ясно, — с высоты своего положения произнесла Святая Дева. В ее голосе нельзя было расслышать ни радости, ни гнева — лишь приятное для слуха звучание, в котором, впрочем, отчетливо сквозила угроза, вызывающая невольное желание пасть ниц.
Только теперь Хань Чжиюань разглядел женщину лет тридцати с небольшим. Цветущая, обладающая необыкновенным темпераментом, с отрешенным и в то же время глубоким взглядом, она казалась единым целым со всеми вещами в мире и одновременно возвышающейся над ними — смотреть ей прямо в глаза было страшновато. Именно она, Старейшина Цю, практиковала Дао Времени, ей, как утверждали, уже перевалило за пятьсот лет, и хотя ее база культивации находилась на ступени Боевого Вана, ее истинная сила была непостижима.
Хань Чжиюань вздрогнул. В нем самом таилось слишком много секретов: начиная с того, что он явился из иного мира, и заканчивая их с Фэн Юем отношениями, огласка которых неминуемо вызвала бы бурю. К тому же память — это самое сокровенное, что есть у человека, как можно позволить кому-то копаться в ней на глазах у всех?
Хань Чжиюань тут же нахмурился, приняв настороженный вид:
— События прошлой ночи и впрямь недоразумение, верите вы или нет, но позволить роться в моей памяти я вам не позволю.
В ту секунду Хань Чжиюань решил: раз уж неминуемо суждено умереть, уйти нужно с гордо поднятой головой, ведь о Фэн Юе ему беспокоиться не приходилось. Едва он договорил, как даже Фэн Юй удивленно посмотрел на него.
Впрочем, прежде чем Фэн Юй успел раскрыть рту, Старейшина Цю холодно бросила:
— Не тебе решать!
С этими словами она резко выбросила вперед призрачную гигантскую руку, прямо хватая Хань Чжиюаня.
Всё произошло в доли секунды — ни Хань Чжиюань, ни даже Фэн Юй не успели среагировать. Таковы были законы мира сильных: вздумал действовать — действуй, сила аргументов заменяет любые слова.
— Наглость! Ищете смерти! — Фэн Юй пришел в ярость. Практически в тот же миг его база культивации, насильственно подавленная до ступени Великого Мастера Боевых Искусств, взрывоопасно взмыла вверх. С оглушительным грохотом мощная аура хлынула во все стороны, и мощное давление в одно мгновение разметало стоявших вокруг зевак, отбросив их назад.
Однако Старейшину Цю и Хань Чжиюаня разделяло всего метра два-три. Для мастера ступени Боевого Вана, практикующего Дао Времени, столь ничтожное расстояние можно было не принимать в расчет, поэтому даже скорость Фэн Юя, превосходившая ее в несколько раз, не успела помешать ее движению.
Сердце Хань Чжиюаня пропустило удар, но в этот самый момент раздался пронзительный визг, и все увидели, как только что державшаяся свысока Старейшина Цю внезапно отлетела назад, разметав брызги крови. Золотой свет из руки Хань Чжиюаня и божественное сияние Фэн Юя практически одновременно обрушились на нее в контратаке.
Хань Чжиюань остолбенел и не успел даже толком опомниться, как небеса расколол исполненный внутренней силы гневный рекл:
— Кто смеет бесчинствовать в моих владениях Лошуй?!
Затем послышалось несколько свистящих звуков, и прямо перед ними из ниоткуда возникли три женщины с белоснежными волосами и прекрасными лицами. В то же самое время темное небо перечеркнул прозрачный защитный купол, полностью укутавший Пик Бессмертной Девы. От каждой из трех исходило тяжелое давящее присутствие и непреклонная аура, особенно от той, что стояла посередине — ее глубина казалась бездонной.
Троица с настороженностью уставилась на Фэн Юя, чья база культивации была полностью обнажена. Убедившись, что тот еще не наносил ударов, они синхронно перевели взгляд на Хань Чжиюаня — точнее, на заурядную медную пластинку в его руке. В то мгновение на волоске от гибели именно этот потрепанный кусок меди испустил вспышку золотого света, отбросившую Старейшину Цю.
В глазах холодной женщины посередине мелькнуло странное сияние, после чего она повернулась к Фэн Юю и с улыбкой произнесла:
— Оказывается, к нам пожаловал сам Царь Павлинов. Прошу прощения за ненастный прием.
Царь Павлинов?
Едва эти слова сорвались с ее губ, как у всех отвисли челюсти. На Континенте Девяти Небес кто же не знал Царя Павлинов? Матерь божья, да это же фигура космического масштаба! Они и в страшном сне не могли представить, что стоящий перед ними человек — и есть тот самый легендарный Царь Павлинов? Сильнейший среди сильнейших демонов, Царь Павлинов?! Они что, шутят?!
— И вот так вы меня принимаете? — Фэн Юй холодно и равнодушно изогнул бровь, окинув взглядом толпу зевак, окруживших их плотным кольцом, и при этом незаметно прикрыл Хань Чжиюаня своим телом.
На сердце у Хань Чжиюаня тут же потеплело, но одновременно с этим в груди поднялась волна жгучей вины. Однако он прекрасно понимал, что в мире, где царит культ силы, в разговоре столь титулованных особ, как Фэн Юй, такому ничтожному Великому Мастеру Боевых Искусств, как он, лучше помалкивать в тряпочку и не лезть вперед.
Женщина с холодным лицом ничуть не разгневалась, напротив — она нахмурилась и посмотрела за спину. Святая Дева тут же выступила вперед и почтительно произнесла:
— Прабабушка.
После чего кратко изложила суть дела. Перед ними предстала сама хозяйка Святой Земли Лошуй — Лю Цзин, перешагнувшая рубеж тысячелетия.
Выслушав ее, Лю Цзин лишь бегло взглянула на Хань Чжиюаня, после чего вновь перевела взор на Фэн Юй:
— Кем приходится Царю Павлинов этот юноша?
В ее глазах Хань Чжиюань был существом абсолютно незначительным.
Окружающие затаили дыхание им тоже было безумно любопытно, особенно тем несчастным, кто воочию лицезрел сцену с сидением на коленях и поцелуями — они чувствовали себя так, будто бредят наяву.
Однако ответ Царя Павлинов разорвался подобно сверхмощной бомбе, повергнув всех в глубочайший ступор. Даже прожившая тысячу лет Лю Цзин слегка приоткрыла рот от изумления.
— Он — мой партнер по дао, — негромко бросил Фэн Юй.
В этот момент наступила мертвая тишина — мозги присутствующих на мгновение отключились. Включая самого Хань Чжиюаня. Неужели это называется «садоводишь иву, а вырастает тенек»? Но в то же время в его голове эхом отдавался вчерашний ответ Фэн Юя о том, что печать не ослабла. Каких же душевных трудов стоило этому высшему Царю Павлинов произнести подобные слова? Испытывая крайнее удивление, Хань Чжиюань в то же время чувствовал нечто невыразимо сложное в душе, а чувство вины перед ним лишь многократно возросло.
Отойдя от шока, Лю Цзин быстро вернула себе самообладание:
— Раз уж он спутник Царя Павлинов, полагаю, здесь произошло недоразумение.
На самом деле, если бы Царь Павлинов не обладал силой Императора Демонов, разве шло бы здесь дело о простом недоразумении?
— Раз недоразумение исчерпано, расступитесь и не застилайте моему спутнику дорогу, — холодно произнес Фэн Юй, совершенно не собираясь вести себя как гость в чужом доме.
Однако Лю Цзин резко сменила тон и перевела взгляд на Хань Чжиюаня:
— Не спешите, Царь Павлинов. Прошлогодние инциденты я могу простить, но вот вещь, что находится у него в руках, должна остаться здесь!
Слова Лю Цзин звучали ровно, но в них сквозило непреклонное требование, не терпящее возражений. Хань Чжиюань внутренне вздрогнул. Этот обломок меди он нашел в руинах святого в Горном хребте Хуандуань — неприметный, который он изначально даже брать не хотел, но Хэйдань настоял, и он оставил его на свою голову. Он никак не ожидал, что эта штука обладает столь колоссальной мощью, и теперь становилось очевидно: вещица далеко не проста.
— А? На каком основании! — светло-красные глаза Фэн Юя внезапно потемнели, а тон стал еще ледянее.
— Царь Павлинов говорит всерьез или прикидывается? Это же Гравированная Медь Законов Дао, оставленная святым в Горном хребте Хуандуань, — несомненно, сокровище нашего человеческого рода, и храниться оно должно у нас!
И впрямь великое сокровище — Хань Чжиюань непроизвольно сглотнул слюну. Две главные ценности руин святого в Горном хребте Хуандуань: первая — Трава Бессмертных Духов, вторая — эта медная пластинка. Иными словами, оба сокровища осели в карманах самого Хань Чжиюаня. Насколько же толстым было его золотое пальцевое кольцо удачи — просто уму непостижимо!
В этот момент лица лидеров остальных четырех Святых Земель наконец окончательно переменились.
— Чья взяла, тому она и принадлежит, к чему все эти лицемерные отговорки? — презрительно фыркнул Фэн Юй.
Этот Царь Павлинов отличался полным отсутствием сговорчивости, был прославлен своей заносчивостью, самодурством и тем, что никогда никого не ставил ни в грош.
— Прекрасное у вас «чья взяла»! — холодно усмехнулась Лю Цзин.
Ее лицо окончательно почернело, а две спутницы по бокам тоже посмотрели на них леденящими взглядами, в которых читалась непоколебимая решимость забрать добычу любой ценой. Обстановка на площадке мгновенно замерла перед бурей, готовая взорваться от малейшей искры.
И как раз в этот напряженный момент нежный лепечущий голосок нарушил мертвую тишину, выкинув новую бомбу:
— Папочка, мне больно… у-у-у, больно… — раздался слабый и мучительный голосок Хэйданя.
Хань Чжиюань мысленно выругался: ну разумеется! В следующий же миг Хэйдань сам выпал из Пространственного кольца. Толпа ошеломленно уставилась на появившегося перед ними легендарного божественного зверя — лазурного дракона, который, покачиваясь пьяной походкой, с полузакрытыми глазами пополз в сторону Хань Чжиюаня.
Хань Чжиюань увидел, что его некогда лазурные чешуйки стали намного темнее. Хэйдань выглядело невероятно измученным, его извивающееся тельце содрогалось в лихорадке, а от кожи буквально шел пар. Перепугавшись, он забыл обо всем на свете, бросился вперед и подхватил малыша:
— Хэйдань, что с тобой?! — только тут он обнаружил, что тело дракончика раскалено до обжигающего жара.
— Больно, у-у-у, папочка, мамочка, мне больно… — Хэйдань со слезами на глазах глядело на них двоих, выглядя до жалости жалко.
Фэн Юй нахмурился, протянул руку для проверки, и его брови резко взлетели вверх:
— Оно собирается совершить прорыв!
— Что?..
— Это он! — не успел Хань Чжиюань договорить, как кто-то в толпе вскрикнул от изумления, указывая на него дрожащим пальцем:
— Точно-точно, это он, тот самый парень, что навел шороху в Горном хребте Хуандуань!
— Да-да, это он на глазах у всех утащил Траву Бессмертных Духов вместе с детенышем дракона!
— Матерь божья, так ведь Гравированная Медь Законов Дао тоже досталась этому парнишке!
…
Ситуация грозила выйти из-под всякого контроля. Хань Чжиюань бессильно прижимал к себе цепляющегося за него Хэйданя, ощущая его раскаленным добела гигантским фиолетовым бататом.
Хэйдань, ох уж твоя прожорливость — дождалось-таки возмездия! Ладно бы просто возмездие, так ты ведь снова подставило твоего приемного папашу!
Сдается ему, в тот раз во время побега эта животинка обчистила чужой сад с бессмертными травами не просто так… Сколько же драгоценных трав оно в итоге вынесло?!
http://bllate.org/book/24955/2951758
Готово:
