Способ феромонов.
Те люди и вообразить не могли, что Ли Цзэцзюэ, чья голова шла кругом от работы с документами, обратит внимание на подобную суматоху. Точнее, они вообще не думали, что кто-то станет докладывать, поэтому, когда Ли Цзэцзюэ подошел к ним, их заносчиво задравшиеся уголки губ вмиг опустились.
— Г-господин Ли...
В конце концов, чтобы получать хорошие ресурсы, им приходилось опираться на такое могущественное дерево, как Century Entertainment, так что перед лицом выгоды они всегда были готовы прогнуть спину.
— Пару раз прошлись по подиуму, обзавелись парочкой фанатов и возомнили себя великими мастерами? — с улыбкой произнес бета, внимательно разглядывая их. И хотя провинившиеся старались втянуть головы в плечи, они всё равно физически ощущали на себе его оценивающий взгляд.
Затем он перевел глаза на сотрудников, которые в этот момент должны были отвечать за поддержание порядка:
— Вот так просто стоите и глазеете? И зачем я только нанимаю вас — чтобы расставить побольше красивых безделушек?
В отличие от отделов документов и маркетинга, в сфере тылового обеспечения вечно возникали какие-нибудь мелкие или средние проблемы — это общая болезнь всех развлекательных компаний. Стоило какому-нибудь артисту немного пойти в гору, как его тут же, вполне закономерно, ослеплял мир суеты и блеска. После этого он начинал бессознательно задирать нос и даже давить на остальных сотрудников.
Новости о звездных капризах и разоблачительные скандалы, слитые ассистентами, по большей части проистекали именно из утраты ими первоначального настроя и скромности.
Изначально предполагалось, что регулярная ротация кадров в различных отделах позволит как минимум снизить вероятность подобных инцидентов. Однако оказалось, что всё идет по старому сценарию: артисты мнят о себе невесть что, а заодно и сотрудники, обязанные сдерживать их поведение, подсознательно начинают считать себя существами низшего порядка.
— Очень виноваты, мы приведем в порядок отчет по этому инциденту и предоставим его вам.
В конце концов вперед вышел начальник службы тыла, который до этого и сообщил Ли Цзэцзюэ о происходящем.
— Вместо отчетов мне бы хотелось видеть действия, — бросил Ли Цзэцзюэ и вновь перевел взгляд на парочку моделей, сильных лишь задним умом, которые умели лишь прятаться за чужими спинами в надежде, что буря пройдет стороной.
Они не были похожи ни на альф, ни на толковых артистов.
— Что такое? Или даже простое извинение способно убавить вам пару килограммов мяса?
Ему тоже было интересно: случись этим юнцам в будущем вляпаться по-крупному, они предпочтут отсидеться пару дней, прячась, словно черепахи в панцире, и заставляя студию и компанию отдуваться за них, или же смогут с открытым забралом признать свои ошибки перед лицом разразившейся бури?
Но, глядя на то, как те перекладывают вину друг на друга, бета испытал сильнейшее разочарование.
Внешность и профессиональные навыки артистов, которых отбирала Century Entertainment, не вызывали никаких сомнений. К сожалению, некоторые внутренние качества попросту невозможно вовремя разглядеть: хорошие они или плохие, они неизменно вылезают наружу лишь после того, как те получают работу и начинают страдать звездной болезнью.
Если такие люди вырастут в инфлюенсеров с огромным охватом, для компании они станут скорее огромной бомбой замедленного действия. Вероятность того, что ради их спасения пожертвуют капиталом и интересами бизнеса, конечно, не нулевая, но возня эта не стоит свеч.
— Никчемные создания.
Стоило ему разозлиться, как едкие замечания и сарказм начинали литься сами собой, особенно когда у него в неразобранном виде громоздились горы дел, а тут еще заявлялись те, кто доставляет ему одни хлопоты.
Но кто-то легонько потянул его за полу пиджака.
К нему подошел Хэ Минчжэ, кое-как отмывший с себя брызги супа. Хотя облили его не жирным ресторанным блювом, да и еда из столовой для моделей — это не вареная на воде зелень, запах от него исходил весьма отчетливый — даже беты с их слабым обонянием легко могли учуять аромат стряпни.
— Я в порядке, спасибо вам.
И стоило ему заговорить, как он снова вот так легко согласился на примирение. Ли Цзэцзюэ приподнял бровь:
— В будущем, если кто-то станет отнимать у тебя работу, ты тоже будешь так же к этому равнодушен? — Он протянул руку и смахнул чужую ладонь с пиджака. — Мямли и размазни в этой сфере не задерживаются.
— Я не равнодушен.
— М? — Ли Цзэцзюэ посмотрел на него.
— Просто мой собственный метод решения таких вопросов не совсем подходит для здешней обстановки.
Альфа глянул на него:
— Уверяю вас, я вполне способен разобраться со всем сам.
— Мисс секретарша говорила, что в этот период вы будете очень заняты, и я бы не хотел становиться вашей головной болью.
Вид у Хэ Минчжэ был не самый цветущий, и даже улыбка его больше не казалась такой открытой, как раньше.
— Что ж, надеюсь, тебе это удастся.
Ли Цзэцзюэ ничего не оставалось ответить — в конце концов, сам пострадавший утверждал подобное.
— Смотри только не реви потом навзрыд, если тебя снова обидят, и чтобы я об этом не узнал.
Альфа ничуть не удивился такому заявлению:
— Ни за что.
Внезапно объявившийся большой босс не стал тратить много времени и вернулся в свой кабинет.
И когда все вокруг уже облегченно выдохнули, те самые люди, что дружно ополчились на Хэ Минчжэ, вдруг резко замерли. Словно нечто невидимое впилось в них взглядом: ощущение чужой слежки заставило их инстинктивно начать поиски источника пугающего внимания. Скользнув мимо ожившей толпы, их глаза в конце концов уперлись в Хэ Минчжэ, еще недавно казавшегося столь уязвимым.
Высокий белый лев просто молча смотрел на них — то ли с дружелюбной улыбкой, то ли с явной угрозой.
Хэ Минчжэ подушечками пальцев тер грязь на пальто, с каждым разом усиливая нажим, но пятно никак не хотело стираться. Наряд, подобранный бетой как идеально ему подходящий, на второй же день доставил огромные хлопоты, отчего на душе было скверно.
Появись бета чуть раньше, он бы, пожалуй, решил, что Хэ Минчжэ опустил голову и принялся оттирать одежду просто потому, что не смел пискнуть. Но на самом деле альфа считал лишь одно: вещь, подаренная бетой, была куда важнее этих бестолковых людишек. Сами люди никуда не денутся, а вот каждая лишняя секунда промедления с въевшимся пятном — это потенциальный риск и неопределенность.
Его реакция, однако, расстроила Ли Цзэцзюэ, и в этом плане он потерпел полное фиаско. В тот самый миг, когда бета стряхнул его руку, Хэ Минчжэ погрузился в пучину паники, на мгновение потеряв привычную почву под ногами.
Ли Цзэцзюэ волновала его самоуважение, но сам обладатель этого самоуважения заботился о нем куда меньше.
В сфере его интересов всегда существовал лишь один человек: он дорожил тем, до кого ему было дело, а всё остальное не имело особого значения. Вместо того чтобы возиться с этой мелкотней в детсадовские игры, было куда полезнее сначала отвезти одежду в химчистку.
Точно так же, как нормальный человек не станет обсуждать вопросы ценности и морали с простейшими организмами.
Те, кто ограничен сиюминутной выгодой, с самого начала не представляли для него никакой ценности — вроде какого-нибудь масс-маркет бренда, который стрижет купоны на хайпе, а затем отправляется на помойку. Вот только в отличие от одежды, человек не может в мгновение ока сменить свой имидж и стиль, а те, кто взлетает на одной лишь волне сиюминутной свежести, долго на вершине не держатся.
— Вы испортили мою одежду.
Хэ Минчжэ подошел к ним, бросил эту фразу, после чего развернулся, наложил себе еды заново и устроился за свободным столиком.
Будто ничего и не произошло. Зрители этого представления решили, что инцидент исчерпан.
Однако самих обидчиков вдруг занесло в состояние глубокой тревоги. У альф прекрасно развиты все пять чувств, а интуиция порой даже сильнее, чем у омег — то мимолетное ощущение смертельной опасности вовсе не было плодом их воображения.
А сидевший неподалеку Хэ Минчжэ как ни в чем не бывало накалывал на вилку соцветие брокколи и попутно прикидывал, на сколько иероглифов ему придется составить объяснительную, даже если Ли Цзэцзюэ об этом и не просил.
Но он должен был это сделать.
По идее, наступило время отдыха, однако для молодежи это был лишь старт ночного угара. Те, у кого шило в одном месте, отправлялись по всяким злачным местам в поисках развлечений, но сегодняшний вечер выдался особенным. Выражалось это в том, что та самая неразлучная троица, обычно пропадавшая по барам и клубам, сейчас оказалась заперта в собственных общежитских комнатах.
Они планировали собраться в комнате самого старшего из них, чтобы вместе выдвинуться на выход, но стоило им надеть серьги-гвоздики и цепочки и уже собраться на выход, как путь им преградил незваный гость.
Серебристо-белые волосы в ночное время бросались в глаза. Это был не какой-нибудь искусственный салонный цвет, а нечто куда более прекрасное — и в то же время неизмеримо более давящее. Принявший душ Хэ Минчжэ на этот раз не стал усердствовать с дозировкой блокатора, и его всегда скрываемые, нестабильные феромоны свободно витали вокруг него.
Это был далеко не предел его возможностей, но даже так обычному человеку тягаться с ним не стоило и близко.
— Ты какого черта творишь?!
Видимо, полагаясь на то, что их трое, они, хоть и испугались поначалу, всё же набрались смелости огрызнуться на Хэ Минчжэ.
— Вы испортили мою одежду. Я же предупреждал.
— Да подумаешь, шмотка! Купим мы тебе новую, выплатим компенсацию!
Они думали, что этот бедный нищий альфа просто трясется над деньгами, и даже пытаясь пойти на попятную, так и не научились следить за языком.
— Шмотка?
Это слово окончательно сорвало предохранитель у и без того раздраженного Хэ Минчжэ.
Изначально он планировал в том самом костюме попытать счастья и столкнуться с бетой в корпоративной столовой: появиться в одежде того стиля, который нравился этому человеку, и разыграть карту случайного совпадения — мол, какая удивительная судьба, может, удастся даже пообедать за одним столом.
Но планы полетели к чертям из-за придурков, решивших устроить ему побудку.
Хэ Минчжэ понимал, что рано или поздно кто-нибудь сорвется, но он никак не ожидал, что сюжеты из дешевых мелодрам про обливание едой случатся с ним в реальности — и всё лишь за то, что он проигнорировал этих незнакомцев.
— Между прочим, это был мой самый любимый костюм.
Первый официальный подарок, преподнесенный бетой, вот так глупо и нелепо был испорчен.
А заодно это расстроило Ли Цзэцзюэ.
Он был очень зол.
Внезапно подскочившая концентрация феромонов заперла их в комнате, стоило затворить дверь. Межполовое отталкивание среди альф проявлялось острее всего: давление и презрение, присущие вершине пищевой цепи, заставляли альф с заурядной генетикой задыхаться, а их ноги буквально дрожали от страха.
Этот лев-альфа не шутит.
Троица с банальными генами кошачьих и собачьих пород наконец-то осознала это.
И всё из-за какого-то костюма?! Пусть бренд и дорогой, но доходы моделей вполне позволяли им возместить ущерб. Просто язык зачесался ляпнуть лишнего — в их тусовке люди сглаживали углы и не обращали внимания на подобные мелочи.
С чего бы кому-то воспринимать это всерьез?!
— Мне нужно дать господину Ли вразумительный ответ, так что уж извините, придется вам немного потерпеть.
Возможно, под влиянием Ли Цзэцзюэ, Хэ Минчжэ на пике негативных эмоций не скалил зубы со злости — он улыбался. Улыбался красиво, приятно глазу, но при этом неумолимо сокращал дистанцию с каждым шагом.
— Что это такое?
Проработав несколько суток напролет и засыпая в крошечной комнатушке при кабинете, бета обнаружил на своем столе толстую стопку исписанной бумаги. На каждом листе, прямо как у школьников, красовалось имя.
А еще, судя по всему, вместо класса был указан номер общежития.
— Сегодня утром господин Хэ занес. Сказал, что это объяснительные, — монотонным голосом сообщил подчиненный с темными кругами под глазами от непрерывной работы на клавиатуре, объясняя начальству происхождение этой макулатуры.
— Он что, считает, будто я разбираю недостаточно документов? Какие еще объяснительные, я ему не классный руководитель.
Бетта бурчал это себе под нос, но тем не менее аккуратно убрал стопку в ящик стола.
Может быть, закончив со всеми делами, удастся выкроить минутку и заглянуть внутрь — посмотреть, что за метод такой придумал Хэ Минчжэ.
— Тут от корки до корки сплошные извинения. Тебе вообще за что перед кем извиняться?
Кое-как дотянув до восьми вечера и закончив с дневной нормой отчетов, Ли Цзэцзюэ уже собирался наконец побаловать свой желудок, несколько дней питавшийся коробочной едой, и вышел за ворота компании.
Там, притаившись в мрачном углу, он и заметил присевшего на корточки альфу.
Он знал, что Хэ Минчжэ ждет его, поэтому не особо удивился, когда тот бросился к нему. Просто захватил парня с собой по пути в столовую для сотрудников — разумеется, в ту её часть, что представляла собой спецкухню для топ-менеджмента.
Пока они ждали заказ, зашла речь о той самой пачке объяснительных, что Хэ Минчжэ вручил ему накануне.
Ли Цзэцзюэ до сих пор ничего во всем этом не понимал.
Альфы вечно боятся выставить себя последними негодяями.
— Потому что я и правда поступил неправильно.
Хэ Минчжэ услужливо подвинул бету его порцию и выпрямился во весь рост.
— Мне не следовало игнорировать незнакомцев, и уж тем более стоять столбом, позволяя себя окатить помоями.
Он принялся перечислять собственные прегрешения в сокращенном варианте, но бета оборвал его на полуслове:
— Если ты собрался заводить шарманку про вину жертвы, можешь сразу встать и уйти из-за моего стола.
Морального шантажа на век беты выпало с лихвой, и слушать продолжение ему не хотелось совершенно.
— ...Тогда мне не стоило разбираться с ними за спиной начальства.
— Ась? — Ли Цзэцзюэ на мгновение выпал из реальности. — Ты сказал — что сделал?
— Вчера вечером я хотел заставить их извиниться за то, что они испортили купленный вами мне костюм, — Хэ Минчжэ невольно отвел взгляд. — Только они назвали его шмоткой, и я... ну, не удержался.
— Ты что, подрался? — Ли Цзэцзюэ живо представил себе стычку двух альф.
— Нет-нет-нет, я бы ни за что!
Хэ Минчжэ замахал руками, доказывая свою невиновность. — Разве в цивилизованном обществе бьют людей?
Мда?
Звучит забавно, учитывая, что пару дней назад папарацци отметелил явно не кто иной, как он сам.
— Просто я не сдержал эмоции, и феромоны немного выплеснулись наружу, — признался Хэ Минчжэ, зная, что бета вряд ли сведущ во всех тонкостях, о которых умалчивают учебники по биологии. — Их уровень феромонов не дотягивает до моего.
— Иными словами, ты превратил их в бет? Временно?
— Не в бет. Они не дотянули даже до бет, скорее перешли в состояние полного отсутствия гендера.
В побочные эффекты входило, среди прочего, и временное нарушение некоторых функций организма.
Те трое альф отличались наибольшей неугомонностью: вечно таскались по барам и распыляли там свои феромоны, красуясь словно павлины и получая кайф от чужого затуманенного взора.
Поэтому Хэ Минчжэ сделал свой выбор.
Ощипал им перья, превратив в трех облезлых петухов местного разлива.
— Вы злитесь? Из-за того, как я поступил?
В эпоху засилья феромонов подобный метод вел к весьма ощутимым последствиям.
— С чего бы мне злиться? Ты же им железы не вырезал.
У Ли Цзэцзюэ с нервами был полный порядок:
— Если ароматизаторы смогут полностью сымитировать их природный запах, ничего страшного не случится.
— Правда?
— Если ты продолжишь и дальше зудеть над ухом, пойдешь писать еще одну объяснительную.
— Хоть сто штук напишу.
http://bllate.org/book/24958/2952038
Готово:
