В больницу вошел мужчина, ведя за собой человека, укутанного с головы до ног в плотную одежду. Медсестра на посту вздрогнула от неожиданности, приняв вошедших за злоумышленников, и её рука уже потянулась к телефону. Если бы не приятная внешность мужчины, она бы не раздумывая позвонила в службу охраны.
— Подскажите, пожалуйста, в какой палате лежит господин Шэнь Цинъян? — голос мужчины звучал мягко и тепло, словно весенний ветерок, ласкающий лицо и приносящий с собой покой и уют.
В этом голосе таилось некое особое очарование, заставлявшее невольно поддаться его влиянию. Медсестра почувствовала, как к щекам прилил румянец. Человек был не только красив, но и обладал невероятно приятным голосом.
— А вы, простите, кем приходитесь? — спросила она.
Нань Фэн бросил взгляд на того, кто послушно прятался за его спиной.
— Я его родственник.
Медсестра с сомнением посмотрела на Шэнь Цзюньхуая, скрытого за фигурой Нань Фэна:
— А это?
— Просто скажите номер палаты, — отрезал он. Его терпения хватало на всех, кроме Шэнь Цзюньхуая, было крайне мало.
Медсестра поняла, что задала лишний вопрос:
— Господин Шэнь Цинъян в двухсот тридцатой палате.
Нань Фэн кивнул и, взяв Шэнь Цзюньхуая за руку, направился к цели. Медсестра так и не успела попросить контакты, о чем в душе немного пожалела, а затем, достав телефон, принялась строчить сообщение в больничный чат.
Ладонь Шэнь Цзюньхуая была влажной от пота. Нань Фэн слегка наклонился к нему:
— Не бойся. Никто тебя не видит, просто иди за мной.
Лицо Шэнь Цзюньхуая было скрыто, виднелись лишь глаза. Хотя в них и читалась легкая тревога, в целом он держался спокойно и не выказывал признаков недомогания.
Подойдя к палате 230, Нань Фэн постучал. Через мгновение дверь открылась, и госпожа Шэнь с изумлением уставилась на гостя.
— Сяо Фэн, ты как… Хуай-хуай? — она перевела взгляд на фигуру в маске, чей облик показался ей смутно знакомым, и нерешительно позвала его по имени.
Нань Фэн поспешил с объяснениями:
— А-Хуай узнал, что господин Шэнь заболел, и захотел навестить его. Прошу прощения, что потревожили вас в столь поздний час.
Госпожа Шэнь покачала головой:
— Мы очень рады, что вы пришли. Но откуда вы узнали?
Нань Фэн не стал вдаваться в подробности и вместе с ней вошел в палату. Он взглянул на отца Шэнь Цзюньхуая, лежащего на койке. Прошла почти неделя с их последней встречи, и мужчина выглядел еще более изможденным: печать глубокой усталости на лице, а в волосах прибавилось седины.
Госпожа Шэнь смахнула слезы:
— У старика Шэня в последнее время было слишком много работы, плюс еще Шэнь Цы… Эх, может, это и к лучшему — хоть отдохнет немного.
Шэнь Цзюньхуай снял маску, облизнул пересохшие губы и, не решаясь подойти ближе, неотрывно смотрел на отца. Заметив это, Нань Фэн подвел его к самой постели.
— Госпожа, что говорят врачи?
Она тяжело вздохнула:
— Говорят, что из-за многолетних перегрузок организм сильно изношен. Не успел восстановиться, как снова взялся за старое. Старые болячки дали о себе знать, похоже, это уже хроническое.
Нань Фэн кивнул:
— Не расстраивайтесь так, господин Шэнь поправится. В Корпорации Шэнь случилось что-то серьезное?
Госпожа Шэнь замялась. Нань Фэн потрепал Шэнь Цзюньхуая по голове, усадил его на стул рядом с кроватью и сам присел на корточки:
— А-Хуай, побудь здесь с отцом, а я пока поговорю с госпожой, хорошо?
Шэнь Цзюньхуай немного подумал, легонько дернул его за рукав и только тогда разжал пальцы. Нань Фэн понял: это был немой призыв вернуться поскорее и не оставлять его одного.
— Я скоро вернусь.
Когда они вышли в коридор, Шэнь Цзюньхуай перевел взгляд на отца, и в его глазах застыло холодное равнодушие — никто не знал, о чем он сейчас думал.
Вне палаты, выбрав уединенное место на скамейке, госпожа Шэнь и Нань Фэн сели рядом.
— У вас есть что-то на уме? — Нань Фэн знал, что она скрывает нечто важное, то, что не удалось выяснить даже Сяо Ши. Он верил в способности своего помощника, но порой даже у него случались слепые зоны.
Госпожа Шэнь глубоко вздохнула, её взгляд подернулся дымкой:
— Ты ведь уже знаешь, что в Клане Шэнь сейчас неспокойно?
— Кое-что слышал, — невозмутимо ответил Нань Фэн.
Она не знала, насколько глубоки его познания, но некоторые вещи скрывать стало уже невозможно, да и сил на это не осталось.
— Хуай-хуай не родной сын Шэнь Цинъяна.
Нань Фэн не удивился, хотя внутри него Сяо Ши уже вовсю бил тревогу, пораженный таким поворотом событий. Госпожа Шэнь закрыла лицо руками:
— Шэнь Цы вступил в сговор с чужаками, пытаясь разграбить клан. Я этого не ожидала. Думала, как бы сильно они ни ссорились со стариком Шэнем, перед лицом врагов они будут едины. Ведь мы… мы же семья.
Нань Фэн догадался:
— Значит, А-Хуай — сын ваш и… Шэнь Цы?
Он никогда не видел Шэнь Цы, а Шэнь Цзюньхуай был больше похож на мать, поэтому изначально не придал этому значения. Госпожа Шэнь вытерла слезы:
— Да. Старые грехи нашего поколения, а в итоге пострадали дети.
Она явно успела кое-что раскопать. Возможно, похищение было куда сложнее, чем они полагали, и в этом деле было замешано слишком много рук. Правда всегда ранит больнее, чем клинок, даже если на ней нет крови.
— Клан Юэ и Клан Шэнь враждовали три года. Первые шесть лет они хоть и недолюбливали друг друга, но не переходили к открытой войне. Почему же три года назад они вдруг объявили Шэнь открытый бой? Вы задумывались об этом? — Нань Фэн сложил руки на коленях, его поза была расслабленной, но исполненной природного изящества.
Госпожа Шэнь молчала. Она прекрасно понимала, что корень проблемы — в тех самых трех годах. Кто нашептал Клану Юэ ложь или подтолкнул их к нападению?
— Кто-то до сих пор знает, что произошло тогда. Тот человек не покинул Наньчэн, и правоохранительные органы его не нашли. Он действовал исподтишка, стравливая всех, чтобы в итоге собрать плоды победы.
Госпожа Шэнь, будучи сильной женщиной, привыкшей к власти, мгновенно уловила суть.
— А насчет того, кто это… достаточно посмотреть, какие компании и продукты внезапно взлетели три года назад и кто был близок к Клану Юэ. Ответ очевиден, — Нань Фэн считал, что не всегда нужно пачкать руки самому. Настоящий охотник должен уметь использовать всё ценное, включая людей.
Это было не по-джентльменски, но Нань Фэн никогда и не претендовал на этот титул. Он был властелином, в чьей вечной жизни не должно было быть места чувствам. И всё же, одно исключение нашлось.
Цзюньхуай стал первым и последним его исключением, его единственной слабостью в бесконечном течении времени.
http://bllate.org/book/24965/2952880
Готово:
