Глава 16. Боевая подготовка
— Ненависть?! — Линь Фэн горько усмехнулся. — С чего бы мне его ненавидеть?
— Не знаю, — покачал головой Саньхай. — Но... Безумец, возможно, мои слова прозвучат несколько субъективно, но правда в том, что ты, по-моему, слишком зациклен на нем. Слишком придирчив.
— Я зациклен на тебе, — спокойно ответил Линь Фэн. — Нравы нашего двора воспитали в тебе излишнюю властность. Выйдешь в большой мир — а там повсюду люди сильнее тебя. Если продолжишь вести себя так же властно, рано или поздно вляпаешься в неприятности. Конечно, я не говорю, что ты должен полностью измениться и стать другим человеком, это невозможно. Но до этого момента тебе лучше установить для себя какие-то рамки и найти цель. Тогда жить станет проще и легче. Ты сейчас натянут как струна, готовая лопнуть от малейшего тычка.
— А ты? — Саньхай поднял палочки для еды, прищурившись, ткнул ими в нос Линь Фэна: — Каковы твои рамки и цель?
— Жить по совести и защищать свой дом, — ответил Линь Фэн.
— Лицемерно! Пусто! Фальшь! — поднятые палочки легонько стукнули Линь Фэна по носу, после чего Саньхай забрал их назад и зажал зубами, слегка нахмурившись: — У меня нет столь грандиозных идеалов. Разве что… подумать только, эта чертова жизнь, где целыми днями только и делаешь, что набиваешь желудок, спишь, а по пробуждении тренируешься — просто полнейший пиздец!
Линь Фэн улыбнулся, сжав губы, а его взгляд помягчел.
— Блин! Опять эта улыбка! — передернув плечами, возмутился Саньхай и снова направил палочки на нос Линь Фэна: — С каких это пор ты целыми днями улыбаешься так тошнотворно? И опять ухмыляешься?! Убери этот взгляд влюбленного голубка, у меня от тебя мурашки по коже.
В помягчевших глазах заплясали озорные искорки, Линь Фэн подался вперед:
— Саньхай, сколько дней ты уже не мылся? Я вот смотрю, у тебя под ногтями уже цветочки прорастают.
Саньхай пришел в ярость, едва не перевернув стол, и проскрежетал зубами:
— Подумаешь, чистюля наш нашелся! Устаешь так, что кусок в горло не лезет, какая к черту баня, дойти бы до кровати и рухнуть спать! Мать твою, они что, подохнут, если ночью не подуют в свои свистки для учебной тревоги?!
— Скоро начнется учеба, и свистки из четырех спальных корпусов будут звучать один за другим, так что ты быстро найдешь душевное равновесие, — ехидно ухмыльнулся Линь Фэн.
Саньхай недовольно скривился:
— Ладно, раз уж ввязались, придется терпеть. Пошли, вернемся, как следует отдохнем, после обеда еще рукопашный бой.
Саньхай поднялся на ноги, но на полпути обернулся:
— В последние дни на занятиях по рукопашной вы с Жумой не пересекались?
Линь Фэн взмахнул рукой и отвесил Саньхаю легкий подзатыльник:
— Сам же говоришь — ничего не запоминаешь, а это вот удержал в голове. То, что я тебе только что говорил, мимо ушей пропустил, да?
— Спросить нельзя, что ли? — покосившись на Линь Фэна, Саньхай ответил ему тем же ударом. Переругиваясь и толкания плечами, они вдвоем добрались до казармы.
Утренний дождь оказался грозовым — налетел быстро и так же быстро ушел. Стоило после полудня выглянуть солнцу, как палящий зной начал выпаривать влагу из земли, и все вокруг словно застряло в духоте гигантской пароварки.
Хотя это и называлось занятиями по рукопашному бою, поначалу отрабатывались лишь базовые приемы борьбы и захватов. О спаррингах речи почти не шло: такие вещи, как победа одним ударом или точечное поражение уязвимых точек человеческого тела, в военном училище новичкам в первое время не преподавали.
Тело солдата — это оружие. Будучи острием меча своей страны, они обязаны обладать абсолютной преданностью, возвышенной верой и крепким телосложением.
Сейчас для этого было еще слишком рано.
Тем не менее, инструктор Чжаси время от времени вызывал кого-нибудь из курсантов, чтобы продемонстрировать простейший спарринг. В этот раз после обеда его выбор пал на Линь Фэна.
Кем был Линь Фэн в прошлой жизни?
Человеком, который больше десяти лет прокрутился в армейской системе и едва не попал в Силы специального назначения. Пусть прежней физической мощи не осталось, но опыт и видение никуда не делись.
Чжаси Цзэндин ухватил его за воротник, сделал подсечку ногой и с помощью ловкого броска через бедро швырнул на землю.
И пусть тренировки проходили на песчаной площадке, но из-за утреннего дождя песок еще до конца не высох — мало того что падать больно, так еще и грязно.
Поэтому, падая под воздействием силы инструктора Чжаси, Линь Фэн на уровне рефлексов крутанул поясницей и зацепился руками, повиснув на инструкторе почти всем весом. Линь Фэн отлично помнил: стоило ему в этот момент приложить усилие, резко дернуть руками и одновременно ударить ногой в противоположном направлении, как противнику либо свернуло бы шею, либо он потерял равновесие и рухнул вместе с ним.
Однако он все же сдержался и под пронзительным взглядом инструктора Чжаси виновато разжал руки.
Инструктор Чжаси слегка приподнял бровь, уголки его губ изогнулись в ухмылке:
— Ишь ты, а я и не знал, что ты обучен. Ну-ка, ну-ка. Эти дни вы, новобранцы, измотали меня до полусмерти, а тут наконец-то объявился тот, кто умеет драться. Давай схлестнемся, покажи, на что способен.
Линь Фэн замахал руками, говоря, что не умеет драться и не стоит этого делать, но вошедшего во вкус инструктора было уже не остановить:
— Чего скромничаешь, к чему эта фальшь! — он для проверки выбросил пару ударов кулаком. Увидев, что Линь Фэн не только легко увернулся, но и попытался контратаковать, Чжаси, чувствуя почву под ногами, прибавил силы.
Чжаси Цзэндин был кадровым военным до мозга костей, и раз уж его назначили инструктором по начальной военной подготовке, значит, он действительно владел боевыми искусствами. Если бы он всерьез задался целью побить Линь Фэна, уклониться от ударов тому бы точно не удалось. Поэтому, когда противник снова замахнулся, Линь Фэн резко перехватил руку Чжаси, шагнул в сторону и в мгновение ока заломил его.
Когда твою руку выворачивают за спину и берут на болевой, пусть даже он и не приложил всю силу, Чжаси Цзэндин в этот момент определенно потерял лицо. Но, будучи старым инструктором, он лишь легкомысленно усмехнулся:
— Парень, неплох, хорошая у тебя база. Недооценил я тебя. Давай еще раз.
Линь Фэн отступил на шаг, бросил взгляд на строившихся неподалеку на траве товарищей и ничего не ответил.
Инструктор Чжаси проследил за взглядом Линь Фэна, скривился и выразил на лице крайнее раздражение:
— Все из-за вашей братии! До сих пор столько людей не могут сдать нормативы по физподготовке! Всего-то надо было пробежать полтора десятка километров, так нет, добавили еще пять, и посмотрите на них! Посмотрите, сколько народу валяется на земле, и их приходится уносить на носилках?! — Затем он повернулся к Линь Фэна: — В строй!
— Есть! — Линь Фэн развернулся и побежал трусцой. Не успел он добежать до шеренги, как за спиной раздался голос инструктора Чжаси: — Кто еще здесь умеет драться? Выходите! Хватит прятаться в строю, как этот паршивец, который вечно молчит в тряпочку. Запомните: армия преклоняется перед сильными, а командиры взводов и отделений будут выбираться из числа сильнейших.
Тишина. Все молчали.
Что такое сильный? Только ступив на порог училища, они уже уяснили: по крайней мере, тот, кто прибегает к финишу первым — вовсе не обязательно сильнейший.
— Доложиться! — Цзичжу Гама поднялся с места и отдал честь.
— Говори.
— Хочу попробовать.
— Давай-давай, Линь Фэн, не возвращайся в строй, поспаррингуй с ним, — поманив рукой, инструктор Чжаси окликнул Линь Фэна, который только что уселся на траву.
Линь Фэн замер, перевел взгляд на Цзичжу Гаму, а затем медленно прищурился. Все это время этот парень вел себя тихо и незаметно; Линь Фэн уж было подумал, что тот осознал важность дисциплины, а оказывается, он просто выжидал удобного момента.
Яркое солнце палило вовсю. Две фигуры застыли на песке, настороженно глядя друг на друга.
На лице Цзичжу Гамы читалась осторожность, кончик языка провел по пересохшим губам, в глазах полыхали искры. Ни ненависти, ни злости — лишь чистое напряжение.
Взгляд Линь Фэна скользнул с его лица по всему телу и наконец замер на коленной чашечке левой ноги, на мгновение затуманившись.
— Вы, мать вашу, в петушиные бои играете?! — взревел инструктор Чжаси.
— А-а-а! — испустив дикий крик, Цзичжу Гама ринулся вперед.
Цзичжу Гама дрался с самого детства, дрался всю жизнь, и собственным кулакам он доверял куда больше, чем голове. Но сейчас он в этом засомневался.
Потому что первый его удар рассек воздух, второй тоже ушел в молоко, а летевшую в цель ногу противник запросто перехватил и швырнул его на землю.
Поднимаясь с песка, он услышал рев инструктора:
— Это ты дерешься или в дочки-матери играешь?! Твои чертовы кулаки даже комара не убьют!
Линь Фэн — тот самый парень, на которого он свысока смотрел — молча стоял в стороне с бесстрастным лицом, отчего насмешка казалась еще более едкой. А затем этот человек выдал ему наставление, поучительным тоном заявив:
— Твои движения слишком прямолинейные. В тот момент, когда ты бнесешь удар, ты совершенно не думаешь о том, как будешь проводить следующее эффективное нападение, если противник увернется.
— Знаю, — проскрежетал зубами Цзичжу Гама. — Еще раз. — Он сжал кулаки, расставил ноги в полуприседе.
Линь Фэн и сам не понимал, что им движет. Снова оказавшись на бойцовской арене рядом с мужчиной, некогда бывшим ему ровней — что это? Злорадство? Нет. Ненависть? Тоже нет. Просто в какой-то момент ему стало противно: этот мужчина не должен быть настолько слабым, настолько жалким, что его можно свалить, даже не задействовав всю силу.
Поэтому, поддавшись этому смутному, не поддающемуся описанию чувству, Линь Фэн атаковал первым. Его удар кулаком Цзичжу Гама успел перехватить, ловко увернувшись корпусом, тогда Линь Фэн резко подался вперед, согнул руку в локте и зацепил шею противника. В то же самое мгновение, притянув его к себе, он сделал подсечку 1 прижал к груди, а свободная рука уже нанесла удар в живот.
Силы было немного, но боли хватило с лихвой — ровно настолько, чтобы соперник осознал пропасть между ними.
Медленно разжав руки и отступив на шаг, Линь Фэн посмотрел на инструктора Чжаси.
— Еще раз! — Цзичжу Гама выпрямился, прижав руку к животу, и взревел: — Еще раз!
Увидев, что инструктор Чжаси молчит, Линь Фэн развернулся и принял боевую стойку.
Стоит признать, Цзичжу Гама был умен и схватывал на лету. Снова промахнувшись мимо цели, он попытался повторить прием Линь Фэна и заломить ему шею, но тому, кто словно пользовался запрещенными кодами в игре, он уступал еще слишком сильно.
Руку, тянущуюся к его шее, отбили и отвели в сторону. Между их телами вклинилось согнутое в колене колено Линь Фэна, нанеся удар прямо в солнечное сплетение. Цзичжу Гама от удара собственной инерцией скрючился, желудок свело судорогой, и, зажав живот руками, он рухнул на землю.
В строю раздались одобрительные крики. Линь Фэн повернул голову: громче всех орала та самая троица из их казармы, ухмыляясь так широко, будто у каждого на лице распустился по меньшей мере пион.
В противовес им выражение лица самого Линь Фэна выглядело довольно мрачным. Он посмотрел на скорчившегося Цзичжу Гаму и нахмурился, размышляя, не слишком ли жестоко он поступил, вот так наотмашь сбив спесь с парня на глазах у всех.
И все же сдержаться он не смог. Возможно, как и говорил Саньхай, он слишком зациклен на этом человеке. Черт бы побрал эту зацикленность!
Это же лицо, этот полный свирепости взгляд всякий раз заставляли его на подсознательном уровне применять боевые приемы из прежней памяти. К счастью, реакция мозга и тела слегка отставала, да и сил оставалось куда меньше, а с учетом того, что в самом конце он придержал удар, это принесло противнику лишь немного боли.
От автора:
Не думайте, что раз в этой главе Линь Фэн отделал Жуму, то тот ни на что не годен. Он ведь только начинает, только-только пускает побеги и распускает почки, у него впереди огромное пространство для роста — совсем не то что у Линь Фэна, старого тертого калача.
Позже Линь Фэну еще придется хлебнуть горюшка из-за этого.
http://bllate.org/book/24978/2953822
Готово:
