Пользуясь моментом, пока он помогал Гу Ши приводить в порядок столовые приборы, Жун Сичэн наклонился к самому его уху и негромко, но веско произнес:
— Всё, что я тебе говорил перед выходом, запомни как следует. Что делать можно, а чего нельзя, ты ведь понимаешь.
Эти слова были поистине непонятны. Гу Ши не уразумел, с какой стати Жун Сичэн злится: ведь это он сам пожелал сесть рядом с возлюбленным, так с какой радости вдруг принялся указывать ему? Гу Ши ничего не смыслил в происходящем, но теперь стало ясно, что остаться сторонним наблюдателем ему не удастся.
Как раз в разгар подачи блюд за дверью послышался звонкий и мягкий голос, и одновременно с этим дверь распахнула женщина с развевающимися длинными черными волосами. По одному лишь голосу Гу Ши сразу догадался, что явилась вторая молодая госпожа этого известного заведения — Чан Ли.
— Ой, стоило мне самую малость опоздать, как вы тут же бессовестно уселись за стол! — с кокетливым криком с порога заявила Чан Ли. Она уже переоделась в строгий деловой костюм, в котором находилась в бутике, сменив его на многослойное пышное платье из бежевого тюля. Ее взгляд молниеносно обежал весь зал, на мгновение замер на Гу Ши, после чего она издала легкое фырканье: — Старшая сестренка, третий братец, ну до чего же вы бессердечные! Я весь день до самого вечера в одиночестве крутилась в магазине, и никому до меня не было дела, а теперь даже не подождали меня к ужину, просто кошмар!
Чан Ни торопливо рассмеялась:
— Ишь ты, сколько желчи в твоих словах! Магазин этот ты открыла сама по собственной прихоти, так с какой стати мы виноваты в твоей занятости? Сегодня твой младший брат только-только прилетел из Великобритании, я вместе с отцом ездила встречать его в аэропорт, и мы сразу из аэропорта примчались сюда отдохнуть. А вот ты, зная, что братишка возвращается, могла бы и пораньше закрыть свой магазин. Что толку возиться с этой мелкой лавкой одежды, одна бессмысленная суета.
— Как же сестрица может такое говорить? Мой магазин, между прочим, — это бутик, который посещают все знатные дамы города, а кое-кто заказывает наряды исключительно у меня. Правда ведь, Молодой господин Жун? — сказав это, Чан Ли намеренно бросила взгляд на костюм, в который был одет Гу Ши.
Чан Фань тоже машинально посмотрел в ту сторону, его глаза слегка блеснули, а затем он перевел взгляд на сидевшего рядом Жун Сичэна. Жун Сичэн сохранял невозмутимое выражение лица и с улыбкой произнес:
— Наряды для бутика второй молодой госпожи шьют по индивидуальному заказу известные французские дизайнеры. Не говоря уже о столичных светских львицах, я сам являюсь там частым гостем. Мой новый друг Сяо Гу, которого я сегодня привел с собой, одет как раз в костюм, сшитый в ателье второй молодой госпожи, и я считаю, что работа действительно выполнена превосходно. Если представится возможность, я, пожалуй, и впредь буду заглядывать к второй молодой госпоже, так что заранее прошу о щедрой скидке.
— Ох, если речь идет о заказах Молодого господина Жун, я, конечно, с радостью приму их. Только вот шить наряды для всякой шпаны мне вовсе не улыбается, — произнесла Чан Ли, надув алые губы, и ее слова вместе с презрительным взглядом были направлены прямо на Гу Ши.
Гу Ши молча смотрел на нее, не оправдываясь и не возражая. Чэнь Синшэнь только было собрался открыть рот, как старший брат Чэнь Юньшэнь незаметно дернул его за край рукава, в то время как Жун Сичэн сидел с совершенно безмятежным видом и даже не пытался подать голос. Заметив, что за нее никто не заступается, Чан Ли самодовольно задрала брови, а голос ее взлетел на октаву выше:
— Этот банкет сегодня — день рождения моего третьего братца, и все присутствующие здесь — близкие родственники из благородных семей. Посторонним лицам не пристало участвовать в наших сборах. Когда я вошла сюда, я заметила, что в главном зале еще полно свободных мест, так что не соизволит ли кое-кто отправиться туда? В конце концов, подобные места — вовсе не то, куда кому попало дозволено захаживать, да?
Гу Ши тихонько усмехнулся: оставаться здесь и дальше — значит лишь пачкать собственные глаза и уши. Не спеша и не суетясь, он поднялся со стула и произнес:
— Вторая молодая госпожа абсолютно права. Сегодняшний ужин изначально не был предназначен для меня. Для Сяо Гу это всего лишь обычная трапеза, и разницы нет, где есть. Я лучше выйду.
— Вторая сестра, не надо так. Он ведь тоже гость, которого привел Молодой господин Жун, — первым подал голос Чан Фань, слегка сдвинув изящные брови, в выражении которых промелькнуло недовольство.
Чан Ни тоже вмешалась:
— Вторая, с какой стати ты едва появившись сразу унижаешь людей? Как-никак, этот Сяо Гу — гость, приглашенный Молодым госпожиным Жун, к тому же его костюм сшит в твоем же магазине. Если разобраться, он твой клиент, зачем же выказывать такое отчуждение? Быстро забери свои шуточки назад!
Чан Ли прикусила губу и больше ничего не сказала, лишь свирепо глядя на Гу Ши. Чэнь Синшэнь больше не мог сдерживаться: он встал, окинул взглядом всех присутствующих и твердо заявил:
— Мне плевать, считаетесь ли вы с мнением Молодого господина Жун касательно его друга, но я хочу заявить: Сяо Гу — мой однокурсник, выдающийся студент нашего университета, и он ничуть не хуже любого из вас, сидящих здесь. Даже если вы не принимаете в расчет Молодого господина Жун, проявите уважение ко мне: сегодня вечером, пока он сам не пожелает уйти, никто не смеет его выгонять! Разумеется, если кто-то всё еще жаждет устроить скандал, можете поступать как знаете — мест для ужина вокруг полно, и в этом заведении недостатка в посетителях нет!
Эти слова прозвучали острее любого клинка. Чан Ли на мгновение остолбенела, недоверчиво распахнув глаза — она явно не ожидала, что Второй молодой господин Чэнь отвесит ей такую пощечину.
Гу Ши бросил взгляд на Чэнь Синшэня. Тот смотрел на него непоколебимым взглядом, словно давая бесконечный прилив мужества. В сердце Гу Ши мгновенно разлилось тепло: этот сокурсник и впрямь оказался человеком чести, хотя, пожалуй, он снова навлек на него неприятности.
— Второй молодой господин Чэнь слишком взволнован. Сяо Гу — друг, которого привел я, и пока я ничего не сказал, кто посмеет приказывать ему уйти? К тому же, уйти ему или остаться — решать по моему слову, а не куче чужих нравоучений. К чему эти крайности со стороны Второго молодого господина Чэня? — хранящий молчание Жун Сичэн тоже медленно поднялся на ноги. Ростом он не уступал Чэнь Синшэню, телосложением они тоже были равны, однако внешностью и манерами превосходил того на голову. Слегка приподняв подбородок, он демонстрировал холодную и надменную властность, излучая сдержанную и грозную ауру, в которой отчетливо угадывался императорский размах.
Чэнь Синшэнь долго смотрел ему в глаза, после чего произнес:
— Хорошо. Раз из уст Молодого господина Жун прозвучали эти слова, я могу быть спокоен. Сяо Гу — мой однокурсник, и я не хочу, чтобы кто-то смотрел на него свысока. Раз Молодой господин Жун высказался, давайте все сядем на свои места.
Чан Ли до крови прикусила губу. Переглянувшись с обоими мужчинами, ей не оставалось ничего другого, как с досадой опуститься на стул. Чан Ни же, используя тон старшей сестры, тихо отчитала ее:
— Посмотри, какую кашу ты заварила. Сегодня день рождения младшего брата, веди себя тише.
Вскоре подали закуски. Только что случившаяся неприятность быстро растворилась в непринужденной беседе за столом. Все три семейства происходили из знатных родов, и в каждом их движении сквозило прекрасное воспитание. Гу Ши молча попивал чай: к этому банкету у него изначально не было никакого аппетита, а после недавней сцены он и вовсе испытывал сильнейшее отвращение. Жун Сичэн, хоть и замолвил за него словечко, после этого больше не обращал на него внимания, однако рука, свисающая под обеденным столом, крепко сжимала его ладонь, с силой причиняя боль. Гу Ши совершенно не понимал, что этому парлю взбрело в голову.
Чан Фань проявлял живейший интерес к деловому сотрудничеству с Жун Сичэном, непрестанно расспрашивая о делах клана Жун в сфере высоких технологий и электроники. Они беседовали столь увлеченно, что остальные участники застолья просто не могли вклиниться в разговор и были вынуждены общаться между собой. Со временем Гу Ши стало невыносимо скучно, и он думал лишь о том, как бы найти какой-нибудь повод выйти на свежий воздух.
Тем временем подача закусок завершилась, и официанты один за другим стали вносить основные блюда. Когда один из них приблизился к Гу Ши, намереваясь поставить перед ним тарелку с густым супом, Чан Ли внезапно подалась вперед. Гу Ши машинально бросил взгляд под стол и отчетливо увидел, как она вытянула длинную ногу — официант, потеряв равновесие, рухнул прямо на него.
Чем закончится эта сценка, Гу Ши понял без лишних раздумий. В душе он горько усмехнулся: насколько же эта женщина ненавидит его? Что вызывает в ней такое отвращение — он сам, этот костюм на нем или же бессердечие того мужчины?!
Были ли у Чан Ли какие-то романтические отношения с Жун Сичэном в прошлом, Гу Ши проверять не собирался, но в одном он сейчас был уверен: с того самого момента, как он облачился в этот костюм, эта женщина пылала к нему жгучей неприязнью и неизменно подыскивала удобный случай для мести. Гу Ши мог лишь посочувствовать ей: женщина, которая даже не способна правильно выбрать объект для ревности, выглядела жалко.
В этот миг ему достаточно было лишь качнуться в сторону, чтобы ловко увернуться, но в ту же секунду в голове Гу Ши пронеслись тысячи мыслей. Если он не увернется и обольется с головы до ног, разве не сможет он тогда пораньше покинуть это змеиное гнездо? Поразмыслив так, Гу Ши остался сидеть совершенно спокойно, и чаша с горячим супом безошибочно выплеснулась прямо на его новый костюм.
— Сяо Гу! — Чэнь Синшэнь мгновенно вскочил на ноги, но уже не успел перехватить официанта. В следующий миг раздался глухой стук, и обжигающая жидкость залила Гу Ши с ног до головы. Мысленно молча оплакав гибель своего нового наряда, Гу Ши медленно, с видом полного безразличия поднялся со стула.
— Сяо Гу, ты в порядке? — к нему тут же подскочил Чэнь Синшэнь, в чьих широких глазах читалось искреннее беспокойство.
Перепуганный до полусмерти официант в глубоком поклоне принялся непрерывно кланяться и извиняться:
— Простите, простите меня, во всем моя вина!
Приговаривая это, он схватил салфетку и торопливо попытался оттереть пятна с одежды Гу Ши, но едва протянул руку, как ее перехватила другая ладонь. Этим человеком неожиданно оказался Чан Фань! Гу Ши с некоторым неверием посмотрел на него.
Чан Фань полностью оправдывал свое происхождение из благородной семьи — даже такой жест, как поклон, он выполнял с безупречным изяществом. Слегка нахмурившись, он взял платок и сам принялся вытирать одежду Гу Ши. Гу Ши растерялся и был вынужден негромко поблагодарить его:
— Спасибо, Молодой господин Чан, я могу сделать это сам.
— Так и должно быть. Раз по моей вине на моем дне рождения произошел такой инцидент, значит, я плохо вас принял, — его голос звучал мягко и приятно, сохраняя юношескую чистоту и звонкость. Неудивительно, что Жун Сичэн был так очарован именинником.
Чан Ли же тем временем язвительно протянула:
— По-моему, этот господин Гу просто ужасно неловок. Видел ведь, что подают еду, неужели трудно было подвинуться? Тц-тц, простолюдины во всем такие: как ни рядись в чужие перья, а благородного лоска не появится.
— Вторая сестра, прекрати, — одернул ее Чан Фань. — Это мой день рождения, господин Гу — друг, которого привел Молодой господин Жун, и к тому же сокурсник господина Чэня. Ты не должна так говорить.
— Какой еще друг Молодого господина Жун? Знаешь ли ты, кем этот выскочка приходится Молодому господину Жун? И оставь свои сказочки о выдающихся студентах престижных вузов! Нынче нравы пали, и отличники тоже торгуют собой. Как там говорится: не рой яму другому — сам в нее и попадешь!
Гу Ши холодно улыбнулся. Горячий суп, пролитый на костюм, уже начал просачиваться сквозь ткань к коже, и он отчетливо чувствовал жгучую боль. Ему безумно хотелось броситься вперед и отвесить этой женщине пару звонких пощечин, чтобы она тоже прочувствовала этот жар. Однако, ради приличия перед Чан Фань, Гу Ши в конце концов лишь равнодушно бросил на нее взгляд.
Было лишь жаль костюм, который он проносил меньше часа. Смахнув капли с одежды, Гу Ши произнес:
— Пожалуй, я выйду. Раз уж одежда испачкана, мне совестно оставаться здесь, я пойду приведу себя в порядок.
http://bllate.org/book/24989/2955322
Готово:
