Готовый перевод The Villain's Guide to Raising Cubs / Злодей-лисенок воспитывает наследника: Глава 7

Хэ Минюй от слов Тань Цина был доведен до такого бешенства, что вокруг него, казалось, упало атмосферное давление.

Прижав к груди мягкого пухлого малыша, он сделал шаг вперед и спросил:

— Уже так поздно, ты куда собрался?

Тань Цин озадаченно повернул голову:

— Ой, я же иду на ночной рынок зарабатывать деньги, а не лезу через забор к чужим женам, чего ты так злишься?

Хэ Минюй: «…»

Хэ Минюй поспешно открестился:

— Не выдумывай глупости, я не злюсь.

Тань Цин послушно протянул «о-о-о», словно что-то вспомнив, и на цыпочках сбегал на кухню.

Вернувшись, он с лучезарной улыбкой сложил руки перед Хэ Минюем и заискивающе заговорил:

— Слушай-ка, слушай-ка, господин Хэ… Последнюю порцию детской смеси для малявки я заварил и скормил ему сегодня утром, ты не мог бы скоро купить ему новую и заварить?

Хэ Минюй отчаянно пытался сдержаться, но все же не выдержал:

— Ты как умудрился отобрать у ребенка даже его смесь?

Тань Цин высунул нежно-розовый кончик языка и обвел им губы, усердно оправдываясь:

— Все равно я ее на свои деньги покупал, ну подумаешь, выпил один глоточек…

Хэ Минюй: «…»

Тоненький и слабый пухлый пальчик высунулся из пестрого ватного одеяльца и принялся бесцельно покачиваться из стороны в сторону.

Помахав им добрую половину дня, малыш наконец нащупал мизинец Хэ Минюя и с довольным видом зацепился за него.

Хэ Минюй опустил взгляд и как раз встретился взглядом с черными бусинками детских глаз.

Они помолчали какое-то время.

Тань Цзицзи решительно пустил пузырь из сопель и, невнятно шлепая ртом, завопил:

— П-па, п-па.

Хэ Минюй от такого обращения на миг опешил и не удержался — окинул укутанного в одеяльце ребенка еще несколькими взглядами.

Большие глаза, аккуратный ротик — в нем было столько невыразимой живости и прелести.

Настроение Хэ Минюя мгновенно улучшилось, и он, повернувшись, спросил стоявшего рядом человека:

— Он что, такой маленький, а уже умеет разговаривать?

Тань Цин принялся яростно рыться в сумке во все стороны, забрасывая туда мини-светильник, незаменимый на ночном рынке:

— Он знает всего два звука. Бабушка Ли говорит, что это еще не разговор, ребенок просто сам тренируется издавать звуки.

Сказав это, Тань Цин покачал головой и крайне пренебрежительно произнес:

— Эх, Хэ Минюй, а ты в детстве, случаем, не был тугодумом?

Хэ Минюй за свои двадцать восемь лет жизни еще никогда не сталкивался с подобным поклепом и, нахмурив брови, произнес:

— С начальной школы и до окончания магистратуры в США мои оценки никогда не опускались ниже первой тройки.

На лице Тань Цин читалось абсолютное недоверие, однако в конце концов он выдавил из себя:

— Ладно…

Наверное, таковы уж люди.

Разные расы — всегда не стоит требовать слишком многого.

Тань Цин быстренько утешил самого себя, помахал рукой и попрощался с Хэ Минюем:

— Раз уж господин Хэ у нас такой выдающийся, то он наверняка сможет отлично позаботиться о собственном ребенке, а я пошел торговать на ночной рынок.

Хэ Минюй никак не ожидал, что по окончании стольких разговоров Тань Цин все равно собирается уходить из дома на ночной рынок.

Мрачным тоном он произнес:

— Ребенок такой маленький, а ты бросаешь его одного дома, это по-твоему нормально?

Тань Цин ошарашено выдал:

— Разве ты не собирался забрать Тань Цзицзи с собой?

Хэ Минюй молча стерпел имя ребенка и с суровым лицом произнес:

— Тань Цин, если я вдруг принесу домой ребенка, как мне это людям объяснять? К тому же, если это мой ребенок, обязательно нужно будет оформить прописку, а еще устроить банкет по случаю сорокового дня, на все это требуется время.

Лицо Тань Цина сделалось еще более растерянным, в тусклом свете лампы его невероятно красивое лицо казалось невинным и чистым.

Затем он спросил:

— А что такое… оформление прописки?

Хэ Минюй: «…»

Сердце Хэ Минюя снова ухнуло вниз: он понял, что уже вполне способен хладнокровно задать вопрос:

— После рождения ребенка ты водил его в полицейский участок?

Тань Цин с предельной прямотой помотал головой.

Хэ Минюй выдержал долгую паузу и вновь стоически принял тот факт, что Тань Цзицзи до сих пор остается нелегалом.

Прижав мягкого, пухлого малыша покрепче к груди, он сказал Тань Ццину:

— Тань… малыш еще не привык ко мне, вот так бросать его и уходить — это крайне безответственное поведение.

Видимо, выражение лица Хэ Минюя было чересчур суровым, так что Тань Цин впервые за долгое время занялся самоанализом.

Затем он задрал подбородок и с явной неохотой пошел на компромисс:

— Ладно, засуну Тань Цзицзи в сумку и потащу с собой, а тебе завезу как-нибудь в другой раз.

Хэ Минюй еще не успел возразить, как Тань Цин подбежал к нему вприпрыжку и, протянув руки, перехватил ребенка из его объятий.

А следом —

с завидным мастерством ухватил Тань Цзицзи за шкирку на затылке.

Беспомощный и беззащитный малыш, который не мог оказать никакого сопротивления, забавно замахал беленькими ручками, словно барахтающаяся в воде черепашка, и, помахав ими добрую минуту, видимо, поняв, что вырваться не удастся, обиженно скривил ротик.

Так и норовя заплатить.

Тань Цин скосил голову на мелкого сорванца и с привычной угрозой процедил:

— Если только вздумаешь заплакать — выброшу тебя в Задние горы на съедение духам-медведям!

Испуганный, трусливый и малодушный малыш от страха вытаращил глаза, обиженно попялился на Тань Цина какое-то время, а потом уткнулся носом и икнул от слез.

Хэ Минюй воочию наблюдал всю эту сцену, стоя в стороне.

Не стерпев, в тот момент, когда Тань Цин собрался пугать Тань Цзицзи дальше, он протянул руки и забрал ребенка обратно:

— Ребенок такой маленький, чего ты вечно к нему пристаешь?

Тань Цин с полным на то основанием и со всей искренностью заявил:

— Ничего я не пристаю! Не веришь — спроси у Тань Цзицзи, разве я его обижал?

Хэ Минюй опустил голову и посмотрел на малыша на руках.

Тань Цзицзи, похожий на перевернутую на спину маленькую черепашку, растянул еще беззубый ротик и радостно улыбнулся ему.

Тань Цин подступил ближе и ловким, быстрым движением сорвал с макушки сорванца тоненький волосок.

Затем он поднял волосок перед лицом Хэ Минюя и, хлопая ресницами, произнес:

— Держи, залог нашей любви, дарю для проведения теста ДНК.

Хэ Минюй глубоко вздохнул:

— Неужели нельзя было выдернуть, когда ребенок уснет? Чуть опять не расплакался.

Тань Цин, очевидно, был крайне недоволен плаксой Тань Цзицзи, приподнялся на цыпочках, заглядывая ему в лицо, и на ходу поинтересовался:

— С чего он так ревет-то? Он точно мальчишка?

Этот человек вечно норовил распустить руки, и уже протягивал их, чтобы приподнять маленький подгузник на заднице малыша.

Но коснуться не успел — Хэ Минюй перехватил его за запястье.

Ладонь Хэ Минюя была широкой и сильной, в то время как кожа Тань Цина казалась едва прохладной.

Слишком близкое соприкосновение заставило Тань Цина на миг замереть, после чего он с любопытством поднял взгляд на Хэ Минюя.

Хэ Минюй отвел глаза и отпустил руку Тань Цина:

— Сам уже ребенка родил, а все ведешь себя как угорелый.

Тань Цин совершенно не уловил скрытого намека на двусмысленность в этих словах.

Он вытащил подержанный китайский смартфон и глянул на время:

— Все, не могу, мне и правда пора идти, опоздаю — и хорошего места не останется!

Хэ Минюй окончательно и бесповоротно убедился, что бизнес по зарабатыванию денег для Тань Цина стоит куда выше, чем он сам и ребенок вместе взятые.

Посмотрев на малыша на руках, который грыз пухленький кулачок и украдкой, с тоской во взгляде косился на Тань Цина, он мог лишь вымолвить:

— Ладно, я отвезу тебя.

Тань Цзицзи, сидевший на руках у Хэ Минюя, снова протянул ручонку и принялся теребить пушистый помпончик на одежде Тань Цина, во всем его детском облике читалась чистейшая радость.

Старший телохранитель дежурил у двери, заметив, что Хэ Минюй и Тань Цин снова выходят вдвоем, он поспешно распахнул перед ними дверцу машины.

Хэ Минюй сначала аккуратно усадил Тань Цзицзи на сиденье, проследил, чтобы устроился Тань Цин, и лишь после этого забрался внутрь сам.

Машина плавно тронулась с места.

Хэ Минюй потер переносицу и бросил сидевшему спереди телохранителю, совмещавшему обязанности водителя:

— Завтра съезди и установи на заднее сиденье детское автокресло, выбирай самое качественное.

— Понял, босс.

Телохранитель глянул в зеркало заднего вида на беленького, мягкого малыша, который во все глаза озирался по сторонам, и с готовностью рассыпался в комплиментах:

— Босс, какой же у вас ребенок растет красавчик, и на вид такой смышленый!

Красивые брови Хэ Минюя чуть приподнялись, однако голос остался неторопливо-ровным:

— Угу.

Успешно закончив с лестью, водитель осведомился:

— Вы с господином Тань направляетесь домой?

Тань Цин покачал головой:

— Заверни вон там на перекрестке налево, там есть маленький рынок, прямо там и останови.

Видя, что главный босс не выражает возражений, водитель послушно повернул руль.

Дорога в пригородной зоне стыка города и деревни не ремонтировалась уже много лет, так что даже роскошный автомобиль на ней изрядно трясло.

Совсем еще юного Тань Цзицзи изрядно промотало из стороны в сторону, и когда он уже почти врезался в автомобильное стекло, Хэ Минюй успел подхватить его за талию и вернуть на место.

Хэ Минюй усадил малыша себе на колени и повернулся к Тань Ццину.

Тань Цин слегка опустил голову, его давно не стриженные волосы растрепались и падали на гладкий лоб.

И пусть машину то и дело трясло на ухабах, он по-прежнему сохранял непоколебимую позу спящего.

Хэ Минюй внезапно вспомнил досье на Тань Цина, которое просматривал когда-то мельком.

Даже если он действительно уже родил ребенка, ему ведь едва исполнилось двадцать.

Даже в шоу-бизнесе это самый лучший возраст.

Машину снова тряхнуло.

Хрупкое тело Тань Цина под действием инерции наконец подалось вперед, едва не врезавшись в дверцу автомобиля.

Хэ Минюй молниеносным движением свободной руки притянул Тань Цина обратно.

Вот так он и сидел: одной рукой придерживая младшего, а другой придерживая старшего.

Старший спал без задних ног, совершенно не собираясь благодарить его за заботу.

Младший же вел себя послушно и мило, глядя на него с неизменной глуповатой улыбкой.

Хотя на дворе стояла глухая зима, ночной рынок сиял тысячами огней.

Водитель остановил машину, развернулся и приглушенным голосом произнес:

— Босс, дальше проехать не получится, придется останавливаться здесь.

Хэ Минюй кивнул.

Он уже собирался окликнуть Тань Цина, но тут у телохранителя зазвонил телефон.

Тань Цин от неожиданности весь сжался, заторможенно повернул голову, и в его глазах еще плескалась не до конца рассеявшаяся сонная растерянность.

Хэ Минюй и сам не понял, в какой момент его сердце так сильно смягчило.

Он протянул руку и аккуратно убрал упавшую прядь волос со лба Тань Цина:

— Если так хочется спать, давай я велю водителю сразу отвезти нас домой.

— Нет-нет!

Тань Цин понемногу пришел в себя ото сна, протер глаза и произнес:

— Мне нужно зарабатывать деньги, только с деньгами у меня начнется новая весна в жизни.

Хэ Минюй: «…»

Телохранитель, пока шеф не успел окончательно помрачнеть лицом, дрожа от страха, вклинился в разговор:

— Босс, звонит господин Жань Аньло, говорит, что помощник Ли перевел вызов на него.

Выражение лица Хэ Минюя было откровенно тяжелым.

Стоило ему протянуть руку и забрать телефон, как сидевший рядом Тань Цин распахнул дверцу машины и пулей выскочил наружу.

Хэ Минюй помрачнел еще сильнее.

Жань Аньло на другом конце провода, разумеется, не мог знать, что здесь происходит. Поколебавшись, он осторожно произнес:

— Председатель Хэ, добрый вечер…

Тань Цзицзи, до этого спокойно сидевший на месте, кажется, заметил, как убегает Тань Цин, тревожно засучил ручками, пытаясь дотянуться до него, и начал ерзать на руках, норовя вылезти наружу, точь-в-точь как маленький лисенок.

Хэ Минюй впервые в жизни общался с ребенком и в суете выпалил:

— Цзицзи! Не бегай где попало.

Жань Аньло опешил и неуверенно переспросил:

— Председатель Хэ?

Хэ Минюй, хоть и испытывал раздражение, всё же вежливо ответил:

— Прошу прощения, в чем дело?

Слова, которые Жань Аньло уже собирался произнести, застряли у него в горле.

Он сжал пальцы на телефоне и тихо спросил:

— Извините за беспокойство, председатель Хэ занят ребенком? Ему сейчас неудобно разговаривать?

Хэ Минюй и вправду не желал продолжать этот разговор, поэтому бросил на ходу:

— Я сейчас действительно занят, если есть дела, можешь сначала обсудить их с Линь Юем, он передаст мне.

Жань Аньло закусил губу, его голос стал еще мягче:

— Хорошо, спасибо, председатель Хэ.

После этого Хэ Минюй швырнул трубку обратно телохранителю.

Тань Цзицзи продолжал отчаянно цепляться за дверцу машины, его штанишки с разрезом на попе комично извивались, демонстрируя завидное упорство.

Хэ Минюй подхватил его обратно, потянул за кончик курносого носа и усмехнулся:

— Скучаешь по своему папке?

Тань Цзицзи, то ли поняв, то ли нет, задрал голову и, словно черепашка, пустил пузырь.

Подумав немного, Хэ Минюй снова улыбнулся:

— Когда будем оформлять тебе прописку, придется сменить имя, если твое официальное имя так и останется Цзицзи, в будущем одноклассники будут над тобой смеяться.

Тань Цзицзи почмокал ртом и повторил одиночный слог:

— П-па, п-па.

— Угу.

Отозвался Хэ Минюй.

— Пошли, пойдем возвращать твоего папку.

Высокий, мужественный мужчина, запахнув пухлого малыша в ватную куртку, прижал его к груди.

А затем вышел из роскошного автомобиля, припаркованного на обочине, и с непривычки шагнул в шумную толпу ночного рынка.

Тем временем в элитном жилом комплексе в центре города.

В тусклом свете ламп.

Жань Аньло сидел на краю кровати, с силой сжимая телефон в руке, и наконец решился набрать номер.

— Алло, сестра Ся. Я хотел бы попросить тебя кое о чем узнать: у Хэ Минюя… появился ребенок?

От автора:

Комедийная зарисовка:

Хэ Минюй: Я решил с сегодняшнего дня стать хорошим папашей.

Тань Цин: Значит, я могу пойти поискать других красавчиков?

Хэ Минюй: Хм.

Автор-грибок: Хм.

http://bllate.org/book/24991/2955458